Чтение онлайн

Так почему же Конан Дойл оказался главным подозреваемым? А потому, что он был соседом и приятелем археолога-любителя Чарлза Доусона, который как раз и нашел останки. А еще Конан Дойл дружил с френологом, специализировавшимся на черепах странной формы; через этого полезного знакомого писатель вполне мог раздобыть челюсть орангутана - ключевой элемент розыгрыша. Некоторые даже с пеной у рта уверяют, что Конан Дойл оставил подсказки насчет пилтдаунского человека в своих произведениях. Например, в его изданном в 1912 году романе «Затерянный мир», по некоторым мнениям, содержалась загадка, разгадав которую можно было установить местонахождение костей. В качестве мотива самопровозглашенные обвинители называли одержимость Конан Дойла спиритизмом и его желание дискредитировать официальную науку, подсунув ученым искусно сфабрикованную фальшивку.

Сегодня в теорию «Конан Дойл ~ автор мистификации с пилтдаунским человеком» уже почти никто не верит, разве что какие-нибудь уж совсем сумасшедшие антропологи. Однако согласитесь: подобный замысел достоин самого профессора Мориарти!

УИЛЬЯМ БАТЛЕР ЙЕЙТС

«ОБЯЗАТЕЛЬСТВА» (1914),«ДИКИЕ ЛЕБЕДИ В КУЛЕ» (1917), «БАШНЯ» (1928)

СОВРЕМЕННИКИ И СОПЕРНИКИ:

ДЖОН МИЛЛИНГТОН СИНГ, ШОН О’КЕЙСИ, ЭЗРА ПАУНД

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СТИЛЬ:

МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ, МИФОЛОГИЧЕСКИЙ, ПОЛИТИЗИРОВАННЫЙ

I «Я ПО-ПРЕЖНЕМУ ПРИДЕРЖИВАЮСЬ

и МНЕНИЯ, ЧТО ДЛЯ СЕРЬЕЗНОГО

МУДРЫЕ СЛОВА: и УСЕРДНОГО УМА БОЛЕЕ

1ИЛИ МЕНЕЕ ИНТЕРЕСНЫ ТОЛЬКО

ДВЕ ТЕМЫ - СЕКС И ПОКОЙНИКИ»43.

ильям Батлер Йейтс всю жизнь пребывал на тонкой грани между мечтательным поэтом и пускающим слюни, ничего не соображающим психом. Его знакомая поэтесса Катарин Тайнан вспоминала, что всякий раз, навещая ее домик в пригороде Дублина, Йейтс размахивал руками, бешено жестикулировал и бормотал себе под нос отрывки стихотворений. Полиция наблюдала за ним с настороженностью и никак не могла решить, то ли арестовать его, то ли позволить ему буйствовать дальше. «Это у него поэзия в голове бродит», - наконец заключили они и оставили сочинителя в покое.

Когда Йейтсу доводилось пользоваться общественным транспортом, странности его проявлялись во всей красе. Во время поездок на автобусе он периодически впадал в транс. Глядя в одну точку прямо перед собой, он издавал низкие гудящие звуки, а ладонями отбивал ритм. Когда другие пассажиры интересовались, все ли с ним в порядке, он попросту игнорировал их. Однажды его дочь вошла в салон автобуса и обнаружила там отца, вот так же целиком погруженного в свою странную музыку, и сочла за лучшее не беспокоить его. Но когда они доехали до своей остановки, Йейтс сразу пришел в себя. «А кого ты рассчитывала тут увидеть?» - спросил он у дочери, словно работник регистратуры в психушке, приветствующий нового пациента.

Если бы поэзия, «бродившая в его голове», была не самой блестящей, он остался бы в истории как очередной беспомощный ирландский стихоплет. Но Йейтс озарил собой переходный период от позднего романтизма к рассвету модернизма, сочиняя замысловатые стихи в неповторимом стиле, которые базировались на его вере в оккультизм и циклическом восприятии мировой истории. Если бы не Йейтс, английский язык не обогатился бы такими часто употребляемыми фразами, как «ужасная красота» (terrible beauty) и «не держит середина»44 (the center cannot hold), не говоря уж о слове «круговерть» (gyre) - поэтическом образе закручивающегося спиралью вихря45.

После сравнительно бедной событиями юности жизнь Йейтса вдруг начала набирать обороты. В двадцать с небольшим он увлекся мистикой, попал в ирландские политические круги и ощутил первый укол безответной любви. Он четырежды предлагал руку и сердце Мод Гонн, женщине, которую он в течение десяти лет считал своей судьбой. И каждый раз она отвечала ему отказом. Отчаявшись, он сделал предложение дочери Мод Изольде (ей на тот момент было двадцать два года, а ему пятьдесят два). Но и она тоже отвергла его. Поверив в астрологический прогноз, суливший ему в 1917 году женитьбу, Йейтс направил свои матримониальные устремления на Джорджи Хайд-Лиз, занимавшуюся историей Средневековья и разделявшую его любовь к гороскопам и оккультизму. Еще одно дополнительное достоинство Джорджи заключалось в том, что она мнила себя медиумом и случайно вступила в спиритическую связь с духом мистического альтер эго Йейтса - Льва Африканского46.

Писательство, рассуждения о внутренней политике Ирландии и проведение спиритических сеансов - вот три занятия, на которые Йейтс, достигнув зрелости, тратил почти все свое время. Он одновременно состоял в двух очень разных и очень элитных организациях: в ирландском Сенате (где помогал разрабатывать дизайн монет и судейских мантий) и в Герметическом Ордене Золотого Рассвета, исповедовавшем белую магию и являвшем собой что-то вроде современной секты сайентологов, который точно так же стремился привлечь на свою сторону как можно больше знаменитостей из Ирландии и со всех уголков Великобритании. А еще Йейтс был основателем театра Эбби, где ставили пьесы крупнейших драматургов той эпохи, включая самого Йейтса. Он был талантлив сразу во многих областях.

Под конец жизни Йейтс почивал на лаврах, довольствуясь ролью живой легенды. Его поэзия сосредоточилась главным образом на нем самом. Он откровенно писал о собственной импотенции и попытках ее перебороть. Другими важными темами стали приближающаяся смерть и истощение творческой энергии. Он умер в 1939 году, оставив нам в наследие одни из самых красноречивых стихов о старости, какие только были созданы за всю историю поэзии. Его эпитафией стали последние строки одного из стихотворений: «Холодным взглядом взирай/ На жизнь, на смерть./ Всадник, проезжай!»

КАК ПРУЖИНА

Йейтса всегда привлекало все сверхъестественное. В январе 1888 года он впервые в жизни попал на спиритический сеанс, проходивший в доме одного дублинского медиума. Опыт оказался весьма впечатляющим. Как только послышалось загадочное постукивание по столику, Йейтс пришел в необычайное возбуждение и ощутил острую потребность помолиться, но не мог вспомнить ни единой молитвы. Тогда он принялся биться головой об стол и декламировать первые строки из «Потерянного рая» Мильтона: «О первом преслушанье, о плоде/ Запретном, пагубном, что смерть принес/ И все невзгоды наши в этот мир...» Это ему не помогло. Охваченный ужасом, Йейтс вдруг почувствовал, как его отбросило назад, словно его тело было, цитируя его же собственные слова, «внезапно распрямившейся часовой пружиной». Со спиритическими сеансами было на время покончено. Этот необъяснимый случай надолго выбил его из колеи, Йейтс так никогда и не узнал, было ли это резкое движение порождено его собственным телом или какими-то сверхъестественными силами.

МОЙ ДРУГ ЛЕО

В мире духов у Йейтса обнаружился двойник - Лев Африканский, искатель приключений, живший в XVI веке. Йейтс впервые «столкнулся» с ним в июне 1914 года на спиритическом сеансе в английском городке Хэмпстеде.

Лев представился и, продемонстрировав возмущение тем фактом, что поэт о нем никогда не слышал, вступил в беседу. В последующие годы они стали близкими друзьями - если, конечно, дружбу между человеком из плоти и крови и призраком с того света можно считать близкой. Йейтс считал Льва своим «деймоном», или аль-тер эго, неким мистическим отражением, которое воплощало в себе все те качества, которыми Йейтс хотел бы обладать. Там, где Йейтс проявлял излишнюю предосторожность, Лев действовал напролом, и так далее. Лев неоднократно помогал поэту советами и поддерживал его с помощью автоматического письма: рука Йейтса выводила на бумаге буквы, повинуясь голосу Льва. Иногда они держали связь через жену Йейтса, которая была признанным медиумом. Со временем влияние Льва на Йейтса стало ослабевать, а к 1917 году их «переписка» и вовсе сошла на нет.

ГОСПОДИН КРОУЛИ

Увлечение Йейтса оккультизмом заставило его сойтись с самыми эксцентричными специалистами своего времени по непознанному. В 1898 году он вступил в Герметический Орден Золотого Рассвета, среди членов которого были писатель-мистик Элджернон Блэквуд, Артур Макен (Мейчен) и «самый ужасный в мире человек», знаменитый любитель плотских удовольствий и черный маг Алистер Кроули.

Йейтс и Кроули сразу прониклись друг к другу неприязнью. Йейтс считал Кроули совершенно безнравственным человеком, а то и полным психом, а Кроули полагал, что Йейтс втайне завидует его литературным и магическим талантам. Йейтс на протяжении нескольких лет добивался, чтобы Кроули исключили из ордена на том основании, что «сообщество мистиков не должно превращаться в исправительную школу для малолетних преступников». Кроули, в свою очередь, обвинял Йейтса в том, что тот с помощью черной магии сглазил его, а сам всемогущий Кроули, разумеется, снял заклятие. В итоге победу одержал Йейтс. Кроули был изгнан и основал свой собственный магический орден. Это привело к расколу Ордена Золотого Рассвета, которому уже не суждено было вернуть себе былую популярность.