Чтение онлайн

– Папочка? – сказала она в микрофон.

Бен тяжело и прерывисто дышал. Он наблюдал, как Шарон пробивается через толпу, чтобы забрать Блисс, потом она взяла дочь на руки и унесла, и он почувствовал громадное облегчение, что для нее кончился весь этот кошмар. Он подумал: «Все позади, девочка моя. Тебе больше не придется иметь дело со всей этой мерзостью и грязью».

– Бен? С тобой все в порядке? – он вспомнил, что рядом Иден.

Он обнял ее. На ней была одна из его футболок.

– Я хочу, чтобы ты поняла, почему я признал себя виновным, – он перевернулся на спину, продолжая держать ее в своих объятиях. Когда мне было 5, а брату 7, у нас был гувернер Рэнди. Он приходил к нам по крайней мере раз в неделю. Время от времени он водил нас в ванную и заставлял… делать вещи, которых мы вовсе не хотели, понимаешь? Он пригрозил, что если мы кому расскажем – даже друг другу – он убьет нашу маму. Поэтому я никогда не рассказывал об этом Сэму, хотя был уверен, что то же самое Рэнди требовал и от него. А ночью, после очередного посещения Рэнди, меня всегда рвало час или два, – Бен рассмеялся, – а родители меня спрашивали: «Рэнди опять угощал тебя леденцом или еще чем-нибудь?» И в конце концов я рассказал лишь ничтожную долю из того, чем мы занимались в ванне, в надежде, что за это Рэнди не станет убивать мою мать. Но родители мне не поверили, потому что Рэнди был такой приятный молодой человек из вполне приличной семьи. Они спросили об этом Сэма, но Сэм настолько перепугался, что сказал, что не имеет ни малейшего представления, о чем это я там толкую. Но здоровье мое ухудшалось, и в конце концов родители…

Потом полиция. Я плохо помню, что было вчера, но тот день запомнил на всю жизнь. Куча вопросов. А я сто раз менял показания, запутываясь в собственном вранье. Просто я боялся, что, если выложу им все напрямик, Рэнди непременно что-нибудь сделает с матерью. А когда я наконец перестал врать, то мне уже никто не поверил. А Рэнди, встречая меня на улице, не упускал случая, чтобы подразнить или посмеяться надо мной. По ночам я часто просыпался и спал в коридоре, под дверью родительской спальни. Я думал, что таким образом смогу защитить мать, если за ней придет Рэнди.

Иден молчала, лишь теснее придвинулась к Бену и уткнулась носом в его плечо.

– Меня засыпали вопросами, – продолжал он, – а оставили в покое, когда я от страха чуть не лишился рассудка. Я прекрасно помню, как тогда себя чувствовал. Поэтому я не хотел, чтобы Блисс пережила то же самое. Ей и так уже задали достаточно вопросов. Но, что действительно нагнетало на меня страху, это то, что мне пришлось пройти вместе с ней все эти семь кругов ада, я ставил себя на ее место и вместе с ней переживал все заново. Поэтому, думаю, я волновался не только за нее, но, отчасти, и за себя.

Бен погладил Иден по голове.

– Только ты и Шарон знают о Рэнди. Даже с Сэмом я никогда не говорил на эту тему.

– Шарон знала о Рэнди и все равно тебе не верила?

– Понимаешь, к тому времени, как мне пришлось признать свою вину на суде, в наших отношениях уже была брешь, а наша любовная лодка уже дала трещину. Плюс Шарон где-то вычитала, что те мужчины, которых в детстве обольстили, имеют больше шансов во взрослом возрасте сами стать обольстителями. Мой же собственный опыт оказал на меня прямо противоположное воздействие. Я бы никогда не поступил с ребенком так, как в детстве поступили со мной. Никогда!

Иден села и прислонилась спиной к стене.

– Да, тяжелая тебе выпала участь, нелегко пришлось в жизни.

Он рассмеялся.

– Ты наверняка думаешь, что я сейчас изрядно подвыпил, но, Иден, – он хитро прищурился, – с пяти до тридцати семи во мне было энергии, хоть отбавляй.

Иден улыбнулась, прижала к губам его руки.

– Завтра утром я позвоню Майклу. Мне надо сказать ему, что я встретила другого человека, – она наклонилась и чмокнула его в щеку, – я скажу ему, что влюбилась, и влюбилась надежно и основательно.

Неделю спустя Бен и Иден в первый раз выиграли у Кайла и Лу в трампозо. Иден знала, что это было большим достижением, хотя вслух никто этого не говорил. Трампозо показывала качество взаимоотношений, близость и умение работать в команде. И когда Бен, поцеловав ее в столовой, сказал: «Мы побили карту, Иден», она поняла, что он говорил не только о карточной игре, а еще о том, что они теперь крепко стоят на ногах.

У них началась беззаботная жизнь, беззаботная настолько, что она забыла о риске, которому подвергала себя, находясь с Беном. По утрам Иден работала, днем просматривала старые газеты из архивов Винчестера, брала интервью у нескольких старожилов или же работала над сценарием. Дневник она не читала. «Тебе нужно отдохнуть от него», – говорил Кайл голосом, не терпящим возражений, и она с ним не спорила.

Иден и Бен провели несколько дней на этой неделе с Кайлом и Лу, чью компанию она воспринимала теперь по-другому. Иногда они обедали с пожилой парой, увлеченные азартной игрой в трампозо. Однажды ночью Кайл показал слайды поездки в Южную Америку, и она видела на них людей, которых хорошо знала и с которыми общалась, семью, к которой хотела принадлежать. Волосы Бена на тех слайдах были длиннее, и он носил бороду. «Я ее сбрил после поездки, – сказал он. – Для того, что бы меня никто не мог узнать».

Иден была полностью удовлетворена его простотой. В нем не было ничего необычного, ничего подозрительного и ничего странного, хотя он был, конечно, намного лучшим любовником, чем Уэйн. Но и она уже была не той женщиной, что тогда. «Ты меня вдохновляешь», – сказал Бен однажды, однако, она сомневалась, вдохновляла ли она когда-нибудь Уэйна.

Когда Иден просыпалась по утрам то в комнате матери, то в домике Бена, она чувствовала себя в полной безопасности. Кошмары исчезли. Единственным недостающим кусочком в ее жизни была дочь, но в конце концов их разговоры по телефону стали лучше. Бен посоветовал уговорить Кэсси приехать к ним в гости, рассказав, как они здорово могли бы провести время: Королевское домино, динозавры, Лурдийские пещеры. И вскоре она согласилась.

Бен начал строить для Кэсси кукольный домик.

– Это задумали я и Кайл, – сказал он, когда Иден заметила у него на столе разбросанные маленькие детали. – Кайл финансирует стройку.

Она наблюдала, как он собирает детали, похожий на огромного Гулливера, и представляла, чего же лишилась его собственная дочь.

– А тебе разрешили дарить Блисс подарки? – спросила Иден, когда он приклеивал к домику крошечную раму.

– Без контакта, – ответил Бен, – ей его передадут.

– Но, даже если бы ты и был виновным, по-моему, на нее все-таки хуже подействует отсутствие отца.

– Мне кажется, что мы с тобой единственные люди, которые так считают. Да еще Сэм, который делает все, что в его силах, чтобы обнадежить меня, но я не оптимист. Ее адвокат говорит, что это не пойдет ей на пользу.

Он остановился, чтобы взглянуть на свою работу, машинально прибираясь на столе.

– Как ты думаешь, каким цветом мне его покрасить?

Бен был таким открытым, что даже когда он ничего не говорил о Блисс, она знала, что он о ней думает. Когда он разговаривал о ней с Иден, она чувствовала бессильную ярость в его словах.

– Я не могу свыкнуться с мыслью, что Джефф находится в моем доме, спит с моей женой, читает Блисс «Ветчина и Зеленые Яйца» и укрывает ее одеялом на ночь. У меня была жена и ребенок, а потом откуда ни возьмись появился Джефф и все закончилось.

– Не знаешь ли ты, как Шарон познакомилась с Джеффом?

– В школе, где она училась. Он был учителем истории.

– А не могла ли Шарон все это как-нибудь подстроить? – осторожно спросила Иден. – Может быть, она хотела от тебя избавиться?