Чтение онлайн

Беспокойно подёргивающееся тело следователя постепенно сползало с похрустывающего кожей кресла. Вентилятор обдавал лицо мужчины прохладным воздухом, однако потоотделение усилилось из-за накативших переживаний. В ушах зазвенел отчаянный крик Тамары, рассеявшийся от стука в дверь.

Трофимов очнулся чуть не на полу и, встряхнув головой, принял сидячее положение.

Стук повторился.

Проморгавшись, мужчина поправил мятую рубашку и громко сказал:

– Войдите!

Скрипнули петли, и порог кабинета переступил хилой комплекции высокий паренёк с плоским носом и светло-карими глазами – участковый Крюков.

– Тьфу, напугал, Олег, – отмахнулся капитан. – Я решил, кто-то с очередными ходатайствами мне плешь проедать припёрся.

– Настолько плохо проходит день? – поинтересовался младший лейтенант Крюков и, скрывая за спиной какой-то предмет, в пару шагов перемахнул расстояние от входа до стола.

– Получше, чем у Пашки, – заметил Алексей и, добравшись до стоящего на тумбочке кулера, набрал в стаканчик воды. – Он до сих пор торчит на месте, где произошла поножовщина. А меня начальник промурыжил, и я с ним поехать не смог…

– Я сам только в участок возвратился, – отклонив предложение попить, поведал участковый и после жадных хлебков коллеги продолжил. – Выписал штраф семейке пьяниц, чей ротвейлер на жильцов дома кидался. Ни тебе намордника, ни строгачей…Псина вечно с поводка срывается, никто её удержать не может! На меня тоже рыпалась, пока их клоповник обходил. Ну, я естественно в долгу не остался, взял с них компенсацию…

– Пару бутылок “палёной” водки или скидку в алкомаркет? – усмехнулся следователь.

– Лучше! – просиял Олег и достал из-за спины круглую мишень.

– Дартс? – удивился Трофимов.

– Круто, правда? Я словно знал, что Вам нужен антистресс!

– Зачем он мне?

– Отвлечься от рутины и снять напряжение! К тому же я слышал, мол, Вы – один из лучших стрелков в нашем ОВД. Вот и проверим, насколько твёрдая у Вас рука…

– Ладно, давай сыграем, коль принёс!

– Отлично! Предлагаю на что-нибудь поспорить, дабы придать соревнованию больше азарта.

– Поддерживаю! У меня как раз кабинет захламлён. Так что если проиграешь – отдраишь его.

– Идёт! – кивнул младший лейтенант. – Моё условие в случае Вашего фиаско – скатаетесь на один из моих вызовов…

– Согласен, – пожал руку коллеги капитан, и они повесили мишень на дверь.

Далее Крюков отдал старшему по званию три дротика с чёрно-жёлтым оперением, оставив три с салатовым себе.

– Ты не задумывался, в каких местах бывали эти штуки? – брезгливо осведомился Алексей.

– Они метали их в собаку, когда та не слушалась, – серьёзно ответил участковый.

– Бедный пёс, – выразил сочувствие следователь. – Попал к таким выродкам…

– Угу. Надеюсь, рано или поздно он загрызёт своих хозяев и освободит их от необходимости выплачивать штрафы, – оскалился Олег и, выдержав паузу, спросил. – Приступим к дартсу?

Трофимов подтвердил готовность, и милиционеры, обозначив черту, откуда надлежит производить броски, стали тянуть жребий. Начинать турнир выпало капитану.

3

– Ребята, сейчас распределяйтесь по комнатам и занимайте койки! Мальчикам в левую дверь, девочкам – в правую! Как обустроитесь, выходите сюда на небольшое собрание! Постарайтесь не задерживаться, у нас ещё много дел! – объясняла Ксения, на пару с Инной вошедшая в просторный зал второго этажа с лежащим посередине пёстрым узорчатым ковром.

Белые стены здесь местами грешили потёками и мелкими трещинками, но в целом выглядели сносно. Врезанные в них три больших прямоугольных окна впускали щедрую порцию солнечных лучей, заливающих помещение. Под подоконниками висели холодные бежевые батареи, краска на коих сморщилась или вовсе облупилась.

Над ковром располагалась впечатляющая хрустальная люстра, похожая на те, что украшали древние замки. Именно на неё Данил обратил внимание, представляя роскошный бал, где он бы вальсировал с Дианой.

– Недурно, – прервал мечтания товарища Савва и зачмокал выуженным из сумки чупа-чупсом со вкусом колы.

– Ага, неплохой корпус, – согласился двинувшийся к апартаментам Осипов.

– Я вообще-то про чупик, – внёс коррективу очкарик и последовал за другом, чувствуя, как под ногами прогибается и поскрипывает лакированный тёмно-коричневый ламинат.

В спальне насчиталось двадцать панцирных кроватей, к каждой из которых была приставлена деревянная тумбочка.

– Давай займём места у двери? – предложил Бабурин.

– Других и не осталось, – цокнул Данил, оглядев погружённую в суету комнату. – Делёжку мы проморгали…

– Вот и чудненько, – обрадовался толстячок и кинул вещи на вторую от входа койку. – Меня порой как приспичит в туалет, каждый сантиметр на вес золота…

– Так забирай крайнюю постель…

– Не. Я жутко боюсь сквозняков. После хулиганов и голодовки, конечно, – поведал Савва.

– Теперь понятно, кто возьмёт сквозняк на себя, – закатил глаза Осипов и, швырнув кепку на заправленное ложе, решил незамедлительно убрать предметы первой необходимости в выдвижной ящик своей тумбочки.

Тот, правда, оказался повреждённым. Подёргав его взад-вперёд, Данил огорчённо отмахнулся и, запихав рюкзак под низкую кровать, вернулся в зал.

Там уже собралась часть отряда, но Осипов не спешил знакомиться со сверстниками, одиноко застыв в стороне у окна. Немного погодя к нему присоединился жующий жвачку Бабурин, стеснительно отводящий глаза в сторону, когда его касались взгляды незнакомых детей.

Народ продолжал прибывать и вскоре помещение наполнил оглушительный гул. Ребятня буквально стояла на ушах: смеялась, визжала, тараторила. Кто-то играл в догонялки, кто-то боролся, а кто-то карикатурно кувыркался по полу.

Постепенно на ковре вырос апогей дурачества и озорства – огромная куча-мала.

Савва замялся, наблюдая за царящим вокруг весельем. Ему очень хотелось поучаствовать в чём-то массовом, ощутить себя полновесным членом общества.

– Давай присоединимся? – наконец спросил он у Данила.

– Это ведь несерьёзно, – не оценил тот. – Самый настоящий балаган…

– Люблю балаган, – пожал плечами пухляш и ринулся к кому одноотрядцев.

Покуда Бабурин развлекался, Осипов смотрел за тем, как Диана, оказавшаяся в центре суматохи, дурачится с каким-то мальчишкой. Испытав сильный укол ревности, Данил глубоко вздохнул и, не пожелав дальше терпеть подобное зрелище, отвернулся.