Чтение онлайн

– Ну, Танька-то, она ладно... А вот эти...

«Этими» были Додохины. Я повторилась – так хочет Клаус.

– Ну, мать, раз человек так решил, так, значит, и будет. Что ты вечно лезешь? У тебя день рождения, что ли?

Додохины нас встретили более сдержанно, хотя улыбались. Выслушав наше предложение, Оля покачала головой:

– Боюсь, мы откажемся от вашего приглашения. У нас другие планы.

– Оленька, но ведь...

– Рома, ты забыл, какой завтра день?

Оля посмотрела на мужа так, что тот сделался втрое ниже. И вдвое меньше. Мне стало жалко этого человека. Я видела, что он хотел что-то ответить жене, но не смог.

Этого отказа я и боялась! Черт возьми, я так и знала! Но согласиться с этим никак не могла. Мне нужны были в ресторане все! Все до единого! Натянув на лицо печально-тоскливую маску, я жалобно сказала:

– Я очень прошу... Сегодня утром мы случайно наткнулись на Романа, и он сказал, что он – историк. Он вам говорил? Так вот, Клаус с того момента не дает мне покоя! Ведь ваш муж столько знает о городе! Он бы мог столько рассказать...

Я видела, как Рома поднял голову, как загорелись его глаза. Было очевидно, что он с удовольствием поделился бы своими знаниями с незнакомцем. Тем более немцем, чей дед жил здесь когда-то! Но Оля колебалась. Он переводила взгляд с меня на мужа, потом на Клауса и так по кругу.

– Но, Рома, у меня завтра йога, – наконец сказала она.

Боже мой! Так вот в чем дело? У этой тощей кикиморы завтра йога! И только поэтому она отклоняет приглашение на день рождения в один из самых приличных кабачков города!..

– И у Ромы тоже йога? – спросила я.

– Нет, – ответила Оля. – Просто он без меня не пойдет в ресторан. Правда?

Роме, насколько я видела, очень хотелось сказать, что ни черта это не правда! И он бы с большим удовольствием сходил в ресторан без нее и получил бы в сто раз большее удовольствие, чем с ней. Но сказать он этого, увы, не мог. Уж я не знаю, по каким причинам, но Рома молчал. Его взгляд опять уперся в пол, а плечи опустились.

– Ну, я очень вас прошу. – Я понизила голос. – Вы не представляете, что это будет значить для Клауса – разговор с историком! У него, может, это единственный шанс в жизни. Вряд ли он приедет сюда еще раз!

– Оля... – подал голос угнетенный муж.

Оля думала. Вот странная женщина! Нет, никогда не понимала таких. Ну и шел бы себе муж в ресторан. Что в этом, в конце концов, такого? Неужели боится, что загуляет? Глядя на Рому, я в этом о-о-очень сильно сомневалась.

– Ну хорошо, – наконец после некоего раздумья сказала Ольга. – Мы придем.

Мы вышли на улицу. Тихо падал снег. Над крышами особняков дымили трубы, унося дым высоко в ночное темное небо. Эти маленькие домики с заснеженными крышами вызывали у меня какое-то необъяснимое чувство умиления и уюта. Глубоко вдохнув терпкий морозный воздух, я вдруг подумала, как сильно я люблю зиму! Нет, все эти заморские острова, пальмы, моря-океаны – все это чудесно. Но разве может быть что-то прекрасней вот такого тихого сказочного вечера?

– Вы о чем-то задумались? – прервал мою идиллию Клаус.

– Пойдемте, уже поздно, – сказала я и прошла вперед по хрустящему снежку. – Завтра у нас ответственный день.

Ночью я спала плохо, если это вообще можно назвать сном. Нервничала, наверное. Хотя сама себе в этом я категорически отказывалась признаваться.

И не такие дела делали! Но сна, увы, не было. Промучившись до пяти, я встала. Села у окна, еще раз прокрутила в голове план. Ничего ли я не забыла? Все казалось продуманным. Оставалось молить Бога, чтобы не произошло чего-нибудь непредвиденного. Сюрпризы мне были ни к чему. Потом, сидя у окошка в кресле, я все-таки задремала... Проснулась около девяти.

День казался бесконечно длинным. Всегда так бывает, если на вечер запланировано что-то ответственное. Клаус ушел гулять по городу. Я, сославшись на головную боль, идти с ним отказалась. Но как только он исчез из поля зрения, оделась и вышла на улицу.

Целый день я бездельно шлялась по улицам, заходила в магазины, дивилась ценам. Пару раз возле меня тормозили иномарки, и их владельцы, одетые все как один в кожаные пальто, приглашали меня в разные места. Один, уже вовсе не молодой человек, был весьма конкретен: он сразу предложил мне определенную сумму, если бы я со гласилась прокатиться с ним до сауны. Когда я вежливо отказалась, он удивленно пожал плечами, обозвал меня дурой и укатил восвояси. Должна признаться, что я пребывала в некоей растерянности. Нет, конечно, я не вчера родилась и знаю, что такое съем. Но, положа руку на сердце, в моем, например, городе так нагло девушек не снимают. И уж тем более особ в моем возрасте и в моем наряде! Было ощущение, что местных мужчин не волновали ни возраст, ни одежда. Они предлагали всем. А местных дам вовсе не удивляло поведение мужской половины... Наверное, не многие отказывались.

В шесть тридцать вечера я, при параде, с пакетом инструментов и сменными штанами, ждала Клауса в холле гостиницы. Когда он явился в каком-то потертом свитере и все тех же джинсах, я уже не удивлялась.

– Могли бы и переодеться по поводу дня рождения, – заметила я, окидывая его взглядом.

– Я не брал с собой ничего, кроме этих вещей, – ответил Клаус.

– Что, два огромных чемодана, и ни в одном не нашлось место для штанов и рубашки?

Он не ответил. Я не стала продолжать. Выйдя на улицу, мы взяли такси и покатили в «Три медведя».

Таня уже была на месте. Она, закутанная в красивую лисью шубу, прохаживалась около входа и поглядывала на народ. В руках у нее был букет цветов. Когда наша машина затормозила у обочины, она разулыбалась.

Сразу вслед за нами прикатили Вера Петровна и Саша. На трамвае. Вера Петровна была в старом сером пальтишке и тут же окинула Танину шубу презрительным взглядом. В этом взгляде было столько ненависти, что мне на секунду стало страшно. Так, наверное, смотрели рабочие и крестьяне на дворян в далеком семнадцатом году... Саша был в курточке, которая натурально сливалась с цветом его лица – была такая же серая и помятая. Мне даже захотелось сказать: «Вам этот цвет очень к лицу...» Додохины опаздывали. Я нервничала.

– Да что их ждать? – сказала Вера Петровна. – Короли, что ли? Сказали – в семь, значит, в семь!

Я понимала, что Вере Петровне очень хотелось, чтобы Додохины не пришли. Я же молила Бога, чтобы они появились. Черт знает, что пришло на ум этой деспотичной кочерге по имени Оля? Может, встав утром с левой ноги, она передумала и решила пойти на йогу... А ее несчастный, угнетенный муж сидит сейчас, смотрит в окно на падающий снег и печально вздыхает?

Но не успела я представить себе это, как из маршрутного такси выкатили Оля и Рома. На Оле была каракулевая шубка, которую тут же оценили Таня и Вера Петровна. По Таниному взгляду читалось: «Хе-хе, у меня дороже и лучше». Глаза Веры Петровны светились, как электронная вывеска. И слово на вывеске было одно: «Буржуи».

Несмотря на явную неприязнь друг к другу, все вежливо поздоровались. Клаус держал цветы как веник и плохо изображал именинника.

– Вы хоть улыбнитесь, – сказала я, когда мы заходили в ресторан. – У вас ведь день рождения!

Рассевшись за столом, стали изучать меню. Я рассматривала присутствующих. Занималась анализом, так сказать...

Таня, судя по непринужденному поведению, была завсегдатаем питейно-едальных заведений. Она не кидала вокруг восхищенных взглядов и деловито изучала меню. Вера Петровна, это было хорошо видно, не бывала в ресторане давно. Очень давно. Она держала меню в руках и удивленно-испуганно взирала по сторонам, не забывая при этом оценивать наряды входящих в зал дам.