Чтение онлайн

Я запомнила слова Гейба, так неосмотрительно вырвавшиеся у него. А пока что решила не упускать возможности узнать о нем больше.

– Я не могла не заметить, что вы носите с собой пишущую машинку, Гейб. Это весьма странное имущество для бродяги. Говорите, вы писатель?

Его улыбка тут же улетучилась.

Тетя Батти восторженно захлопала в ладоши.

– Так вы писатель?! Великолепно! А что вы пишете?

Было заметно, что мужчине не хотелось отвечать. Но он с таким благоговением переводил взгляд с книги в своих руках на тетю Батти, что в конце концов с неохотой признался:

– Я журналист. Внештатно сотрудничаю с газетой «Чикаго трибьюн» и иногда – с «Сэтедей ивнинг пост».

– А сейчас вы без работы? Или выполняете секретное задание?

– Да, я проводил исследование, тетя Батти. Писал статью о жизни бродяг и обо всех, кто путешествует по стране нелегально.

– Я бы ни за что не догадалась! Вы похожи на настоящего оборванца! С этими космами! И пахнете совсем как бродяга!

– Спасибо, – слабо улыбнулся Гейб. – Я в пути уже довольно давно, и мой рассказ почти закончен. Я возвращался в Чикаго, чтобы передать его редактору, когда произошло несчастье с моей ногой.

– Ну что ж, раз уж вы пока что прикованы к постели, почему бы вам не дописать свой рассказ здесь и не послать его по почте? – предложила тетя Батти. – Я с удовольствием вам помогу! Что вам нужно? Возможно, бумага для пишущей машинки? И, наверное, стол, чтобы печатать, сидя за ним? Мы все устроим, правда, лапочка?

– Наверное, – нехотя отозвалась я.

Тете Батти все представлялось таким простым! Ни мне, ни Гейбу не имело смысла пытаться ее останавливать.

В тот же день она притащила свою огромную великолепную машинку к нам домой. Тетя настаивала, чтобы Гейб печатал именно на ней, ссылаясь на то, что его машинка никуда не годится. Еще тетя Батти принесла бумагу.

Гейб работал всю неделю, насколько хватало сил. Температура у него до сих пор не нормализовалась, и он быстро утомлялся. Часто Гейб прерывал работу и засыпал, но я вновь и вновь слышала, как он печатает, иногда по ночам.

Когда пришло время ехать в город к поверенному, рассказ Гейба был уже окончен. Тетя Батти свернула рукопись, и я взяла ее с собой, чтобы отправить по почте в Чикаго.

– Вы очутились в непростой ситуации, Элиза.

От первых слов поверенного у меня мороз прошел по коже. Мне не нужны новые неприятности! У меня и так было достаточно бед! И как только Богу пришло в голову свалить на меня еще что-то?

– Вам известно, что ваш свекор спекулировал на рынке сырья? – спросил мистер Уэйкфилд.

– Я была не в курсе его дел. Это как играть на торговой бирже?

– Да, что-то вроде того. Но он спекулировал сельскохозяйственными продуктами, а не акционерным капиталом. К сожалению, торговцы сельхозпродукцией могут потерять гораздо больше средств, чем вложили. В случае с Фрэнком могу сказать, что он проиграл все свои сбережения.

– Значит, у нас совсем нет денег? А как же я смогу выплатить долг мистеру Престону из банка?

Скорбное лицо мистера Уэйкфилда напомнило мне морду унылого пса.

– Мне жаль, но в любом случае деньги должны быть возвращены банку в полном объеме в течение девяноста дней. Иначе владельцами вашего имущества станут банковские кредиторы. Сейчас многие участвуют в аукционах, пытаясь продать имущество за наличные. Но должен предупредить вас: теперь, в период экономической депрессии, цена любого товара и вполовину не соответствует реальной. Это касается не только оборудования, но и цен за акр земли.

Я была настолько потрясена, что даже не смогла заплакать.

– Значит… то есть вы хотите сказать – я разорена? Кроме садов и оборудования, у меня ничего нет?

Прежде чем ответить, мистер Уэйкфилд закрыл глаза. Мне показалось, что он молится.

– Боюсь, Элиза, все намного хуже. Я знаю, что Сэм намеревался отписать ферму вам и вашим детям, но ваш муж умер раньше отца и не оставил завещания. Поэтому законную силу имеет лишь завещание Фрэнка. Вынужден вам сообщить, что Фрэнк завещал все имущество своему старшему сыну Мэтью Уайатту. Поместье перейдет к Сэмюелю, точнее к его семье, лишь в том случае, если Мэтью умрет, не оставив наследника. В завещании Фрэнка никоим образом не упоминается ни о вас, ни о ваших детях. По всей видимости, оно было составлено давно.

– Я не совсем поняла…

– Законным владельцем Садов Уайатта является Мэтью Уайатт. Не вы. Пока Мэтью не откажется от претензий на наследство, мы не можем передать право владения кому-либо еще.

– Мэтью?! Но он же умер, разве нет?

– У меня нет такой информации. Насколько мне известно, Мэтью пошел на военную службу в 1916-м или 1917 году, воевал во Франции, но Фрэнк никогда не упоминал о смерти сына. Кроме того, в церкви висят поминальные списки с именами местных мужчин, погибших на войне, и там нет имени Мэтью Уайатта. Я был уверен, что вам известно, где Мэтью осел после войны, и я смогу с ним связаться.

Я отрицательно покачала головой.

– Ни мой муж, ни его отец никогда о нем не упоминали. Ни единым словом. Я объясняла это их скорбью. Решила, что Мэтью умер и… – Я запнулась, припоминая, что точно так же, безо всяких оснований, предположила о смерти матери.

– Возможно, он мертв, Элиза. Но по закону я должен увидеть свидетельство о его смерти. И лишь убедившись в том, что Мэтью больше нет в живых, я смогу передать наследство вам.

– Что же мне теперь делать?

– Предлагаю вам поехать домой и просмотреть семейные документы. Возможно, из армии приходило уведомление о гибели Мэтью. А может быть, кто-то из членов семьи переписывался с ним все эти годы и остался его адрес. Тем временем я сделаю запрос в Вашингтон. По официальным реестрам можно будет установить, погиб ли Мэтью на войне или был демобилизован.

– Сколько времени это займет? Мне нужно вернуть долг через три месяца.

– К сожалению, ответ придет нескоро. Кроме того, я не смогу оформить документы о продаже поместья Алвину Гриру, потому что вы не являетесь собственницей Садов Уайатта.

Я обрадовалась, услышав хотя бы одну приятную новость. Мне не хотелось продавать поместье Алвину Гриру, даже если он и разрешит нам там жить.

– Пока я могу констатировать лишь то, что все принадлежит Мэтью: дом, земля, трактор и даже грузовик, – печально заключил старик.

Я никогда не испытывала к Фрэнку такой сильной ненависти, как в это мгновение.

Он лишил моих детей не только отца, но и законного наследства! И отдал все, что по праву принадлежит им, неблагодарному сыну, который покинул отчий дом много лет назад!

– Но ведь все эти годы мой муж вкалывал на отца?! – крикнула я. – Сэм надрывался, как раб, в любую погоду! Помогал Фрэнку управлять имением, выполняя самую тяжелую работу, пока Мэтью был бог знает где! Это что, ничего не значит? Мой муж умер, работая на отца! И вы говорите, что наши дети ничего не получат?!