Чтение онлайн

 - Ах, если бы!.. – воскликнул я с протяжным элегическим вздохом того, кому хорошо знакома горечь бесплодных мечтаний. – Но увы… какое у нас богатство! Сейф можно гвоздем открыть!

Он глубоко задумался, тоже вздохнул и изрек:

– В газетке об этом не прямо не упоминалось, но все уверены, что мы – владельцы чека, выписанного неким могущественным банком, обладателем несметных сокровищ, имеющим филиалы во множестве стран Азии и Европы. Его даже сравнивают со спрутом, опутавшим щупальцами весь мир. Чека на огромную сумму, достаточную для того, чтобы скупить весь наш городок. И лесопильню, и конный завод, и собор, и здание ратуши - весь целиком, с потрохами. Да, такая вот получается чекпуха…

На последнем слове моего гостя я вздрогнул и встрепенулся, как будто выпитый им ликер и мне ударил в голову так, что меня слегка качнуло и повело, вызывая желание схватиться за стул или опереться о стену. К тому же я почувствовал, что становлюсь недоверчивым, мнительным, готовым каждого в чем-то заподозрить, и прежде всего моего позднего гостя. По моей мнительности мне даже почудилось, что Цезарь Иванович эдак лукаво подмигнул, словно намекая на что-то, хотя при этом уклончиво отвел глаза и продемонстрировал полнейшую безучастность: мол, что вы, что вы! При нашей простоте какие уж там намеки!..

Я вкрадчиво спросил, будто не расслышал:

– Что получается? Как вы сказали?

– Да вы сами же недавно…

Я заходил по комнате, стараясь оставаться внутри круга, очерченного тенью от лампы, словно это помогало мне сохранять спокойствие.

– Должен вам заметить, что по моей теории… теории оговорок… - Мне показалось, что я нашел благодарного слушателя.

Но тут Цезарь Иванович замычал в знак даже не то чтобы несогласия, но откровенного нежелания меня слушать:

– Мммм. Оставьте. Подождите вы с теориями. Сейчас главное – спрятать архив в безопасном месте. Хотя, впрочем… - Ему явно не хватало чего-то, чтобы до конца высказаться, и я решил, что не ошибусь, налив еще одну рюмку тягучей приторной жидкости, которая пришлась ему явно по вкусу.
– Вы в чем-то, пожалуй, правы с вашими теориями. Все только и кричат об этом чеке. Чек, чек! Словно помешались на нем. Якобы в нем-то все наше богатство.

– Обыватели. Чего с них взять!

– Что ж, положим, и впрямь обыватели, но ведь во многом из-за этого чека нас и травят! Травят нас! Вы что, не чувствуете?! – Цезарь Иванович повел носом, словно запах травли угадывался в воздухе наподобие гари.

– Не всякий чек так сразу оплачивают в банке.

– Уж этот-то оплатят, будьте спокойны. Не сомневайтесь. Так, во всяком случае, все считают. Об этом они меж собой перешептываются.

– Ну, не знаю. Собственно, и некогда мне… У меня еще отчет не закончен… гм…. – Я прикрыл ладонью рот, чтобы не сказать больше и не дать ему лишний повод считать, будто отчет не закончен отчасти по той же самой причине, что привела его ко мне.

Но он был слишком взволнован, чтобы сравнивать причины, и не воспользовался выигрышным поводом.

– Подождите вы с отчетом, протокольная ваша душа! – возопил ко мне, взмолился Цезарь Иванович.
– Одна статейка, другая, и от страха перед нами… страха, смешанного с обидой, завистью, ревностью, матери детей не будут на улицу выпускать. Ведь, по мнению некоторых, банк здесь совершенно не при чем и мы обратили в чек деньги, награбленные у них, жителей нашего городка. Мы их обокрали. Обчистили. Присвоили, так сказать, народное добро, общественную собственность, запустили руку в городскую казну. Возможно, - зашептал он мне на ухо, - эти слухи распространяют наши богачи и толстосумы, чтобы отвести удар от себя. У них ведь рыльце-то в пушку. Вот где настоящие грабители. Этак и до судебной склоки дойдет, а тяжбу с богатенькими нам не выиграть. Уж судей-то они подкупят, для них это раз плюнуть, да и судьи кто! – Цезарь Иванович иногда, под настроение впадал в откровенную школьную риторику.
– Или эти толстосумы просто наймут оборванцев и дворомыг, и те стекла бить начнут. Вам еще часом не били стекла?!

– Скажете тоже…

– А что?! А что?! Очень даже! Размахнутся, осколки – дзынь, и булыжник над ухом-то и просвистит. Не хотелось бы таких приключений…

– А вы себя не пугайте, и ничего не случится. А то ведь мастера мы себя запугивать.

– Благодарю за совет. Только учтите: второй камень полетит в вас. Вломится сюда эта орава, мебель опрокинет, все вверх дном перевернет, до последней перины выпотрошит – только пух и перья в воздухе закружатся.

– Почему же в меня? – Я невольно отшатнулся, подчиняясь невольному желанию уклониться от летящего в меня со свистом булыжника.

– А потому что вы хранитель архива. У вас отчеты, протоколы, выписки – все! Кого же обыскивать, как не вас! Кого потрошить-то!

– А первый камень в кого полетит? Надо полагать, в вас как казначея. Ведь у вас все счета, бухгалтерские ведомости, платежные поручения и прочее. Да и чек этот самый у кого искать, как не у вас!

– Да, полетит если не в нашего Председателя, то - в меня. В этом вы правы: я и сам себе не раз говорил. Но и до отчетов и протоколов руки у них тоже дойдут. Отчеты и протоколы-то для них ой как важны!..

– Ну, и что они в них обнаружат?

– Обличающие нас улики, свидетельства…

– Да какие свидетельства?! – воскликнул я с мучительным стоном.

– Свидетельства того, что, прикрываясь разговорами о погоде, мы подрываем устои морали, глумимся над религией, втаптываем в грязь все святое и чистое. Ну и конечно нам припишут, что мы заманиваем в сети и губим юные души. Так не раз бывало в истории тайных обществ… - Цезарь Иванович скучающе смотрел в потолок, позволяя мне стонать, сколько мне вздумается, и при этом не собираясь отказываться ни от одного слова, произнесенного им, впрочем, без всякого выражения. – Еще нальете?

– Хватит с вас, - сказал я лишь для того, чтобы снова сдаться и открыть буфет. – «… в истории тайных обществ»! Но мы же не тайное!

– Доказать можно все что угодно. Была бы зацепка, а зацепку они найдут, будьте спокойны. А кстати, вы уверены? – В его васильковых глазах мелькнула шальная, безумная, дьявольская искорка.

Я недоуменно посмотрел на него.

– В чем, господитыбожемой?

– А в том, что мы не тайное! В том, что мы не тайное! А ну как вдруг обнаружится, что тайное, а вы-то и не знали?! Ни сном, ни духом, что называется, а?! – Он визгливо рассмеялся, затрясся, заколыхался под плащом, затем внезапным рывком распахнул его, и я увидел, что Цезарь Иванович держит в руках обтянутые кожаными ремнями дорожные баулы. – Ладно, шутки в сторону. Вот что, милый вы мой… Здесь, - он кивнул на баул в правой руке, - наши счета и деньги, собранные мною. А сюда, - он кивнул на баул в левой, - вы сложите самую ценную часть архива. И мы спрячем это в склепе.

– В каком еще склепе?!
– Я снова застонал, как от зубной боли.

– Фамильном склепе Софьи Герардовны Яблонской, - ответил Цезарь Иванович, повелительно протягивая мне баул. – У нее там тайник под мраморной плитой, где хранятся фамильные реликвии, кольца, ожерелья, браслеты, детали рыцарской амуниции и среди них – железная перчатка пресвитера Иоанна. Она была подобрана на поле боя между пресвитером и двумя братьями Самиардами, царями Мидии и Персии. Старушка сама мне по секрету об этом рассказала, ссылаясь на семейные предания и свидетельства историка Оттона Фрейзингенского. Рассказала, когда я по ее просьбе устраивал перед склепом цветник, грядки выравнивал по натянутому шнурку, сажал тюльпаны, гвоздики и ирисы. Разумеется, я не взял с нее ни копейки.

– И Софья Герардовна дала вам ключ от фамильного склепа? – Я вышел на середину комнаты, под свет лампы.

– Нет, она не должна ни о чем догадываться. Во-первых, для нее это самое бесцеремонное вторжение. А во-вторых, она может по неосторожности нас выдать. Поэтому мне пришлось… - Цезарь Иванович загадочно улыбнулся и показал уклончиво-безучастным, слегка игривым жестом, как снимают ключ с чужого гвоздя.

– Ну вот, мы опустились до… Ключи воруем.

– Оставьте! Сейчас не время кичиться вашей щепетильностью. Мы должны быть готовы ко всему, к любому риску, любой жертве, но при этом надо все-таки постараться уцелеть самим и спасти общество. Да, наше славное, благородное, рыцарское общество, может быть последнее в истории. Поэтому, - он поставил на пол свой баул и раскрыл баул, предназначенный для меня, - несите! Несите же, иначе я вас… укушу, - сказал он так, словно это могло быть шуткой, а могло - и самой настоящей угрозой, – в зависимости от того, как я отнесусь к его настоятельной просьбе.