Чтение онлайн

– Будет табе шанс. Давай одеяло откинь, да не бойся, бабушка и не таких ведала, – пробормотала санитарка деловито.

– Так я и не боюсь, – стал нарочито хорохориться я. – Десятилетний пацан, что ли?!

– Пацан, не пацан, – уже с каким-то зловещим холодком произнесла бабка, – а трусы сымай, велено брить!

Надо ли говорить, что я подчинился?! Морфий делал свое дело, и мне было все равно, хоть в трусах хоть без них. Сам ли я откинул одеяло или же это сделала старушка, уже не важно. Станок стал скоблить мой пах, и на некоторое время воцарилась пауза. Мысли продолжили своё течение, а потом вновь застопорились.

– Какой шанс? – спохватился я, обращаясь к бабуле, – Что вы имеете ввиду, вы, что мои мысли читаете?

– Как о чем?! – старуха, как будь то ждала моего вопроса, – Хочешь шанс? Будет табе шанс, коли отдашь мне свое счастье.

– Счастье?! Как я могу отдать то, чего у меня нет, – я попытался объяснить старушке, что счастье является такой материей, которую нельзя просто так взять и отдать другому. Даже если оно, это счастье, у тебя есть, то его нельзя просто взять и передать кому бы то ни было. Счастье нельзя подержать в руках, его нельзя пощупать и осязать каким-то другим способом. Хоть оно и является именем существительным, но все же….

– Говорят, что счастьем можно поделиться, – попытался пошутить я, – А вот что бы просто взять и отдать, то я о таком не слышал.

– Не слышал, так слушай, – старушка перешла на шепот, – Коли хочешь за ново жисть прожить, так и скажи: «Не будет мне счастья без новой жисти!», опосля плюнь через левое плечо три разы.

– А можно не плеваться?

– Можно, тольки новой жисти у тебя не будет, – и немного замявшись добавила, – А у меня счастья не будет.

Надо ли говорить, что шутки ради, я произнес вслух: «Не будет мне счастья без новой жизни!», после чего символически поплевал на бабулю, которая была слева от меня.

Бабуля стала скрести бритвенным станком моё тело, время от времени бормоча себе что-то под нос. Я молча наблюдал за ее тенью, которая почему-то отбрасывалась, на стене за ее спиной, а не на полу от лампы, что тускло горела на потолке. Тень танцевала, строила причудливые фигуры, делала поклоны из стороны в сторону и показывала непонятные жесты. За беснованием бабкиной тени, я наблюдал спокойно и без интереса, так как наивно полагал, что это ведение, является плодом моего воображения, отравленного наркотическим веществом.

Через 20 минут меня увезли в операционную.

Кое-кто полагает, что движителем цивилизации являются женщины. Ведь это женщинам посвящали победы на рыцарских турнирах и лучшие стихи. Ради женщин происходили завоевания целых народов и покорение не виданных вершин. Это на всех самых известных и прославленных картинах, художники изобразили женщин. А главное, именно для женщин, мужчинами были сконструированы стиральные и посудомоечные машины. Но женщины не хотят довольствоваться и этим. Им всегда мало, и они продолжают требовать от мужчин еще чего-нибудь этакого, в обмен на признательность и любовь, а сказка «О рыбаке и рыбке» Александра Сергеевича Пушкина, наглядно и просто показывающая мужскую и женскую сущность, есть живое тому подтверждением. Поэтому, я был уверен, что именно чувство женской неудовлетворенности движет цивилизацию вперёд, заставляя мужчин придумывать все более изощренные способы завоевания женских сердец. А самое интересное, что многие женщины об этом никогда не задумываются, а некоторые, прочитав эти строки, возмутятся, будучи категорически не согласными с таким положением вещей.

В действительности же, главным движителем цивилизации являются дети. И если женщины относятся исключительно к категории заказчиков развития человечества, то дети уже являются не только заказчиками, но и непосредственными исполнителями, обеспечивающими свои детские потребности в будущем. Именно дети являются разрушителями всех стереотипов, традиций и обычаев, в рамках которых находится современность. Ведь то, что для взрослого является «табу», для ребенка может стать тем желанием и мечтой, которые он может воплотить в реальность, достигнув зрелого возраста.

Есть ли в цивилизованном обществе такие люди, кому родители разрешали с немытыми руками садиться за стол и смотреть телевизор до двенадцати ночи?! Наверняка есть и то, только по тому, что они росли в детском доме без родителей. И каждый, наверное, думал: «Вот, когда я вырасту, я не буду своим детям запрещать смотреть телевизор, сколько им захочется».

Но, что будет, если сознание взрослого человека поместить в тело ребенка? Я думал, что скорее всего, табу, а также другие, разного рода, запреты, разрушаться не будут, и возникнет высока вероятность того, что для такого человека защита консерватизма и ортодоксальности станет основополагающей деятельностью. Но так я думал до поры до времени, пока мне не выпал шанс на личном опыте познать все превратности такой метаморфозы человека.

Я не знаю, какие можно подобрать слова, чтобы максимально точно описать то чувство, что я испытал, приходя в сознание. Это было похоже на то, словно из глубокого небытия я погрузился в яркий красочный сон, где было множество персонажей и стояло теплое, солнечное, осеннее утро. Потом я проснулся, но сон не исчез, не растворился в нахлынувшей реальности, а наоборот стал преобразовывать настоящую реальность, оставшуюся где-то там далеко, за пределами сознания, в недавно приснившийся сон. То есть реальность стала сном, а сон стал реальностью. Или как в кино, когда герой под воздействием гипноза переносится в место, где ранее уже он был, например, в прошлое. Обычно в таких сценах герой видит все, что происходит вокруг него, иногда ощущает запахи и чувствует какое-нибудь физическое воздействие. Но при этом, этого «киношного» героя, как правило, никто не замечает, как бы он ни кричал и не привлекал к себе внимание. В моем случае все было совсем не так, поскольку я шел по реальной улице, а если точнее – через длинную арку, а за руку меня держала моя мама. Рука у мамы влажная и теплая, крепко сжимала мою ладонь. А еще к ощущению реальности добавлялась боль в лодыжке левой ноги, да такая реальная, что я невольно прихрамывал. Здесь, моя мама мыла молодой и чертовски привлекательной женщиной, хоть и в очках с крупной роговой оправой. И несмотря на то, что здесь моей маме не было еще и сорока лет, все происходящее вокруг было реальным и настоящим. По логике вещей, я не должен был узнать в этой молодой женщине свою родную мать, поскольку в реальности моей маме было уже за семьдесят. Тем не менее, в первые секунды моего «пробуждения», я даже не обратил на молодость моей мамы никакого внимания и воспринял это как само собой разумеющееся. Это уже потом я провел для себя такое сравнение, когда пытался переосмыслить произошедшее. А времени для размышлений у меня было хоть отбавляй. Но это потом.

На выходе из арки, солнце слегка ослепило глаза, а потом я увидел свой школьный двор. По пути в школу мама, время от времени, пыталась мне что-то объяснить. Но я абсолютно не понимал смысла её речи из-за ступора, в котором пребывал в тот момент. Так мы пересекли двор и дошли до входа в школу, где мама поздоровалась с какой-то женщиной, которая вышла из школы и прошла мимо нас. Войдя в школу, мы поднялись на второй этаж и пройдя по коридору метров тридцать, зашли в класс.

Весь этот путь я проделал смирно и покорно, не показывая своего недоумения от происходящего. Благо мой мозг был затуманен, и я действовал, скорее, подчиняясь своим рефлексам, чем здравому смыслу. В общем, я просто шел за мамой, которая влекла меня за собой, держа за руку. В свою очередь, как я понял потом, моё отрешенное состояние не вызвало у нее удивления, поскольку она вела меня первый раз в первый класс. А перед выходом из дома я сильно капризничал. Очень уж не хотелось идти в школу, где меня уже поджидала злая учительница. В этой связи моя мама решила, что ребенок, устав капризничать, впал в некий транс, вследствие чего на ее вопросы не отвечал и вел себя немного заторможено.

– Здравствуйте дети! – нарочито торжественно произнесла учительница, когда класс наполнился детьми и родителями на три четверти.

– Здр-ра-вс-твуй-те! – прожужжал неровный строй детских голосов. Некоторые родители, машинально и тихо, а другие только шевеля губами и подчиняясь стадному инстинкту, ответили:

– Здравствуйте!

Учительница решила не ждать опаздывающих и начала свою вступительную речь, посвященную первому сентябрю. Её повествование началось с достижений Советского народа на великой стройке коммунизма и немного с борьбы угнетенных народов за свободу и равенство. Я же в это время еще находился в ступоре. При этом, с одной стороны, я реально стал принимать себя за киношного героя, выполняющего специальное задание, который приступил к выполнению этого фантастического задания, но еще не осознавшего полноту всего происходящего. С другой стороны, я был уверен в том, что все это бред, галлюцинация или сон. В последнее время, когда мне снился какой-либо не благоприятный сон, в котором, например, я попадаю в ДТП, я научился прямо во сне заявлять себе о том, что все мне это просто снится, а чтобы избежать этой неприятности, мне нужно, всего на всего, просто проснуться. И я всегда просыпался, испытывая невероятное облегчение. Но, в этот раз эта моя способность не срабатывала, и я продолжал оставаться во сне, то есть в классе. Порой мне казалось, что вот-вот и сейчас, это пройдет, отпустит наконец. Я проснусь! Но ничего не происходило, а учительница между тем завела речь о пользе атеизма. Атеизм тут преподносился как неизбежное благо для общества.

– Глупые люди бегают по полю и кричат: «Бог, дай дождичка, дай дождичка!» – вещала учительница, вскинув руки к потолку и закатив к верху глаза. А дети слушали и смотрели на нее с открытыми ртами.

В моей памяти не отложилось ярких воспоминаний о дне, когда я первый раз пришел в первый класс. Все эти праздники из-за своей однообразности слились в один. Каждый год было одно и то же, даже погода, по-моему, не менялась. Всегда было тепло и солнечно. Единственное, что я запомнил, так это выступление моей первой учительницы, где она с ехидной иронией рассказывала о бегающих по полю людях и просящих дождя. Чаще всего этот эпизод всплывал из глубин моей памяти в лихие девяностые, когда религия вошла в моду не только криминальных авторитетов, но и политиков всех цветов и уровней. И при очередном религиозном откровении какого-либо рвущегося к власти политика, в прошлом активного партийного деятеля и убежденного атеиста, я всегда мог оценить уровень его лицемерия, вспоминая свою первую учительницу и ее фразу: «Бог дай дождичка!».