Чтение онлайн

Факт, что послеисходный иудаизм, этнически и духовно, был, безусловно, египетским в основе, давно известен ученым. Представители трех мировых религий – иудаизма, христианства и ислама – должны признать египетскую природу их религиозных верований. Иудаизм, со времен Моисея до времен Иисуса, находился в постоянном развитии и своим развитием во многом обязан влиянию многобожия, язычества и древней системе передачи священной мудрости, что отказываются признать многие современные богословы.

Моисей вывел свой новый народ, любопытную смесь потомков патриарха Иосифа и его преданных египетских последователей, из Сокхофа и устроил первую стоянку в «Ефаме, в конце пустыни», а затем провел через пустыню к Тростниковому морю. Поскольку в системе египетского и еврейского письма нет гласных, то позже Тростниковое море было неправильно переведено как Красное море. Большую часть года Тростниковое море можно было перейти вброд, но во время прилива волны там достигают огромной величины. Фараон и его войско, преследовавшие Моисея и его народ, утонули во время прилива [34] . Покинули израильтяне берега Тростникового моря и, согласно Библии, под предводительством Моисея провели сорок лет в пустыне, прежде чем вошли в Землю обетованную.

Единственные свидетельства о блуждании израильтян в течение сорока лет по пустыне, о вторжении их в Землю обетованную и их истории до вторжения ассирийцев в 722 году до н. э. можно найти в Библии. Несмотря на веру фундаменталистов, что Библия есть Слово Божие, она тем не менее является очень ненадежным историческим источником. Яркие и подробные рассказы об этих событиях были записаны спустя много столетий, во время Вавилонского изгнания, которое длилось с 586 по 538 год до н. э. Известный историк Норман Кантор написал, что история об исходе и пребывании в Египте была «…выдумана спустя столетия из идеологических соображений или ради общественного блага» [35] .

Долгое время ученые скептически относились к предполагаемому завоеванию Иерихона и остальной части Ханаана народом Израиля. Согласно Зигмунду Фрейду, все, что связано с завоеванием Ханаана, «очень запутанно и неясно» [36] . Остальные части так называемого исторического содержания Библии, охватывающие период до и непосредственно перед Исходом, вызывают не меньшее сомнение. Есть только два не связанных между собой свидетельства среди археологических и архивных памятников соседних государств. Первое – это стела, установленная египетским фараоном Мернептахом в 1207 году до н. э. в честь победы над народом Израиля, надпись на которой гласит: «Израиль опустошен». Второе свидетельство было найдено в анналах Саргона II, царя Ассирии, который в 722 году до н. э. написал: «…в начале моего царствования я осадил и взял… город Самарию [Самария была столицей Северного Израильского царства] и увел в плен 27 290 ее жителей» [37] . Не считая этих подтверждений, к историческим событиям, описанным в Библии, мы должны относиться с известной долей недоверия. Давид и Соломон, несмотря на их предполагаемое богатство и власть, не оставили следов в архивах других государств. Джон Аллегро, признанный специалист по Свиткам Мертвого моря, описал этот период как «смутное время, когда неопровержимые исторические факты превращаются в мифы» [38] . Американский историк Норман Кантор высказался еще более откровенно: «…библейские истории не подлежат исторической и археологической проверке. Это романтическая фантазия» [39] . Каждый серьезный ученый, библеист и историк, вправе задать вопрос: «Чему же в библейских текстах можно верить?» Прежде чем дать ответ, мы изучим стиль, в котором создавались священные писания, кто их написал и какую ставил перед собой цель.

Ветхий Завет, который мы знаем и чтим, начал формироваться только во время Вавилонского изгнания как компиляция устных и письменных материалов. Он включал одну книгу Закона, наиболее вероятно, что это была книга Второзаконие, которая была найдена при довольно подозрительных обстоятельствах до падения Иерусалима и Изгнания [40] . Как явствует из Хроник, такое подробное изложение Закона Моисея было в то время явлением новым для царя, священников и народа Израиля. Большинство ученых пришли к выводу, что, кроме десяти заповедей и гностических преданий, которые они принесли с собой из Египта, все евреи до Вавилонского изгнания, включая Давида и Соломона, жили и умерли, не получив выгоды от этого Закона (который, согласно Второзаконию, устанавливал особые отношения между ними и Богом, берит).

Во время Вавилонского изгнания писцы, используя устные предания и другие неопознанные документы, начали создавать основу Священного Писания, которое мы все хорошо знаем. Согласно современной «документарной гипотезе», оно сформировалось на основе четырех источников. Первые два имеют условное обозначение J и Е, Яхвист и Элогист, в которых бог называется именем Яхве и Элохим соответственно. Они, предположительно, включают устные предания и документы, датируемые приблизительно VIII веком до н. э. Основными источниками являются Второзаконие, условное обозначение D, и Священнический кодекс, условное обозначение Р, которые, предположительно, были написаны во время Вавилонского изгнания [41] . Кроме того, расшифрованные предания открывают два отличающихся друг от друга источника духовного вдохновения. Подобно всем древним кочевым соплеменникам, евреи имели своих «шаманов», или пророков, чьи мистические озарения являлись одним из наиболее почитаемых источников откровений. Второй, не менее важный источник откровений, был унаследован от египетских предков. Это священная гностическая традиция, ниспославшая наитие Аврааму, Мельхиседеку и Моисею. Кроме того, чувствуется некоторое вавилонское влияние, которое, вероятно, появилось во время изгнания.

Писцы и священники, взявшиеся за выполнение этой гигантской задачи, несомненно, испытывали духовное вдохновение, но, помимо этого, они решали личные и профессиональные вопросы. Понятно, что Священное Писание, создававшееся во время и после Вавилонского изгнания, усилило и подчеркнуло роль духовенства, особенно двадцати четырех ma’madot, черед, или священнических семей, поочередно выполнявших обязанности в храме. Эта традиция восходит к Цадоку, из иевусеев, которого назначил первосвященником царь Давид. В письменной «истории» своего народа священники отобразили собственную, вновь обретенную значимость так, словно они исполняли свою роль по крайней мере со времен царя Давида. Кроме того, настаивая на обоснованности вновь изданного Закона Моисея, они получили возможность остроумно объяснять травмы, вызванные изгнанием. А именно что Израиль страдал, поскольку вся страна, каждый отдельно и все вместе, проигнорировали закон, который лег в основу священного завета с Богом. Если бы поведение каждого соответствовало 613 заповедям Закона, то Бог опять стал бы милостиво взирать на них и вернул стране былую славу [42] .

Поскольку Храм в Иерусалиме был разрушен и выдающиеся люди еврейского народа находились в плену в Вавилоне, должна была появиться новая форма вероисповедания. Так синагога стала местом встреч изгнанников, местом, где могли быть прочитаны новые священные писания, где можно было прославлять Бога и где молитвы заменили обряды и жертвоприношения, составлявшие основную часть церемонии в храме. Изгнанники выучили арамейский язык и использовали его в качестве разговорного, а иврит сохранили для священных писаний. Согласно Фрейду, тогда впервые для обозначения народа стало использоваться слово «иудеи» [43] . Вавилонский плен сыграл важную роль в деле единобожия. Новые обычаи, настойчивое утверждение о главенстве Закона и почитание священных писаний полностью изменили иудаизм, направив его в сторону этического монотеизма, в котором Яхве был уже богом не одного Израиля, а единым богом вселенной, олицетворением добра, источником всей духовной и нравственной жизни. Культ Яхве продолжался еще приблизительно шестьсот лет до разрушения Иерусалима римлянами. Историк Карен Армстронг, подводя итог, пишет: «В религиозном воображении израильтян Яхве окончательно вытеснил всех соперников. В изгнании соблазнительное прежде язычество утратило свою привлекательность, и тогда родился иудаизм. В тот момент, когда культ Яхве, казалось бы, вот-вот должен был навсегда исчезнуть, этот Бог стал главным источником надежд бедствующего народа на близкий конец испытаний» [44] .

Понимание условий, в которых создавалось Священное Писание, дает нам возможность проникнуть в самую суть того, чему писцы придавали основное значение. Мистическая традиция, которой продолжали следовать пророки, заняла видное положение, и, в то время как они, конечно, исказили и преувеличили свою историческую значимость как народа, они были абсолютно искренни, отказываясь от прежней веры, от ошибок язычества, которое продолжалось со времен Исхода до начала Изгнания. Прежде всего, неоднократно подчеркивается решающее значение премудрости. Премудрость упоминается снова и снова, начиная с того момента, когда расступилось Чермное море, и до окончания правления царя Соломона. Облачный столп, который водил их сорок лет по пустыне, теперь понимался как средоточие Премудрости [45] . Премудрость днем была им покровом, а ночью – звездным светом [46] . В книге Притчей Соломоновых мы читаем: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его» [47] . К тому же она супруга Бога; несколько странное представление для истинных монотеистов. Позже эта божественная премудрость стала неотъемлемым свойством Бога, как слава Бога [48] . Спросите любого читателя Библии о самом характерном качестве царя Соломона, самой мифологизированной фигуры в Ветхом Завете, и он не задумываясь ответит: «Его мудрость». Мудрость – единственный путь к спасению и процветанию, источник национального и духовного единства.

Упорство, с которым утверждалось, что священные писания являются планом Бога относительно Избранного народа, а потому обладают высшей властью, направили иудаизм по другому пути. Евреи, у которых всегда был высокий уровень грамотности, полностью сосредоточились на своих священных книгах, в которых, как это обычно бывает со сборниками, составленными из разных материалов разными людьми, зачастую были неопределенные и трудные для понимания высказывания, противоречивые утверждения. Рядом всегда должны были находиться священники, чтобы направлять, истолковывать и разъяснять. Английский историк Пол Джонсон так описал эту ситуацию: «Еврейские священные писания, огромные по объему и зачастую абсолютно непонятные, дали работу… огромной индустрии писцов и правоведов, любителей и профессионалов, заполняющих целые библиотеки своими комментариями, опутывая еврейский мир паутиной церковного права, богатого внутренними конфликтами и взаимными исключениями, слишком сложного для постижения обычного ума, хлеб с маслом для растущего числа священнослужителей и бесконечная серия ловушек для праведников» [49] .

Этот сложный процесс толкования и разъяснения начался во время Вавилонского изгнания и продолжается по сей день. Предполагалось, что каждый еврей будет в состоянии читать священные писания и с раннего возраста начнет изучать талмудические диспуты. С одной стороны, иудаизм полностью освободился от других религий, в то время как с другой стороны, из-за многочисленных и зачастую противоречащих друг другу интерпретаций, не только в священных писаниях, но и в законе, становился все более терпимым к расхождению во мнениях по религиозным вопросам среди своего народа. Так родилась поговорка: «Где два еврея, там три мнения».

Изгнание было только одним спорным вопросом среди других в перечне бедствий, выпавших на долю народа Израиля в период между 734 и 581 годами до н. э. В этот период было шесть вынужденных изгнаний и многие евреи добровольно сбежали в Египет и в другие места. Таким образом, эти события отметили еще один поворотный момент в еврейской истории – с этого времени большинство еврейского народа будет жить вне Святой земли. Образование диаспоры ознаменовало новый этап в истории иудаизма. На смену богослужениям в храме пришли богослужения в синагоге. Как могли люди с отдаленных концов добираться в Иерусалимский храм?