Чтение онлайн

– Отблеск,- тихо сказала Кира.

Но отблеск исчез, ветер ослабел, а явно только при этом ветре были какие-то условия, способствующие появлению отблеска.

– Компас! Компас!
– закричал Димка и сам кинулся в палатку. Мы долго стояли молча. Отблеска не было, едва видимые уходили на юг последние клочки облаков, а отблеска все не было.

И тут, оглянувшись, я поразился, насколько возбуждено было всегда бесстрастное лицо Сатанды.

Прошло пять минут, десять - ничего, полчаса - ничего, час - мы заледенели совершенно. Топая и размахивая руками, мы все ждали. И вдруг...

– Есть!
– закричал Димка.

Чуть заметное беловатое пятнышко появилось на невидимом в темноте облаке, я поспешно навел визир компаса.

– Примерно 255 градусов,- сказал Дима. И отблеск растаял.

Мы вошли в палатку, поспешно достали планшеты. Проложенная линия уходила куда-то к району нижнего Курумды в сторону каменной головы, в сторону находок обсидиана.

– Черт подери!- вдруг закричал Димка,- я все думал, думал, кого мне напоминает эта мужская голова на пайцзе. Ведь это же каменная голова на хребте!

– Верно,- тихо сказал Аркадий.

Всю ночь мы дежурили по очереди. Я дежурил предпоследним. Часа за три до рассвета меня сменил Джемогул. Я подумал, что, пожалуй, дежурить незачем, опять поднялся ветер, опять мела поземка. Но потом я вспомнил о тех двух и решил оставить старика дежурить.

– Иди спать, начальник,- мягко улыбаясь, сказал Джемогул,- спи спокойно. Теперь-то уже найдем, обязательно найдем!

– Спасибо тебе, аксакал,- сказал я,- в который раз выручаешь меня!

Утром, когда я проснулся, в лагере царило смятение. Слышались какие-то выкрики, куда-то бежали.

– Что случилось? Что случилось?
– закричал я, поспешно выбираясь из спального мешка.

Но мне никто не ответил. Голоса удалялись. Я выскочил из палатки. Утро было хмурым, мела поземка, мороз был за десять градусов. Метров за сто от лагеря я увидел всех наших. Я подбежал туда. Все столпились над чем-то лежащим в снегу. Полуодетый Димка, нервно сжимающий и разжимающий руки. Хмурое лицо Киры со слезой, ползущей по щеке. Перекошенное лицо Кара-бая. Откровенно плачущий Вася.

У их ног, уже полузанесенный снегом, лежал Джемогул. Неровное, черно-красное пятно заливало ему грудь и горло. Лицо его было бледным. Глаза полузакрыты. И ветер шевелил седую бороду, в которую уже намело снежинок.

"Боже мой! Боже мой! Ты опять спас меня, старик!"- мелькнуло у меня в голове. "Но какой ценой!".

Напрасно в течение нескольких дней быстро прискакавшие пограничники искали Сатанду. Он исчез. К себе в юрту не вернулся, никто его не видел, он как в воду канул.

Мы сняли лагерь и пошли по засеченному азимуту. Уже на следующий день мы были близко от устья Курумды, недалеко виднелась и голова, но на этот раз мы к хребту подошли с противоположной стороны.

Опять начались поиски. В ватниках и теплых брюках было тяжело карабкаться по скалам. В первый же день Аркадий с Кирой обнаружили сразу мастерские первобытного человека, где обделывали обсидиан. Рыбников на второй день нашел следы магматизма, значит, где-то здесь в давно прошедшие времена вышла лава и застыла. Здесь и должен был быть обсидиан.

Целый хаос каменных нагромождений вздымался вокруг. Казалось, природа нарочно именно в этом месте создала причудливые переплетения гор, хребтов, рассеченных узкими щелями, прорезями. Причудливые крутые склоны известкового хребта были изъедены многочисленными пещерами. Одни из них были глубоки и их темные коридоры на десятки метров уходили в толщу горы, другие были только в виде ниш. В этих известняках долго работала вода, создавшая бесконечные лабиринты ходов. Во многих из них когда-то жили наши предки.

Но ни первый день, ни четвертый, ни пятый, ни шестой не дали ничего. В шестой вечер мы собрались в палатке, было холодно, облачно, ветрено, но никаких отблесков. Внезапно снаружи раздался лай Бартанга и какой-то шум.

Мы вылезли из палаток. Бартанг надсаживался от лая, к лагерю подходил караван.

– Гостей принимайте,- проговорил знакомый голос.

– Черт подери! Уткин! Неужели ты? Какими судьбами?

– Гостей принимайте,- повторил Уткин, как тисками сдавливая мою руку, и кивнул в сторону какого-то незнакомого человека, который неуклюже слезал с лошади. Я обратил внимание, что повод уздечки был не в руках у всадника, а оказался привязанным к вьючной лошади.

– Здравствуйте,- подходя к нему, сказал я.

– Здравствуй,- ответил приехавший, как-то странно улыбаясь и глядя куда-то в сторону.- Нашел?
– и что-то страшно знакомое было в его голосе и в лице... Неужели?..

– Мишка! Смуров! Неужели ты? Живой!
– закричал я, кидаясь к нему, но он как-то странно, не двигаясь, протянул ко мне руки.

– Живой!
– все также странно улыбаясь, сказал он.- Да только вот... слепой.

Мы обнялись. Я почувствовал щекой его щетинистую щеку. Не знаю, чья щека была мокрой. Мы постояли, обнявшись, и пошли к палатке.

И вдруг Бартанг, кидавшийся с лаем на Смурова, неожиданно завертелся, заегозил и, дико колотя хвостом, кинулся ему на грудь и облизал ему все лицо.

– Смотрите! Смотрите!
– кричал Вася.- Узнал! Узнал!

– Кто это?
– спросил Смуров.

– Бартанг узнал тебя.

– Бартанг? Как Бартанг?
– он же сдох там, в капище.

– Ничуть не бывало,- ответил я,- через час после того, как ты сел на машину, он прибежал ко мне с обрывком веревки на шее.

– Странно,- сказал Смуров,- я сам видел, как он лежал неподвижно у озерка. А кроме того, почему веревка на шее, я его не привязывал.

Мы залезли в палатку.

– Вот не думал, черт, что увижусь с тобой! Вот, ей богу, не думал! говорил я.

– Да и я не думал,- ответил Смуров.- Совсем не думал, что все-таки выберусь. Тебе Уткин ведь все рассказывал. Этот рыжий староста, который пронюхал про капище, и этот хромой, когда получили в руки пайцзу, решили, что они найдут и без меня. Ведь на гладкой стороне моей пайцзы была наклеена бумага с копией надписи со скал, затопленных Сарезом, и план, где эта надпись находится. Я сразу на допросе понял, что подслушивали нас много раз. Только они не понимали, о каких сокровищах идет речь. Конечно, думали золото, драгоценные камни. Вот они и постарались убрать всех, кто что-либо знал. В эту же ночь меня расстреляли будто бы за покушение на старосту. И зарыли прямо там, в лесу, где расстреляли. Но зарыли и расстреляли плохо. Кто-то услыхал, как я стонал, меня отрыли и спрятали норвежцы. Вроде как полковника Шабера. Я долго был без сознания, не видел и не слышал. В общем, живой труп. Да и потом сколько еще в госпиталях валялся.

Мы долго сидели и говорили, говорили. Смуров только удивлялся, когда узнал, что мы не поняли, куда смотрит мужская голова.

– У вас же пайцза есть?- сказал он.- Или вы ничего не поняли?

– По-видимому, так.

– Там же ясно все изображено! Там же дан точный адрес. Дайте ее мне,- и он стал быстро ощупывать руками рельефный рисунок.- Ну, конечно, хотя я давно лишился своей пайцзы, но я все помню. Посмотрите, здесь горбоносая голова прямо смотрит на богиню и каменный человек с горы тоже прямо смотрит на богиню в капище. Проследите его взгляд и найдете направление в капище.