Тайны археологии. Радость и проклятие великих открытий
Шрифт:
Бехистунский текст оказался посланием персидского царя Дарил, обращенным ко всем, кто проезжал и проходил мимо скалы по торговому пути. После неожиданной смерти в 521 году до н. э. царя Камбиза волнения, охватившие древнюю Персию еще при нем, достигли невиданных масштабов: появились не только претенденты на престол из царствующего дома, но и никому не ведомые самозванцы вроде зороастрийского жреца Гауматы, который выдавал себя за убитого брата царя Бардию, якобы спасшегося из заточения, и собрал вокруг себя огромную армию. Гистасп, наследный принц крови из династии Ахеменидов, официально имевший право на престол, уступил его своему сыну Дарию I, и тот, оказавшийся храбрым и предприимчивым, быстро расправился со всеми бунтовщиками во многих уголках страны. А эту историю, прославлявшую его самого и в назидание потомкам, царь Дарий приказал выбить на Бехистунской скале на вечные времена.
Дарий I не ошибся: надпись никто не смог уничтожить в течение двух с половиной тысяч лет — даже само время. Вот фрагмент из неё:
«…Отошли от меня страны: Персия, Сузиана, Мидия, Ассирия, Египет, Парфия, Маргиана, Саттагидия, Скифия. И вот что я совершил по милости Ахурамазды. В год, когда началось мое царствование, девятнадцать битв провёл я. Провёл я их по милости Ахурамазды и девять царей захватил в неволю. Был среди них один, что назывался Гуамата. Лгал он. Ибо так говорил: „Я — Бардия, сын Кира“. Бунт он поднял в Персии. Был также другой, Нидинту звался, а был он вавилонянином. Лгал он. Ибо так говорил: „Я — Навуходоносор, сын Набонида“. Это он бунт в Вавилонии поднял…»
Ценность надписи на Бехистунской скале не в том, что мир узнал о событиях в древней империи, а в том, что она донесла до нас три умерших или переродившихся языка в том виде, какими они были в I тысячелетии до н. э. Она дала возможность прочесть более древние находки и заглянуть в еще более глубокую древность, о которой молчали Геродот и его современники.
Достоверность прочтения надписи была подтверждена одним любопытным фактом. Однажды, это было в 1857 году, когда следовало убедиться, что клинопись действительно расшифрована, Азиатское королевское общество в Лондоне направило в запечатанных конвертах четырем учёным — Раулинсону, Тальботу, Хинксу и Опперту — одну и ту же ассирийскую надпись из только что обнаруженных и попросило прочесть ее. Все четыре перевода оказались идентичными!.. Результат был опубликован под названием «Надпись Тиглатпаласара, царя Ассирии, переведенная Раулин-соном, Тальботом, д-ром Хинксом и Оппертом».
Ещё один дилетант, двадцатидвухлетний лондонский адвокат Остин Генри Лэйярд, увлеченный Востоком, отправился на поиски… древних городов, упомянутых в Библии! Ему очень захотелось раскопать холм, под которым покоились останки Нимрода, потомка Ноя. Расспросив местных арабов, а прежде заручившись поддержкой британского посла в Константинополе сэра Стратфорда Каннинга, Лэйярд обнаружил холм, в котором, по местным преданиям, и был захоронен Нимрод. Обследовав его, Лэйярд обнаружил несколько черепков и обломков барельефов и убедился, что, вероятно, он на правильном пути. Но копать было всё же не на что: те гроши, на которые молодой авантюрист прибыл на Восток, были на исходе. Каннинг недвусмысленно намекнул молодому человеку, что Британия готова помочь ему в его исследованиях… в обмен на услуги разведке. Не раздумывая, Лэйярд принял предложение и получил деньги на раскопки.
Англичане, чье влияние в Азии усиливалось, подталкиваемые богатствами тамошних недр и конкуренцией, которую составляли на Ближнем Востоке другие страны — Германия и Франция, — уже давно были готовы вкладывать в эту землю большие средства. Тем более что, например, французский археолог Поль Эмиль Ботта, заявлявший, что раскапывает Ниневию, получал свои средства на археологические занятия не всегда от обществ по изучению древностей, но и от британской разведки. В 1842 году Ботта начал раскопки на холме Куюнджик, но за целый год не достиг желаемого. Француз был близок к истине, но удача отвернулась от него: ведь именно под холмом Куюнджик и скрывалась легендарная Ниневия! Переместившись на другой холм, в Хорсабад, Ботта почти сразу же откопал древние стены и охранявших эти стены чудовищ в виде крылатых быков с человеческими головами. А в течение последующих четырех лет, пользуясь еще и средствами от пожертвований, на которые не поскупилась Франция, Ботта откопал в Хорсабаде дворцовые здания с залами и коридорами, а также внутренними покоями, и остатки пирамиды. Дворец принадлежал ассирийскому царю Саргону II и был построен в самом конце VIII века до н. э., но этот город не был Ниневией. Тем не менее окрыленный француз издал фундаментальный труд «Монументы Ниневии, открытые и описанные Ботта, измеренные и зарисованные Фланденом».
Всего через несколько часов после начала раскопок на холме Нимрода взволнованный Лэйярд обнаружил остатки мощных стен. По фризам и барельефам даже дилетант мог бы сказать: это царский дворец! Однако в самый разгар работ приехал турецкий офицер и вручил британцу документ, запрещавший ведение раскопок. Заброшенный в течение тысячелетий холм тут же понадобился вездесущему паше, излюбленным методом осуществления власти которого была провокация: незадолго до начала раскопок паша-губернатор Керити-Оглы объявил принародно о своей смерти, а затем арестовал и предал казни всех тех, кто наивно радовался уходу деспота.
Удручённый запретом, Лэйярд поскакал в Мосул, но паша, который лично говорил с археологом, покачал головой:
— Никак нельзя: мусульмане возмущены надругательством над могилами правоверных.
Заявления Лэйярда о том, что никаких могил на холме нет, не подействовали, и археолог-юрист помчался обратно. Каково же было его изумление, когда на холме он и правда обнаружил множество надгробных камней!
Через несколько дней офицер под строгим секретом разъяснил Лэйярду, что паша желает сам найти золото, которое ищет англичанин, а потому и разыграна вся эта комедия, ради которой ему, турецкому офицеру, действительно пришлось осквернить множество могил, чтобы доставить на холм надгробные камни.
Недолго пребывал адвокат из Лондона в шоке: за все злодеяния и злоупотребления паша был арестован турецким правительством, и Лэйярд продолжил раскопки.
Через некоторое время была откопана огромных размеров человеческая голова — часть алебастровой скульптуры. Голова принадлежала туловищу крылатого льва. Местные рабочие, трудившиеся на раскопках, были уверены, что откопали останки Нимрода!
Тогда новый губернатор Исмаил-паша вызвал к себе Лэйярда и посоветовал прекратить на время раскопки — не из-за того, что это было запрещено, а чтобы успокоить местных арабов, считавших, что выкапывание из земли захороненных останков по Корану считалось святотатством. Лэйярд свернул раскопки, оставив минимум рабочих. Через определенное время он заново нанял команду землекопов и сделал несколько раскопов в разных частях холма. Очень скоро количество откопанных чудищ с человеческими головами превысило шестьдесят.
«Египет может гордиться столь же древними и не менее величественными монументами, — писал впоследствии археолог. — Но памятники всегда были открыты взорам людей, восславляя могущество Древнего Египта. Стояшуве же перед нами статуи только теперь появились из мрака забвения».
Две из откопанных фигур — самых сохранных — археолог отправил в Лондон. Кроме того, им было отправлено множество найденных мелких вещей: за два года раскопок Лэйярд расчистил пять дворцовых сооружений. Ассирийские цари строили их с IX по VII века до н. э. Но открыл он не Ниневию, а другой город — Калах.
Ниневию Лэйярду еще предстояло раскопать. Он сделал это в 1849 году. И где же? На том самом холме Куюнджик! Лэйярд верил, что этот холм тоже не простой. Более того, по всем предположениям, именно здесь и должны были покоиться останки разрушенной библейской Ниневии, захваченной халдеями. Англичанин решился попытать счастья на холме, не давшем результата Ботта после целого года раскопок. И ему повезло в самые первые дни! Землекопы наткнулись на остатки величественных стен, а чуть позже — и на таких же чудовищ, которые археолог раскопал на холме Нимрода. Раскопанные комнаты, залы и коридоры были выложены по стенам разноцветными изразцами и алебастровыми плитами с барельефами. Однако всё это было закопчённым или разбитым: руины носили явные следы разрушения после захвата и пожара. И другое было несомненно: перед исследователями богатый царский дворец. Его великолепие и совпадение стиля со стилем дворцов в Калахе говорило о том, что дворец принадлежал ассирийским царям. Дворец был захвачен, в этом не было сомнений. А жители города поголовно истреблены, и сам город разрушен. Среди скульптур, скульптурок и барельефов Лэйярд обнаружил шедевр древнего искусства — барельеф с изображением умирающей львицы, раненой тремя стрелами. Поражала реалистичность изображаемого, но создавший шедевр художник остался неизвестным.
Лэйярд сделал и ещё одно потрясающее открытие, как археолог и как агент британской разведки: он обнаружил великолепную библиотеку царя Ашшурбанипала, находившуюся хоть и в разбитом состоянии (тысячи глиняных табличек в виде осколков устилали пол двух огромных комнат в глубине холма), но на том же месте, где ее уничтожали варвары. Слой черепков от глиняных табличек с клинописью составлял около полуметра. Лэйярд распорядился погрузить осколки табличек в ящики и отправить в Лондон. Больше он к этому вопросу не возвращался. Небрежно загрузили таблички в ящики и отправили. Потом в Лондоне не досчитаются одной из самых ярких находок — «Песни о Гильгамеше».