Чтение онлайн

Филипп-Поль граф де Сегюр — генерал и писатель, находившийся в свите Наполеона в чине адъютанта, в 1824 году издал свои мемуары, в которых позднейшие исследователи выделили одну только фразу: «От Гжатска до Михайловской деревни между Дорогобужем и Смоленском в императорской колонне не случилось ничего замечательного, если не считать того, что пришлось бросить в Семлевское озеро вывезенную из Москвы добычу: здесь были потоплены пушки, старинное оружие, украшения Кремля и крест с Ивана Великого. Трофеи, слава, все блага, ради которых мы все жертвовали всем, стали нам в тягость, теперь дело не о том, каким образом украсить свою жизнь, а в том, как спасти ее. При этом великом крушении армия, подобно большому судну, разбитому страшной бурей, не колеблясь, выбрасывала в это море льда и снега все, что могло затруднить и задержать ее движение!»

Остатки разбитой армии покинули Россию, но уже через пять лет бывшие офицеры ее стали проситься обратно — за своими ценностями, брошенными, закопанными, утопленными где-то на пути своего отступления. Кому-то и в самом деле разрешали приехать, но, как правило, память наполеоновских служак удерживала лишь ужасы бегства — голод, холод, казаков и что никаких сокровищ из России им вывезти не удалось.

Однако фраза графа де Сегюра, едва только мемуары прочли в Москве, подвигла на поиски «московской добычи» и многих соотечественников. Смоленский генерал-губернатор Н. И. Хмельницкий первым послал людей обследовать озеро Семлевское, известное также и под именем Стоячее. Сокровищ обнаружить не удалось. Но поиски не прекратились. Несколько лет искала пушки приехавшая из Петербурга команда предприимчивых людей — но тоже безрезультатно.

Ещё раз берега Семлевского озера увидели кладоискателей в канун подготовки к столетию Бородинской битвы, когда по всей России собирали все, что имело отношение к французскому вторжению в Россию. В Смоленской губернии было собрано немало добра, оставшегося после французов — ружья, повозки, нашлись даже мундиры, но Семлевское озеро хранило свою тайну.

Потом всем в России надолго стало не до каких-то там наполеоновских сокровищ.

К ним вернулись в хрущевские времена — забытые ныне уже комсомольские отряды организовали экспедицию в Семлево под эгидой газеты «Комсомольская правда». Многим, наверное, помнятся захватывающие репортажи оттуда — вот приехали, скоро начнем искать, вот-вот найдём… Вот уже ищем и скоро-скоро… Снимались фильмы, показывались по телевизору. Ажиотаж был большой.

Искали аж двадцать лет — последний «комсомолец» уехал из Семлева в 1981 году. Никто не слышал голоса историков и археологов о бесполезности поисков. Парни плавали на лодках, ныряли, спускали водолазов, сваривали на берегу конструкции из железных листов — будто бы понтоны, устраивали поблизости взрывы из найденных в окрестных лесах боеприпасов Великой Отечественной. Приезжали и зимой, в огромные проруби опять спускали водолазов. Пытались наладить металлоискатели, для чего опутывали озеро проводами. Размах поисков был нешуточный. Кончилось дело потоплением понтонов, полным раздрыгом компании и абсолютной безрезультатностью поисков.

Лишь потом кладоискатели прислушались к историкам, которые почему-то утверждали, что позолоченный крест с колокольни Ивана Великого вообще был обнаружен в Кремле, прислоненным к стене собора, и благополучно водружен на место, о чем в архивах сохранились рапорты, к географам, почему-то утверждавшим, что за сто пятьдесят лет изменилась и топонимика названий и сама природа этих мест, к метеорологам, которые доказывали, что в осеннюю предзимнюю распутицу ну никак французам нельзя было протащить пушки и обозы по болотам и лесам к озеру — и зачем это им было делать, бросавшим и до и после Смоленска целые батареи просто на дороге?

На современной карте-двухвёрстке вокруг самого райцентра Семлева озер нет. Озеро Стоячее существует, но находится оно на речке Дыма в десяти километрах от райцентра, и дорог туда нет. Семлевское озеро не попало на карту потому, что стремительно заболачивается и каждый год уменьшается в размерах. От него до старой Смоленской дороги — полкилометра. Есть основания полагать, что во времена нашествия двунадесяти язык оно было видно с тракта. В принципе французы вполне могли бы дойти до него, но вряд ли им удалось бы провезти тяжеленный обоз по сплошным болотам, не замерзающим иногда и в декабре. Вспомним, что первый снег в 1812 году выпал в Смоленской губернии лишь 3 ноября.

И что всё-таки за ценности тащили с собой французы. Как было дело с крестом — уже понятно. Но что это за «украшения Кремля»? А «старинное оружие» — что имел в виду граф де Сегюр? Видимо, это были оклады с драгоценных икон, ободранные французами, да образцы холодного оружия из кремлевского арсенала. Вряд ли всего этого было много — ну, может быть, несколько повозок.

В легендах о кладах всегда надо начинать с выяснения — откуда ценности и могли ли они оказаться там, куда указывает легенда. Клад Наполеона — не исключение. Конечно, французы увозили из сожжённой Москвы много. Но, так сказать, государственного значения эти ценности не имели. Государственную ценность для французов могли иметь две вещи — продовольствие для людей и фураж для лошадей, но никак не серебро и не «старинное оружие».

Кстати, московский генерал-губернатор граф Федор Васильевич Ростопчин в своих «Записках о 1812 годе» упоминал о том, что из Москвы были вывезены все наиболее чтимые иконы, а также серебряные люстры, подсвечники, ризы, оклады книг из большинства церквей и соборов, а те, что увезти не успели, были надежно спрятаны монахами монастырей и самими священниками.

Французы уносили в ранцах немало — и почти все это было собрано окрестными крестьянами или увезено на Дон во вьюках казаков атамана Платова.

Поэтому реально можно говорить об утоплении французами лишь части своего артиллерийского парка.

9 января 1836 года российский подполковник, чья фамилия канула в Лету, написал такой рапорт: «В бытность мою в Вяземском уезде, где находится Семлевское озеро, желая собрать на месте сколь можно ближайшие об означенном событии сведения, мне удалось узнать, что действительно после общего отступления французской армии помещик села Семлева г-н Бирюков отправил в земский суд 40 лафетов, но пушек от них за всеми тогдашними разведываниями не найдено, из чего следовало заключить, что означенные орудия не были везены дальше Семлева и плачевное положение ретировавшейся от Вязьмы французской армии заставило бы воспользоваться Семлевским озером, чтобы укрыть в нем добычу и бесполезные в то время орудия». Подполковник был абсолютно прав — если что и лежит в болоте около озера, так это сорок наполеоновских пушек. Размеры полевых орудий известны — полтора-два метра, вес тоже — около пятисот килограммов. Провезти их без лафетов к озеру просто немыслимо — французы попросту свалили орудия в ближайшие трясины, покрытые сверху тонким слоем воды. Ныне эти болота далеко от места поисков всех экспедиций последних лет, хотя обнаружение орудий современными глубинными металлоискателями вполне реально. Нормальная экспедиция, которую организовали бы поисковики-профессионалы, потребовала бы не так много средств и времени, чтобы либо окончательно разрушить эту легенду, либо подтвердить существование наполеоновского клада. Но на многое рассчитывать не приходится — главное, разгадать бы загадку…

Неизвестно, что в этой загадке для читателя интересней — сама библиотека русского царя Иоанна Грозного или история ее поисков? И с чего лучше начать?..

Наверное, с конца.

16 сентября 1997 года, в самые дни празднования 850-летия Москвы — юбилей, кстати, очень спорный — разве что дань уважения конкретно к князю Юрию Долгорукому, — мир облетела сенсационная весть: 87-летний московский пенсионер Апалос Иванов в личной беседе с мэром Москвы Юрием Лужковым сообщил ему, что знает местонахождение знаменитой библиотеки Ивана Грозного! Пенсионер полагал, что, если библиотека не будет найдена в указанном им месте, то «дальнейшие ее поиски вообще бессмысленны».

Пенсионер ослеп, как он сам выразился, от «бытовых причин». А вот организаторы встречи рассказали корреспонденту ИТАР-ТАСС Евгению Евдокимову, что «почти все исследователи, подошедшие близко к известной библиотеке, теряли зрение». Правда, организаторы не поделились, каким именно образом искатели «теряли» зрение: ведь они подходили вплотную к открытию государственной важности или, лучше сказать, планетарного значения!.. Зато поведал об этом Юрию Михайловичу Лужкову сам пенсионер Апалос Иванов: долгое время работая в Кремле, он однажды уже побывал в тех подземельях, где «забыта» библиотека, а то, что она до сих пор «не обнаружена», объясняется «строгим режимом секретности» за кремлёвскими стенами. Из этого можно сделать вывод, что загадки библиотеки в принципе не существует, и те, «кому положено», о её местонахождении прекрасно осведомлены. А. Иванов добавил, что передает эти сведения именно Ю. Лужкову лишь потому, что он человек, которому пенсионер «безгранично доверяет».