Чтение онлайн

Джон нахмурился. В этой части побережья не было ни деревень, ни гаваней, ни портов. Кто мог бродить там по пустынным дюнам в столь поздний час?

Вспыхнуло, погасло. Вспыхнуло, погасло. Вспыхнуло, погасло.

Четко и регулярно.

Да это же сигнал, вдруг озарило Джона. Пульс у него участился. Кто-то подает «Бесстрашному» сигналы. Кого они пытаются вызвать?

Он глянул вдоль борта. В том месте, где от середины палубы поднимался вверх квартердек, тени были гуще. Джон вгляделся попристальнее. Неужели там кто-то стоит? Не понять. Но потом сгусток теней зашевелился, и Джон увидел ответную вспышку с корабля; как будто кто-то быстро поднимал и опускал створку потайного фонаря.

Джон чуть не задохнулся от потрясения.

— Наверняка это мистер Хиггинс, — выдохнул он. — Снова сигналит французам!

Мальчик уже собирался прокрасться вперед и посмотреть получше, как вдруг тяжелая рука легла ему на плечо, а вторая зажала рот.

— Тихо! — раздался над самым его ухом шепот. — Он не должен тебя увидеть.

Джон узнал голос мистера Эрскина, и сердце, бешено скакавшее в груди, забилось чуть медленнее.

— Возвращайся в постель, — велел ему первый помощник. — И никому ни слова о том, что ты видел сегодня ночью.

«Бесстрашный» отошел на тридцать пять миль к югу от устья Жиронды, широкой реки, на берегах которой лежит большой французский город Бордо. Тридцать пять миль — гораздо дальше, чем обычно. Но уже на следующее утро корабль, подгоняемый попутным ветром, на всех парусах несся обратно, чтобы возобновить блокаду.

Джона послали на полубак помочь мастеру по парусам, который сидел, скрестив ноги, на палубе, латая дырки в запасных парусах «Бесстрашного». Корабль неуклюже прыгал по волнам, борясь с коварными и переменчивыми течениями, еще более опасными на этом мелководье. Джон как раз протянул руку за новой ниткой, наслаждаясь теплом ласково пригревающего солнышка, как вдруг впередсмотрящий наверху закричал:

— Вижу корабль!

С квартердека прогремел зычный бас капитана Баннермана:

— Эй, там, наверху! Что за корабль?

— Прямой парус, сэр, — донесся ответ.

— Куда плывет?

— Курс в открытое море, сэр! Из устья реки.

— Прорыв! — воскликнул мастер по парусам. — Французский корабль пытается удрать! Так вот почему мы отошли так далеко в сторону! Выманивали врага туда, где сможем его настигнуть. Помяни мое слово, Сэм-Громобой с самого начала так и задумывал. Хитрый, ловкач. Теперь-то, ручаюсь, дойдет до настоящего дела.

Бросив парус, который он зашивал, мастер заторопился к борту, чтобы взглянуть на корабль собственными глазами. Джон кинулся за ним, но, как ни вглядывался в даль, не видел ничего, кроме ровной глади воды да ряби волн, посверкивающих на утреннем солнце.

— Еще слишком далеко, — заметил мастер по парусам, возвращаясь к работе. — Только сверху и видать. Ну да ничего, скоро еще насмотримся.

Известие о французском корабле, пытающемся прорвать блокаду, разнеслось по «Бесстрашному» со скоростью лесного пожара. Матросы из всех частей судна валом повалили на палубу и стояли, вглядываясь в даль и громко, возбужденно переговариваясь.

— Эй, на корме и на носу, потише! — рявкнул капитан Баннерман.

Поглядев вперед с полубака, Джон увидел на квартердеке квадратную, крепкую фигуру капитана. Он стоял, широко расставив ноги, упершись руками в бедра, словно бы вросший в палубу, и глядел на «воронье гнездо» впередсмотрящего. Группка офицеров рядом «обшаривала» подзорными трубами горизонт.

— Впередсмотрящий! Что видишь?

— Большой военный корабль, сэр! Держит курс на запад.

От следующей команды по спине у Джона пробежала дрожь, а сердце неистово забилось в груди.

— Свистать всех наверх! — гаркнул капитан Баннерман. — Очистить палубу для боя! Все по местам!

Зарокотал барабан. Пронзительно заголосили свистки.

«Это всё не взаправду, — думал Джон. — Это не настоящая битва. Просто учения, как раньше». Однако внезапно вспотевшие ладони и покалывание под кожей на голове убедительно свидетельствовали об ином.

«Бесстрашный», еще так недавно являвший собой картину безмятежного корабельного утра, мгновенно ожил и забурлил. Каждый из шестисот членов экипажа молча кинулся исполнять отведенную ему часть общей работы с быстротой и сноровкой, которую может породить лишь постоянная практика. Не прошло и нескольких секунд, как запасные паруса были скатаны и убраны, а Джон, мастер по парусам и его подручные, уже скрылись внизу.

Стрелой примчавшись в бомбардирское помещение, Джон обнаружил, что столы там уже подтянуты наверх, а все сундуки сброшены в трюм. Дейви собирал с полок на стене оловянные тарелки и складывал их в специальный ящик. Кит подтягивал наверх парусиновую занавеску, чтобы вся батарейная палуба превратилась в единое пространство, от носа до кормы. Том, приплясывая от возбуждения, помогал Джейбезу снимать ящики с мушкетами.

— Хорош прыгать, Том, — резко осадил его Джейбез. — Много от тебя будет толку родине и королю, коли ты выбьешься из сил еще до того, как начнется настоящее дело.

Но кроме этой реплики вокруг практически не слышалось никаких разговоров. Команда четко и уверенно готовила корабль для предстоящего боя, не нуждаясь в приказах. Батарейные палубы казались непривычно пустыми. На голых досках не осталось ничего, что загромождало их раньше — ни столов и скамей, ни личных вещей или животных. В самом дальнем конце, где по каждому борту лепились крохотные каюты офицеров, хлипкие перегородки были снесены, а одежда, книги, умывальники и прочие личные вещи офицеров убраны вниз.

Джону хватило одного взгляда, чтобы заметить все произошедшие перемены, а в следующий миг он уже взялся за свою часть работы: убрать в трюм парусиновые ширмы, из которых сооружалась каюта мистера Тауса.

— А как насчет Горацио, мистер Бартон? — встревоженно спросил Джейбеза Дейви, вернувшись. — Что, если он перепугается во время боя?

Джейбез испытующе посмотрел на него.

— Насчет Горацио не волнуйся, — ласково произнес он. — Господь дает, Господь берет. И если Горацио пришел час отдать перышки на украшения какой-нибудь знатной даме, то мы тут ничего не поделаем. Так что оставь его, Дейви, мой мальчик. Горацио повидал больше морских сражений, чем когда-нибудь увидим ты или я — и, даст Бог, переживет еще столько же.

— Гадалка мне предсказала, что я доживу до семидесяти лет и женюсь на красивой темноволосой леди, мистер Бартон. Как вы думаете, она правду говорила?

— Прям так и сказала? Ну тогда и подавно тебе тревожиться не о чем. Давай-ка беги и помоги мистеру Таусу распаковывать сабли. Да смотри, сам не порежься. Они страсть какие острые, все до единой.

— Джон! — позвал мистер Таус. — О чем задумался, что стоишь без дела? Быстрей отправляйся на палубу, отыщи боцмана, передай мое почтение и скажи, что сабли и мушкеты готовы.