Чтение онлайн

— Да ты пьян, мерзкий ты старикашка! — выкрикнул он. — Возьми себя в руки! Ты не можешь ее подвести — только не сегодня!

Жан-Батист уставился на него водянистыми подслеповатыми глазками.

— J’ai peur [29] , — захныкал он. — Я уже так давно не правил каретой.

— Понимаю… ты волнуешься… Уже так давно… — без малейшего сострадания передразнил его Джон, поправляя старому кучеру парик и застегивая пуговицы правильно. — А теперь сядь ровно! Она идет.

Из парадной двери появилась Кит. Джон, спрыгнувший с козел, изо всех сил нахмурился, стараясь унять сердце, которое при виде девочки чуть не выпрыгнуло из груди. На Катрин было простое, но идеально сшитое платье — с высокой талией, из белого, плывущего муслина, поверх которого развивался второй слой из сияющего белого атласа. Пышные рукава и вырез платья были расшиты крохотными жемчужинками, а с плеч свисала шаль из тончайшего кремового шелка. Темные волосы были уложены на голове высокой короной роскошных кудрей. Так Катрин выглядела куда старше — и почти пугающе прекрасной.

— Ну как я выгляжу? — спросила она, поворачиваясь перед Джоном.

— Чудесно, — сорвавшимся голосом произнес он.

Кит развернулась слишком быстро, чуть не упала и выронила маленький, расшитый бусами ридикюль.

— Черт ррраздери! — проворчала она голосом Джейбеза Бартона.

Джон засмеялся, сразу почувствовал себя гораздо лучше и бросился поднимать ридикюль.

— Кит, перестань! Сегодня тебе положено быть настоящей леди.

Бетси распахнула дверь кареты и с сомневающимся видом пощупала подушки, с которых так и не сошли пятна.

— Залезайте-ка, мисс Катрин. Не то мадам Монсегар вас заждется. И ради всего святого — не откидывайтесь на спинку! Хотя ее чистили и мыли не знаю сколько раз, всё равно не поручусь, что эта старая рухлядь не запачкает вам платья.

Кит обвила руками шею нянюшки:

— Милая, милая Бетси, спасибо за всё! Ты же знаешь — я делаю это для тебя. Если мой замысел удастся, ты больше не будешь ни в чем нуждаться.

— Знаю, знаю. Ну, езжайте уже.

— Бетси, надеюсь ты сумеешь о себе позаботиться, пока нас не будет?

— Боже праведный, крошка моя, да вы же вернетесь завтра утром. Смотрите ведите себя благоразумно, не забывайте о хороших манерах, пейте не больше одного бокала шампанского, а подадут устрицы — не прикасайтесь. Я вот в прошлом году в Бордо их ела — мне, верно, попалась тухлая, так я чуть в могилу не отправилась.

Бетси запихнула воспитанницу в карету и закрыла дверь. Джон вскочил на запятки сзади, Жан-Батист щелкнул хлыстом, кони встряхнули гривами — и древний экипаж, немилосердно скрипя, покатил по аллее.

Закрывая ворота за каретой, Джон бросил еще один взгляд на поместье, где всё еще махала руками Бетси. И не мог отделаться от страннейшего чувства: будто и сам дом тоже прощается с ними.

У королевского дворца в центре Бордо ярко пылали факелы. Уже было довольно темно, и по плоским плитам мостовой плясали длинные неровные тени. Кареты медленной вереницей катили мимо массивных ворот, останавливаясь лишь на миг, чтобы высадить разряженных в пух и прах владельцев, и уступая место следующим.

Старую жалиньяковскую колымагу вместе с Жаном-Батистом оставили подле роскошной городской резиденции мадам де Монсегар. Экипаж самой мадам, хоть и небольшой, был новеньким и модным, а запряженные в него изящные гнедые пони выступали как на параде. Джон уже почти привык стоять на запятках. По крайней мере, в отличие от бедненькой Кит, он не был заперт внутри наедине с мадам де Монсегар, от чьей вкрадчиво-ледяной манеры обращения с девочкой у Джона аж мурашки ползли по спине.

Со своего места он мог смотреть поверх толпы, что собралась полюбоваться нарядными гостями. Подъезжая к величественному каменному зданию, мальчик постарался разглядеть его во всех подробностях: где открыты окна, нет ли боковых дверей — а вдруг придется срочно спасаться бегством.

Лакей мадам де Монсегар — рослый угрюмый парень по имени Робер — стоял рядом. С Джоном он практически и не разговаривал.

— Americain? [30] — спросил он, когда они только-только вскарабкались на запятки.

— Oui [31] .

— Ти parles francais? [32]

— Non [33] .

После этого они не обменялись и словом.

Наконец экипаж остановился перед парадным входом, и Джон с Робером соскочили с запяток. Робер распахнул дверцы со стороны, где сидела мадам Монсегар, и откинул подножку кареты. Джон сделал то же самое для Кит.

Когда он помогал ей выйти, она судорожно стиснула его руку.

— Волнуешься? — спросил он.

— Ужасно.

— Я тоже. Но всё будет хорошо. На море попадали в переделки и похлеще.

— Думаешь, я сама не знаю? Но как бы мне хотелось, чтобы ты мог пойти со мной внутрь!

— Мне тоже.

— Мадемуазель де Жалиньяк! — Мадам де Монсегар смотрела на них, возмущенно подняв брови.

— Pardon, madame [34] .

Кит торопливо выпустила руку Джона.

Мадам де Монсегар бросила на Джона ядовитый неодобрительный взгляд.

— Viens, топ enfant [35] .Императрица Жозефина уже прибыла.

Джон смотрел, как Кит с мадам Монсегар заходят в широкую дверь и начинают подниматься по лестнице. Мальчику никогда еще не приходилось видеть столь ослепительно завораживающего зрелища, как два ряда стражников с копьями, в красочных мундирах и высоких киверах, стояли по обеим сторонам лестницы с обнаженными мечами в руках. Никогда не видел он и ничего подобного сверкающей тысячью огней огромной хрустальной люстре, ни потоку элегантно одетых, весело щебечущих красавиц, что тек по лестнице вверх, чтобы исчезнуть в раззолоченных салонах.

Разинув рот, Джон смотрел на всё это великолепие, покуда Робер не дернул его за рукав.

— Par ici [36] ,— процедил он.

Вслед за Робером мальчик прошел через боковой вход в маленькую комнатку, битком набитую лакеями в самых разнообразных ливреях. Они радостно приветствовали друг друга, обменивались рукопожатиями и хлопали собратьев по профессии по плечу. Джон набрал в грудь побольше воздуха. Вот он, опасный момент. Мальчику совсем не хотелось, чтобы к нему принялись приставать с вопросами. Вообще не хотелось, чтобы на него обращали внимание.