Чтение онлайн

Вода поднялась уже Джону до щиколоток и заливалась внутрь лакейских башмаков с пряжками.

«Так, значит, — подумалось мальчику, но совершенно спокойно, без тени волнения, — мне суждено утонуть. Погибнуть не от раны, не в бою. Я просто-напросто утону».

Страха он не испытывал — словно бы глядел на себя со стороны. А что, не так уж и плохо. Во всяком случае, не больно.

Чувствительный удар по локтю заставил Джона подпрыгнуть.

— Держи! Твой черпак! — прокричала Кит. И сразу же вся отстраненность и оцепенение спали с Джона. Он не умрет. И не допустит, чтобы умерла Кит.

Выхватив у нее черпак, он принялся за дело, яростно набирая воду и выплескивая ее за борт.

Они вычерпывали лихорадочно, ожесточенно и неутомимо, как заведенные: нагнуться, набрать, выплеснуть, нагнуться, набрать, выплеснуть. А вокруг бушевал шторм.

Наконец Кит откинулась и опустила черпак.

— Никакого толку, — простонала она, задыхаясь. — Мы погружаемся.

— Да, девочка моя, кажется, вы правы. — Мистер Эрскин говорил беззаботно, как ни в чем не бывало, но Джон слышал, что горло у первого помощника перехвачено ужасом.

Обессиленный, Джон качнулся вперед, упал на четвереньки. Черпак поплыл по воде, что залила уже всё днище Да, никаких сомнений. Лодка тонет. И довольно быстро.

«А отец так и не узнает, что со мной произошло, — подумал Джон. — Никто никогда не узнает».

И тут он почувствовал вдруг, какое-то движение под правой ладонью. Как будто что-то выпирает, толкает снизу. Напор воды.

— Сэр, кажется, я нашел течь!

Мистер Эрскин немедленно оказался рядом, почти распластавшись по дну.

— Да, точно! Здесь! Молодец, мальчик. Между вот этими двумя досками. Ну-ка, со всех сил нажми сюда коленями и так и держи. Дай пощупать. Да, вот так. Отлично. Кажется, течь перестало. А теперь давайте оба отчерпывайте, да со всех сил.

Кит уже снова взялась за работу: нагнуться, набрать, выплеснуть, нагнуться, набрать, выплеснуть. Джон, который несколько минут назад думал, что отчерпывать быстрее просто невозможно, теперь обнаружил, что возможно — и еще как.

— Кажется, вода убывает, сэр, — наконец прохрипела Кит.

— Так и есть. Со всей определенностью. Садитесь на весла, Катрин, и дайте мне черпак. Держите курс ровно на два градуса к северу от маяка. Ничего, мы еще повоюем. А ты не отнимай колен, Джон, и вычерпывай.

Они снова взялись за дело, ревностно и неутомимо, чувствуя, как постепенно воды вокруг становится всё меньше и меньше. А когда Джон в следующий раз на миг поднял голову, то с удивлением обнаружил, что буря стихла. Последняя черная туча, отороченная белой каемкой, медленно плыла прочь от вырвавшейся на свободу луны. Земля маячила далеко позади — низкая тяжелая полоса на горизонте.

Кит, которая всё это время гребла так, будто за ней черти гнались, из последних сил налегала на весла. Каждый гребок давался ей всё с большим трудом. Мистер Эрскин тихонько отодвинул ее в сторону и занял место гребца. Девочка, пошатываясь, отошла на нос лодки и рухнула на сиденье, ловя ртом воздух. Грудь ее тяжело вздымалась. Больше всего на свете Джон хотел сейчас подойти к ней, но не мог — ведь он по-прежнему зажимал занемевшими, почти потерявшими чувствительность коленями доски, где была течь. Он легонько пошевелился, пытаясь принять позу поудобнее и, подняв голову, увидел вдруг то, что уже почти и не надеялся увидеть.

— Смотрите, сэр! «Бесстрашный»! — завопил Джон.

Вдали, не больше чем в миле от шлюпки, покачивался на волнах «Бесстрашный». Он выглядел величественным, но вместе с тем потрясающе хрупким, почти невесомым — и страшно одиноким, как будто призрачным на фоне серебристого лунного моря. Джон в жизни не видел ничего прекрасней.

К тому времени как шлюпка пристала к борту «Бесстрашного», все трое вымотались так, что еле могли говорить.

— Хей! На борту! — прохрипел мистер Эрскин, поднимая весло, чтобы постучать им по черной стене корабля. — Кто на вахте? Заснули вы там, что ли? Хей! Просыпайтесь!

Над бортом показалось изумленное лицо.

— Мистер Эрскин? Это вы? Как вы?..

— Неважно! Спускайтесь, вы, увальни, и помогите нам подняться. Чертова шлюпка снова течет. Пошевеливайтесь, а не то мы через пять минут пойдем на корм акулам.

Через миг по борту корабля заскользили вниз ловкие моряки. Один из них, перекинув Джона через крепкое плечо, точно куль с мукой, проворно поднял мальчика по штормтрапу.

Их с Кит бесцеремонно швырнули на палубу, и там они и остались лежать, не в силах даже пошевелиться.

— Мистер Эрскин, да это и правда вы! — Гардемарин, ответственный за ночную стражу, примчался к ним с фонарем в руках. — С вами всё в порядке, сэр? Кто это? — Он поднял лампу повыше. — Да я же их знаю! Это ж вы несколько месяцев назад свалились за борт и утонули. Боже праведный, как вы…

— Будьте любезны, умерьте ваше удивление, — едко промолвил мистер Эрскин. — Передайте мистеру Кэтскиллу мое почтение и отнесите мальчиков в лазарет. Выдайте им сухую одежду, по порции грога и гамаки на остаток ночи — хотя что уж там от нее осталось. И никаких расспросов, слышите, а не то и я захочу поинтересоваться, отчего это наша шлюпка смогла приблизиться к самому борту, а часовые умудрились не заметить ее. Боже ты мой! А что, если бы это оказались не мы, а французские солдаты? Вы заслуживаете хорошей порки.

Гардемарин отшатнулся.

— Простите, сэр. Я… я очень сожалею… Больше не повторится, сэр.

Безошибочно распознав в голосе молодого человека страх, Джон упал духом. И почему только он так мечтал вернуться на «Бесстрашный»? Как он мог забыть тяготы флотской жизни, суровую дисциплину, жару и духоту в трюме летом, стылую влажность зимой, скучную и тяжелую рутину, изнуряющую работу? Даже тут, на открытой палубе, в нос ему ударила резкая вонь. Он уже начал отчаянно скучать по пирогам, жаркому и супам Бетси. А желудок у бедняги так и перевернулся от воспоминания о солонине и тухлой воде.

С огромным усилием он поднялся и еле сдержался, чтобы не помочь встать Кит.

Она больше не девочка, строго одернул он себя. Она мальчик. Мальчик.

Да уж, придется вовсю следить за собой, чтобы не выдать никому их тайну.

Они как раз спустились в люк по пути к лазарету, как вдруг увидели заспанную, пошатывающуюся фигуру.

— Дейви Гоу, это ты? — обрадовался Джон.

У Дейви отвалилась челюсть. Разинутый рот образовал на побледневшей физиономии идеальную букву «О». Юнга испустил вопль ужаса.