Чтение онлайн

Стояло ослепительно солнечное утро конца июля. Дорога, идущая мимо главных ворот поместья Жалиньяк и некогда забитая отрядами пеших солдат и кавалеристов, пушками и военнопленными, ныне была пустынна. В живых изгородях поспевала ежевика, в высокой траве стрекотали кузнечики.

Вдали показался молодой человек лет двадцати верхом на понурой кляче. В седле сидел довольно неловко, как человек, не привыкший к верховой езде. Густые светлые волосы его были собраны на затылке в хвост, а одежде он явно уделил особое внимание: синий сюртук блистал чистотой, медные пуговицы так и сияли, галстук был завязан аккуратно и даже не без щегольства, а сапоги лоснились от глянца. Всякий, кто пригляделся бы к юноше повнимательнее, обратил бы внимание на могучие мышцы его рук и плеч, на густой загар и на маленькие морщинки вокруг глаз — какие образуются, когда часто вглядываешься в даль. И тогда внимательный наблюдатель сразу бы догадался: этот молодой человек много лет провел на флоте.

Подъехав к воротам поместья, Джон спешился. Путешествие из Шотландии заняло больше времени, чем он рассчитывал. Джон задержался в Лакстоуне не дольше нескольких дней — лишь повидался с отцом заверив старика, что с ним всё в порядке а потом сразу же двинулся в путь: сперва из Лейта на одномачтовике в Лондон, а оттуда на пакет-боте в Бордо. Но чем ближе он оказывался к Франции, тем сильнее ощущал, что мужество покидает его. Когда Джон наконец ступил на берет и увидел, как переменилось всё кругом каким хлопотливым и деловым стал Бордо, как хорошо одеты люди на улицах, он с ужасом осознал, до чего сам выглядит убого и непритязательно. И вместо того чтобы, как собирался, немедленно мчаться в Жалиньяк, провел еще несколько дней в Бордо: посетил портного и заказал себе сюртук по моде, постригся и купил страшно неудобные новые сапоги. К концу этих нескольких дней мужества у него почитай что и вовсе не осталось.

«Я не видел ее целых шесть лет, — твердил он себе. — Она изменилась. Мы были еще совсем детьми. За эти годы я получил от нее лишь одно письмо. Скорее всего, она уже давно замужем и растит детей. А даже если и нет — с какой стати ей помнить обо мне? Нет ничего печальнее моряка без корабля, а того, что осталось у меня от заработанных денег, и на колечко для Кит не хватит. Да что я вообще знаю о высшем обществе о поместье. О жизни на берегу? Я и по-французски-то говорить не умею».

Джон поймал себя на том, что невольно замедляет шаг. В этот момент он решительно взял себя в руки, подумав: «Это же просто смешно! Мы с Кит старые друзья, только и всего. Я просто-напросто приехал ее навестить. Если она захочет повидаться со мной, вот и отлично. Поговорим о прежних временах. Не захочет — вернусь домой в Лакстоун. Ей совершенно не с чего питать ко мне те же чувства, что когда-то. Она ведь не думала обо мне каждую минуту все эти шесть лет, как думал о ней я. Буду держаться дружески, но соблюдая дистанцию. В рамках обычной вежливости. Не переходя черту. Не стану выставлять себя на посмешище».

Он уже стоял в воротах, глядя на длинную аллею, что уводила к дому. И ахнул от потрясения, увидев, что за зрелище открылось его взору. Он ожидал изменений в поместье Жалиньяк, описываемых Кит в письме — том единственном письме, что он получил от нее четыре года назад. Думал, что газоны будут аккуратно подстрижены, ставни покрашены, дом ухожен, и всё поместье, некогда такое благородное, снова приобретет былое великолепие.

Но вместо всего этого Джон обнаружил обгорелые развалины. Фасад еще кое-как держался, но крыша обвалилась. Черные, покрытые сажей и копотью ставни, как пьяные, криво висели в пустых окнах, сквозь которые виднелось небо, так как противоположной стены не было. Сквозь гравий дорожки росла высокая трава, а газоны снова превратились в заросли бурьяна.

В сердце Джона зашевелился глухой страх. Что тут произошло? Какая ужасная катастрофа? Неужели огонь, уничтоживший здание, унес и жизнь Кит? Может, она всё же уцелела? Но вряд ли кто-нибудь еще живет здесь, в таком запустении…

Джон толкнул ворота. Ржавые петли громко заскрипели, спугнув со старого каштана у стены стаю ворон. Джон пошел по аллее, сперва очень медленно, но с каждым шагам страх всё нарастал и нарастал — и молодой человек пустился бегом.

Кит! Кит! Где она? Что с ней?

Он произнес ее имя вслух. А к тому времени, как достиг дома, уже выкрикивал его во всё горло. Заглянул в проем на месте парадного входа. Ничего, лишь груда обвалившихся камней, обломки перекрытий, выпавшие из стен куски кладки, искореженный металл обрушившейся люстры. Пыль и разруха.

— Кит! — закричал Джон в царившее кругом запустение. — Кит! Ты здесь?

Помчавшись вдоль дома, он заглянул за угол, в дворик, где у ступенек, некогда ведших в кухню, находился насос. Как ни странно, насос и сейчас оказался на прежнем месте. Рядом стояло ведро воды, а кругом всё было чистенько, как будто там недавно подметали.

Кто-то тут был! На Джона нахлынуло облегчение. Бетси или, на худой конец, Жан-Батист.

При мысли о Бетси Джон вспомнил и о ее домике — тот находился всего в нескольких сотнях метров от насоса, между большим фруктовым садом и огородиком при кухне. Джон со всех ног бросился туда, на бегу отмечая, что тропинка нахожена и ею, похоже, часто пользуются.

В отличие от большого дома, маленький был явно обитаем. Перед дверью стояло старенькое кресло, а рядом — ведро, до половины наполненное стручками гороха. Садик сбоку от крыльца зарос сорняками, но некоторые цветы, судя по всему, посажены были недавно, а часть их еще даже цвела.

— Бетси! Бетси! — заорал Джон, подбегая к двери.

Никто не ответил. Сходя с ума от невыносимого разочарования, молодой человек помчался дальше по тропинке, к саду. И уже подбегал к памятной калитке в старой кирпичной стене как его остановил какой-то звук. Возглас досады.

Джон толкнул калитку. Кит стояла на лестнице прислоненной к стволу абрикосового дерева. Девушка зацепилась рукавом за ветку и пыталась отцепить его. Корзинка, которая висела у нее на руке раскачивалась вовсю, и оттуда уже начали сыпаться собранные абрикосы.

— Кит! — завопил Джон.

Девушка резко повернула голову, увидела Джона и вскрикнула от потрясения. Лестница у нее под ногами заходила ходуном. Кит выронила корзинку и обеими руками ухватилась за ближайшую ветку. Как раз вовремя — лестница упала, оставив Кит беспомощно болтаться в воздухе.

— Погоди! — закричал Джон. — Не падай! Я тебя поймаю! — В два прыжка он оказался под деревом. — Теперь можешь отпускать руки. Не бойся! Я здесь.

Девушка разжала руки. Джон попытался подхватить ее, но у него не очень ловко получилось, и они упали на мягкую траву. Они сидели, слегка ошарашенные среди раздавленных абрикосов, глядя друг на друга.