Чтение онлайн

—Вот, командир, что делается.

—Что случилось?— спросил Демидченко.

—Сижу за столом, при исполнении служебных обязанностей, значит. Вдруг как бабахнет,— Звягинцев показал на восточную стену радиорубки,— и камни.

Когда пыль немного улеглась, мы увидели в стене зияющую дыру. Подошли ближе. Не верилось в то, что обнаружилось. В стене зияла не просто дыра, а настоящая амбразура. Толщина стены в этом месте составляла не менее полутора метра.

—Вот это да!— восхищенно заметил Танчук.

—Видел, командир? Дырке обрадовался. А то, что человека чуть не угробил, его не интересует.

—Ну кто мог знать, что тут такое инженерное устройство?— оправдывался Танчук.

То, что все обошлось благополучно, хорошо. Но то, что мы не произвели тщательных измерений и не определили, на каком расстоянии от стен радиорубки проходит траншея, это, конечно, серьезный просчет. Я высказал на этот счет свои соображения и предложил провести геодезическое исследование.

—Чего-чего?— спросил Звягинцев.

—Ну план, значит, составить.

—Командир, скажи ты им.

—Ты хоть понимаешь, что ото за дырка?— спросил Семена Танчук.— Да поставь сюда пулемет, и гора станет неприступной.

—Это ж для кого станет неприступной?— спросил Демидченко.

—Как для кого? Для противника, конечно.

—Для какого противника?

—Ну хоть бы для немца, скажем.

У Демидченко сузились зрачки и даже чуть побелели пятна на шее. Обычно это признаки гнева или ненависти. Сейчас же они выражали совсем другое. Мне вспомнилось, как однажды, еще до военной службы, я гладил кошку. Прижмурив глаза, она мурлыкала, и, казалось, в ту минуту ничто не могло потревожить ее. Шурша крыльями, прилетела стайка воробьев и метрах в десяти от меня уселась на заборе. Кошка приоткрыла глаза. В ее позе ничего не изменилось. Но зрачки начали суживаться, и я почувствовал, как в мое бедро, на котором сидела кошка, иголочками начали вонзаться когти животного. Это были признаки ощущения близости жертвы.

—Для немца, значит,— повторил Демидченко.— А вы что же, краснофлотец Танчук, считаете, что на дружбу с Германией можно плевать?

—Ты, командир, брось эти штучки. Меня нечего брать на мушку.

—Мы, значит, заботимся об укреплении дружественных связей с Германией, а Танчук наоборот. Так?

—Нет, не так.

—А как же тогда понимать ваши слова?

—Сказал бы я тебе, командир, да людей много.

—Нечем, значит, крыть?

—Почему нечем?

—Да потому, что, во-первых, у нас с Германией договор, а во-вторых, мы никого не собираемся пускать на свою территорию.

—Товарищ старшина второй статьи, высокая боевая готовность подразделения — это не значит, что кто-то собирается пускать врага на свою территорию.

—А вот Танчук собирается.

—Факт,— поддержал командира Звягинцев.— Мало того, что чуть не угробил своего товарища, да еще и сеет среди населения панику.

—Ты что мелешь? Какую панику?

—Думаешь никто не слышит твоих взрывов?— неунимался Семен.— Думаешь, никто не видит, что делается на нашей горе?

Краснофлотец Звягинцев прав. Взрывы прекратить,— приказал Демидченко.— А если у кого много жеребячьей силы, тот может упражняться ломом и киркой. Против этого возражений нет. А насчет такого мы еще поговорим где надо.

Я иногда думаю, откуда у человека появляется такая накипь? Когда, на каком этапе жизни происходит у него надлом? Неужели ущербность в характере Демидченко появилась в тот момент, когда он смалодушничал, не признался в том, что забыл зарегистрировать принятую им радиограмму? Вряд ли. К тому времени его духовный мир уже зарос чертополохом. Вспомнилось, как в школе радиотелеграфистов один курсант спросил: «Вася, ну что ты все время копаешься, как жук в навозе?» Демидченко ничего тогда не ответил, но через некоторое время выяснилось, что этого он не забыл. Узнал о предстоящей учебной тревоге и перед отбоем насыпал в ботинки обидчика мелких острых камней. Курсант опоздал в строй и получил за это замечание. Позднее он все же узнал, что эта штука— дело рук Демидченко: «А ты, оказывается, пакостный человек. Повадки у тебя, Вася, как у хорька». Тогда я не придал этому случаю значения, а вот теперь почему-то вспомнил о нем. Дурные поступки, что падающие камни, увлекающие за собою мелкие куски горной породы. Осудительный поступок оправдать нельзя. Всякая попытка добиться этого приводит к осыпанию в характере человека, а иногда и к настоящему обвалу.

Чтобы не вызывать дальнейшего озлобления у Демидченко и не давать повода для новых придирок, я взял лом и начал очищать стены амбразуры от остатков наносной горной породы. Нижняя часть отверстия в стене представляла собою строго горизонтальную поверхность, верхняя же была скошена вниз. На нижнюю можно теперь класть вещи, как на подоконник.

—Приведите в порядок и радиорубку,— приказал мне командир.

Я молча собрал и вынес за бруствер камни, подмел пол и протер ветошью стол и радиостанцию. За это время Танчук обмерил всю нашу позицию, включая рубку и траншею.

—Где амбразура, там толщина стены полтора метра. В других местах— пять, а то и десять метров. Неочищенной траншеи осталось совсем немного. За недельку, смотри, и управились бы,— сообщил Лев Яковлевич.— Может, очистим, командир, а?

—Хватит и того, что сделали. Теперь все сороки знают о нас. Маскировка называется.

Танчук окинул молчаливым взглядом неочищенную часть траншеи и, махнув рукой, пошел в сторону кухни. Бесполезно, мол, говорить теперь об этом. Сколько же дней понадобиться, чтобы закончить работу вручную? С помощью взрывов— около недели, а так не менее месяца.

В первых числах июня был отозван в штаб дивизиона Демидченко, а дня через три вызвали и меня. Главный старшина Литвин, которому я доложил о своем прибытии, посмотрел на меня так, словно видел впервые, и сказал:

—Вы хотя знаете, зачем вас вызвали в штаб?

—Меня, товарищ главный старшина, если кто из начальства и вызывает, то лишь по одному делу, очередную взбучку давать.

—Невезучий, значит?

—Точно.

—Да нет, я бы этого не сказал. Веденеев! — обратился командир взвода к Олегу.— Постройте взвод.

—Есть построить взвод! — подмигнул мне Олег. Это значит, что он что-то знает, но раскрывать секрет пока не собирается.

—Станьте в строй и вы, товарищ Нагорный,— приказал старшина, когда взвод был построен.

Олег, стоявший рядом со мною, незаметно толкнул меня в бок и шепнул:

—Поздравляю!

—Смирно!— скомандовал главный старшина.— Мне поручено объявить приказ командира полка. Дисциплинарное взыскание, наложенное на краснофлотца Нагорного за якобы имевший место сон на посту, снять как необоснованное. За отлично выдержанные экзамены по боевой и политической подготовке, а также ценную инициативу, проявленную при освоении местности, которую занимает пост ВНОС номер один, краснофлотцу Нагорному присвоить воинское звание старшины второй статьи. Краснофлотец Нагорный, вам вручается удостоверение младшего командира.

Если честно признаться, я догадывался, что что-то готовится. Ну, может, старшина собирался объявить благодарность. Но чтобы сразу и снятие взыскания, и присвоение звания младшего командира— этого, признаться, я не ожидал. Приятно, черт возьми! Четким шагом я вышел из строя и, взяв руку «под козырек», произнес:

—Служу Советскому Союзу!

Главный старшина поздравил меня и вручил удостоверение за подписью командира полка. Строй был распущен, и тут все наперебой начали жать мне руки.