Чтение онлайн

Остатки "длинных стен" еще сумели послужить в годы Великой Отечественной войны крымским партизанам, которые иногда использовали их как укрытия в борьбе с врагом, наступавшим в горы с севера.

"Длинные стены" разрушены, видимо, в эпоху нашествия хазар. Столкновение интересов двух крупнейших феодальных держав того времени — Византийской империи и Хазарского каганата — самым непосредственным образом ощущалось в Таврике. В результате нашествия хазар в Крым влияние Византии там ослабело; в самой же Византии с середины VIII в. разыгрались драматические события, связанные с борьбой иконоборцев и иконопочитателей. Утверждение у власти иконоборческой партии, сопровождавшееся разрушением монастырей, уничтожением книг и икон, вынуждало иконопочитателей бежать на окраины империи, где власть ее ощущалась слабее. Таким местом в период хазарского наступления и оказался Крым, точнее «ничейная», защищенная "длинными стенами" полоса Южнобережья, где и обосновалась иконопочитательская оппозиция, которая в 787 г. обретет своего духовного вождя — Иоанна Готского, игравшего важную роль в этот сложный период истории. Со второй половины VIII–IX вв. монастыри и поселения возникают по всему Южному берегу. Это хорошо видно на прилагаемой карте Таврики, где помечены, кроме "длинных стен", ряд замков, укрепленных убежищ, монастырей, торжищ, вокруг которых выросли сельские поселения, [158] Иконопочитательские монастыри, укоренившиеся прежде всего на Южном и Юго-восточном берегу, столь активно насаждали христианство, что уже в VIII в. учреждаются Готская и Сугдейская епархии: отметим, что первая к этому времени, судя по источникам, охватывала не только Южнобережье, но распространилась и на горный Крым Юго-западной Таврики: [159] это, видимо, было связано с усилением готской области Дори, распространявшей свою политическую власть и влияние на Черноморье. Иконопочитательские монастыри, в изобилии возникшие здесь, ускорили насаждение и распространение нового социально-экономического уклада — более развитых феодальных отношений. Монастырь силою обстоятельств становился крупным землевладельцем, содействовал развитию различной ремесленнической деятельности. В одном из поучений Федора Студита в начале IX в. упоминаются жившие при монастырях ремесленники: каменщики, плотники, иконописцы, художники, переплетчики книг, кузнецы, гончары, целители и т. д. Вокруг монастырей вырастают укрепления со стенами и башнями, где местное население скрывается в случае опасности.

Такой укрепленный монастырь находился в урочище Ласпи. Семь поселений располагались вокруг горы Ильяс-кая, на вершине которой находился храм св. Ильи. Оборонительная стена, водопровод, дорога, подпорные стенки сооружались коллективно. Большой храм IX–X вв. имел ступенчатую композицию внутреннего пространства: притвор, средний неф, алтарь приподняты один над другим, образуя три ступени. В храме имелись каменная скамья и аркосолий с 11 погребениями; судя по остаткам, он был расписан фресками, а его коробовое сводчатое перекрытие опиралось на широкие полукруглые арки.

Наряду с монастырями возникали и замки. В урочище Кокия, на крутой и высокой скале Айя стояла крепость, окруженная стеной с приворотной башней и донжоном, с часовней н другими постройками. Под ее защитой находилось несколько групп земледельческих усадеб, разбросанных по долине. С юга и запада урочище было защищено отвесными обрывами и морем, а с севера и востока его ограждал хребет Кокия-бель, местами усиленный стеною, о которой упоминал Кеппен.

Хотя большая часть средневековых исаров — поселений и укреплений — возникла в VIII-Х вв., большинство из них — многослойные: они стоят на местах, где с давних времен селились люди. Кажется, что сама природа предопределила такие места к многократному использованию, к тому, чтобы жизнь возникала здесь вновь и вновь, вопреки разрушениям, чинимым захватчиками и временем. "Есть такие излучины моря, такие складки в суровом теле земли, которые всегда, на протяжении тысячелетий служат средоточием человеческой жизни, почти независимо от смены племен и народов, приходящих и исчезающих с ритмичной последовательностью. Когда погибает один город, из его развалин на том же месте прорастает другой", [160]– писал Волошин.

Такое место, издревле прораставшее поселениями — окрестности Аю-дага. Любуясь этой издалека заметной и безошибочно узнаваемой всеми горой, жадно припавшей к синей морской воде, поразмыслим над ее названием. Существует предположение, что Аю — это искаженное ай, «святая»: аналогий предостаточно, ведь начиная от южного мыса Айя названия десятков скал и урочищ начинаются с этой частицы. Но не будем торопиться. Вспомним, как звучало слово «медведь» по-латыни: ursus — не сохранился ли этот корень в названии Гурзуф или Юрзуф, как называл его Пушкин? А по-гречески медведь — «арктос»: не слышим ли мы его отзвук в названии «Артек» — именно так называлось поселение, стоявшее на месте всемирно известного детского курорта. Итак, «медведь» в названии горы, видимо, не случаен: но что послужило причиной названия — сходство ли горы с медведем, обилие ли медведей в округе? Принимая во внимание, что название закрепилось за местом издревле, позволим себе внести в общую копилку и свое предположение — а не идет ли речь о созвездии Большой Медведицы? Семизвездье в древности обозначалось и как 7 быков (у латинян), 7 риши (у индусов), — короче, семь богов: древнее название Феодосии — Ардавда — означает "город семи богов"; сакральное число семь повторяется в древнем названии селения «Семидворье» неподалеку от Алушты. Аю-даг несет на "мохнатой спине" развалины семи христианских храмов, возможно, воздвигнутых на местах языческих культовых сооружений… Другой ход рассуждений связан с селением Партениты, примостившимся у восточного бока горы: Партенит — в переводе с греческого — «девичья», возможно, напоминает о древнем культе таврской Девы. Известно, что греки сближали ее с Артемидой, а архаические элементы культа этой богини сохраняли черты Медведицы: таков был культ Артемиды в Бравроне, когда служительницы рядились медведицами. Не будем настаивать на каком-либо из этих предположений: для этого необходимы и новые данные, и основательные исследования. Мы хотели еще раз привлечь внимание читателей и путешественников к тому, как все непросто в Крыму с его многослойной культурой, где название местности, маршрут полузаброшенной дороги, камень, взятый с древних развалин и мирно дремлющий в ограде двора, глыба, казалось бы не отличающаяся от других, но приподнятая над землей камнями-опорами и в итоге усилий человеческих ставшая из обломка скалы древнейшим сооружением — дольменом — все это может оказаться началом открытия.

Но вернемся к окрестностям Аю-дага. В VI в. на месте Гурзуфа стояла одна из двух византийских крепостей, возведенных в царствование Юстиниана I. Остатки этой постройки можно видеть на скале Дженевез-кая, где сохранились развалины укрепления, которое обычно приписывали генуэзцам. Их исследование в 1956–1957 гг. выявило ту характерную многослойность культурных напластований, о которых шла речь выше. Генуэзские стены XVI–XV вв. опирались на фундаменты, возведенные в XII–XIV вв. Под ними находились остатки крепостных сооружений, которые можно отнести к упомянутой Прокопием крепости середины VI в. в Горзувитах. Эти руины относятся к "нашей эре"; далее, перевалив через рубеж, отмеченный следами могильника начала эры, время раскручивается в другую сторону, приводя к остаткам таврского поселения VII–VI вв. до нашей эры, возникшего, в свою очередь, на месте энеолитического поселения середины третьего тысячелетия до нашей эры! [161]

В этих же местах расположены всемирно известные могильники, раскопанные еще в начале века Н. И. Репниковым и дающие представление о культуре населения раннесредневековой Таврики. Они находились на берегу ручья Суук-су, на восточной окраине Гурзуфа, ближе к Аю-дагу. Многочисленные могилы и семейные склепы дали множество вещей IV–IX вв., в том числе металлических украшений VI–VII вв. — фибул, перстней, пряжек, браслетов и т. д. В наиболее богатых захоронениях поражали деформированные, вытянутые кверху черепа погребенных. В мужских погребениях найдены наборы серебряных или бронзовых бляшек от пояса и железные ножи. В женских — множество богатых украшений: большие узорчатые фибулы, скреплявшие одежду на плечах, серебряные браслеты и перстни, вплетавшиеся в волосы золотые серьги со вставками граната, массивная пряжка для пояса и мелкие пряжки для одежды и обуви.

Украшающие их вставки из цветной пасты, стекла, лилового и пурпурного альмандина, граната и других камней, причудливое сплетение растительных и звериных мотивов создают своеобразный варварский стиль, который сложился на территории Боспора в V–VI вв., а затем распространился через готов и гуннов по всей Европе. "Пышные, полуязыческие погребения, встреченные среди скромных могил, составляющих здесь большинство, могли быть оставлены, скорее всего, представителями охристианившейся варварской знати, местных, союзных Византии племен, а именно тех, кого Прокопий Кесарийский именует готами. [162]

С северо-восточной стороны горы, на месте современного поселка Партенит с VIII в. существовало большое (судя по количеству разнообразных археологических остатков) греческое поселение, составлявшее вместе с укреплениями Аю-дага и другими окрестными деревнями тесно связанный между собой мирок, история которого предельно скупо освещена письменными источниками. Встречаются здесь и остатки таврской, а также римской керамики. Вопрос о преемственности культур здесь далеко не решен, поэтому мы вначале остановимся на установленных фактах, а затем сообщим о спорах вокруг аюдагских памятников.

К числу наиболее известных среди них относится Партенитская базилика у основания горы, и укрепления на вершине ее. В 1869 г. при прокладывании дороги по восточному склону горы управляющий имением Раевских обнаружил руины большого здания, которое он стал разбирать на камень: успев вывезти около двухсот телег камня, он наткнулся на мраморную византийскую капитель и плитовую могилу.

Здание оказалось трехнефной трехапсидной византийской базиликой. Прибывший сюда вскоре признанный авторитет по реставрации храмов Д. Струков при обследовании руин обнаружил вблизи алтаря строительную надпись 1427 г., ставшую знаменитой как важный исторический документ. В ней сообщалось, что "храм святых апостолов Петра и Павла, был построен с основания в давние времена иже во святых отцом нашим архиепископом города Феодоро и всей Готии Иоанном Исповедником, ныне же возобновлен как он зрится, митрополитом города Феодоро и всей Готии кир Дамианом в лето 6936 индикта 6-го, в десятый день сентября" (т. е. 1427 г.). [163] Из надписи явствует, что храм был основан во второй половине VIII в. Иоанном Готским, тем самым, который в 787 г. поднял народ на восстание против хазар вместе с "господином Дороса" (см. гл. П); подтверждается также, что Феодоро XV века и есть Дорос VIII в. Характерны и некоторые неточности надписи: Иоанн был епископом Готии, в те времена ограниченной территорией Южнобережья, и резиденцией его был Партенит; во времена же Дамиаиа Готская епархия стала митрополией, охватившей большую территорию по обе стороны Главной гряды Крымских гор, а резиденцией его стал город Феодоро, столица одноименного княжества.

Подавляя восстание 787 г., хазары, вероятно, основательно разгромили резиденцию Иоанна — основанные им монастырь и храм, который первоначально представлял собой перекрытую сводами трехнефную базилику с нартексом: длина ее вместе с апсидой — 17 м, ширина — 10 м. С трех сторон базилику окружала галерея, судя по толщине стен — крытая. В нефах, нартексе и галерее сохранились мозаичные полы из керамических плиток красного и желтого цвета, зеленых — из песчаника, голубовато-серых — мраморных и ярко-белых — из полевого шпата. В разное время вокруг были найдены также мраморные колонны и резные капители византийской работы. Восстановленная, с некоторыми переделками, базилика была вновь разрушена в Х в. Следующее восстановление базилики, о котором повествует строительная надпись 1427 г., вероятно, происходило с помощью могущественного князя Феодоро — Алексея, стремившегося обосновать в борьбе с генуэзцами наследственные права княжества как преемника Византии. При восстановлении были использованы фундаменты и основания стен лишь средней части базилики, а боковые нефы и галерея превращены в хозяйственные и жилые помещения. После разрушений 1475 г. при захвате Крыма турками, на развалинах храма сооружается небольшая — в размер центральной апсиды — часовня с деревянной кровлей. К концу XVIII в. после выселения крымских греков — потомков строителей базилики — приходит в окончательный упадок и она. [164]

Наиболее интересными и загадочными и по сей день остаются остатки укреплений на вершине Медведь-горы. Две стены, построенные из дикого, необработанного камня, опоясывали северо-восточный склон горы: одна проходила над седловиной, другая несколько ниже по склону. Камни стен лежат непосредственно на грунте, без фундамента. Толщина верхней стены — 2,5–2,8 м, местами она сохранилась на высоту до трех метров, а если учесть разницу уровней с внутренней и внешней стороны, то со стороны склона высота ее вместе с парапетом достигала 5 м. В шурфе у стены было открыто скопление круглой мелкой гальки — пуль для пращи и более крупной — ядер для катапульт. Стена преграждала доступ к поселению на поляне Ай-Констант (св. Константин), которое находится на широкой и пологой седловине юго-восточного склона высоко над морем: несколько выше находилось еще одно поселение. На поляне Ай-Констант уцелели мощные, до двух метров толщиной фундаменты прямоугольной большой постройки, возможно донжона VIII-Х вв. В центре поляны открыты остатки храмика с апсидой и престольным камнем, в котором была замурована свинцовая ампула с частицей мощей. Он был воздвигнут на развалинах более раннего и более крупного здания, пока не исследованного. Южнее и ниже поляны Ай-Констант прослеживаются остатки поселения VII–XV вв., а также фундаменты большого храма.