Чтение онлайн

В Халдее Зигуры, обычно представляющие собой стены в три этажа, к подобной разновидности принадлежала и знаменитая Вавилонская Башня, облицованы в три цвета: черный, белый и пурпурно-красный.

До сих пор мы говорили о цветах теоретически, и подобно тому, как это делали Учителя до нас, следуя философской доктрине и традициям. Возможно теперь следовало бы описать цвета, ради Сынов Науки, более практически, нежели абстрактно, и таким образом выявить то, что отличает подобие от реальности.

Немногие философы отважились вступить на этот нелегкий путь. Эттейлла, [66] сообщив нам о герметической картине, принадлежавшей ему, оставил нам несколько легенд, описанных ниже, среди которых мы читаем не без удивления, его достойный следования совет: Не слишком полагайтесь на цвета. Что же это значит? Хотели ли старые мастера обмануть читателей?

Ищите, братья; не падайте духом, ведь здесь также как и в других неясных местах, вам надо приложить большое усилие. Вы можете прочитать в любой работе, что философы говорили ясно только тогда, когда хотели отстранить профанов от их круглого Стола. Цветовые обозначения их режимов необычайно ясны и прозрачны. Однако вы должны заключить, что они ложны.

Ваши книги закрыты каббалистическими печатями, как «Апокалипсис». Их надо разбить одну за другой, но борьба без опасности ведет к победе без славы.

Обращайте внимание не на то, чем один цвет отличается от другого; но на то, чем один режим отличается от остальных. И вообще, что такое режим? Это способ сохранить, увеличить и заставить произрастать жизнь, которую ваш камень получил с рождения. Это modus operandi, [67] который может быть передан лишь чередованием различных цветов… "Познавший Режим будет уважаем князьями и великими мира", — пишет Филалет. Он же добавляет: "Мы от вас не скрываем ничего, кроме Режима". Итак, чтобы не привлекать на свою голову проклятий философов, раскрывая то, что они хотели сохранить в тайне, мы довольствуемся предупреждением, что Режим Камня, т. е. его приготовление, содержит в себе несколько повторений одного и того же способа производства. Размышляйте, используйте аналогии и никогда не уклоняйтесь от природной простоты. Думайте о том, что вам надо есть каждый день, чтобы поддерживать вашу жизнеспособность; что отдых всем необходим, так как он способствует, с одной стороны, перевариванию и усвоению пищи, с другой — обновление клеток, используемых в каждодневном труде. Кроме того, разве не должны вы выбрасывать переработанные и неусваиваемые остатки?

Также и ваш камень требует питания, для увеличения своей силы. Это питание должно быть последовательным и изменяться в определенный момент. Сначала давайте молоко, потом пойдет более питательный мясной режим. И не забывайте выбрасывать экскременты, ведь ваш камень может быть заражен ими… В любом случае, следуйте природе и подчиняйтесь ей насколько это будет возможно. И, когда вы совершенно познаете Режим, вы поймете, каким образом следует осуществлять варку. Тогда вы лучше поймете обращение Толлия [68] к суфлерам, рабам буквы: "Отойдите, вы, кто с таким прилежанием ищет разные цвета в своих стеклянных сосудах. Вы мне надоели с вашими разговорами о черном вороне; вы также глупы, как тот человек, который имел привычку аплодировать в пустом театре, так как ему представлялся какой-то новый спектакль. Также и вы, роняя слезы радости, думаете, что видите в ваших сосудах вашего белого голубя, желтого орла и красного фазана. Отойдите от меня, если вы ищите философский камень в статичных вещах; ибо не сможет он пронизывать тела металлов, если тело человека ставит препятствие…

Вот, о чем я хотел вас предупредить, чтобы вы оставили ваши бесполезные работы; к этому я прибавлю еще несколько слов касательно запаха.

Земля — черная, Вода — белая; Воздух ближе к Солнцу, поэтому он желтый, эфир же — красный. Смерть также, как уже было сказано, черная; жизнь — полна света; больше света — больше чистоты, ближе к ангельской природе, а ангелы — это чистые огненные духи. Разве не неприятен запах смерти и тления? Этот смрадный запах у философов обозначает фиксацию; наоборот, приятный запах указывает на летучесть, потому что она приближает к жизни и теплу".

Возвращаясь к барельефам Нотр-Дам, мы найдем шестым по счету барельеф, на котором изображена Философия, на диске которой изображен крест. Это изображение кватернера элементов и проявление двух металлических принципов: Солнца и Луны, или Серы и Меркурия, по Гермесу — родителей камня (ил. XI).

Барельефы правой части сохранились хуже; они почернели и потрескались из-за их расположения у входа. Семь веков овеваемые ветрами, некоторые из них превратились в бледные силуэты.

На седьмом барельефе этого ряда — первом справа — мы замечаем продольный разрез Атанора и приборы для получения философского камня; в правой руке персонаж, изображенный на барельефе, держит камень (ил. XII).

Это грифон, который детально изображен далее. Сказочное чудовище с головой и грудью орла и туловищем льва указывает исследователю на различные качества, которые необходимо объединить в философской материи (ил. XIII).

В этом изображении мы находим иероглиф первого соединения, которое осуществляется постепенно в ходе этой трудной и неинтересной работы, которую Философы называют орлом. Ряд операций, приводящих к союзу Серы и Меркурия называются Сублимацией. При повторении орлов и философских Сублимаций, Меркурий освобождается от грубых земных частей, от излишней влажности и овладевает порцией твердого тела, которое он растворяет и ассимилирует. Заставить орла полетать, по герметическому выражению означает заставить свет выйти из могил на поверхность, что и является сущностью всякой настоящей сублимации. Именно это является сутью мифа о Тезее и Ариадне. В этом случае Тезей — это организованный явный свет, который отделяется отАриадны, паука в своей паутине, пустой скорлупы, кокона бабочки (Психеи). "Знайте, мой брат, — пишет Филалет, [69] что приготовление Летящих Орлов — это первая ступень совершенства и, чтобы ее понять, надо обладать подвижным и деятельным талантом… Чтобы достигнуть этого, нам пришлось много потрудиться, провести много бессонных ночей. Поэтому знайте, начинающие, что вы не преуспеете в этой первой операции без большого труда…

Поймите, брат мой, что говорят Мудрецы, замечая, что ведут своих орлов, чтобы победить льва, и чем меньше орлов, тем более трудна борьба и тем труднее победить. Для нашего Делания нужно не меньше семи орлов, и даже нужно, чтобы их было девять. И ваш философский Меркурий — это птица Гермеса, которую называют также Гусем, Лебедем и, иногда, Фазаном".

Каллимах описывает сублимации, когда в своем «Гимне Делосу» пишет о лебедях:

"(Лебеди) пролетели семь раз над Делосом… и они еще не пропели восьмой раз, как родился Аполлон".

Это вариант процессии, которую Иисус предлагает совершить семь раз вокруг Иерихона, стены которого падут перед восьмым кругом.

Чтобы показать жестокость битвы, которая происходит перед нашим соединением, Мудрецы символизировали две природы образами Орла и Льва, одинаковых по силе, но разных по характеру. Лев изображает земную статичную силу, орел же воздушную, летучую. В присутствии друг друга они бросаются один на другого, бьются, пока потерявший свои крылья орел и свою голову лев не составят единое тело, однородную субстанцию, одушевленный Меркурий.

Как-то давно, когда мы изучали высокую Науку, склонялись перед трудноразрешимыми тайнами, мы как-то видели строящийся дом, убранство которого, отражавшее наши герметические задачи, нас поразило. Над входной дверью обнявшиеся мальчик и девочка приподнимают скрывавшую их вуаль. Их бюсты выступают из нагромождения цветов, листьев и фруктов. На вершине угла — барельеф; на нем изображена символическая битва орла и льва, о которой мы только что говорили, и было видно, какого труда стоило архитектору разместить загромождающий барельеф, присутствие которого диктовалось неумолимой высшей волей»… [70]