Чтение онлайн

— Смотрю, ты так злишься, — заговорила она, беспокойно поглядывая на сильные руки Эстер, продолжавшей полировать медь, — что прямо съесть меня готова.

— Да ничуть я не злюсь, — сказала Эстер, отставляя соусницу. — Честное слово. Наоборот, мне неловко, что ты делаешь мою работу.

— Не важно, — кротко проговорила Маргарет. — Дело нетрудное, а нам, девушкам, надо держаться вместе. Есть дома, в которых горничная и слова прислуге не скажет. Но у нас здесь не так.

Наблюдая, как новая знакомая, сосредоточенно сдвинув брови, снимает кожуру с овощей, Эстер подумала, что неплохо бы продолжить разговор, но Маргарет как будто не была к этому расположена.

Слуги обедали в час. Мистер Дикси, человек старых правил, — в четыре. От слуг Эстер узнала, что гости бывают в доме не чаще двух раз в неделю. Положив себе кусок мяса и овощей, Эстер села в дальнем конце стола между Сарой и Маргарет и принялась перебирать в уме события и знакомства вчерашнего дня: прибытие в Истон, Сара, Уильям, свет, проникающий через окно в спальне. Уильяма за столом не было — он в кабриолете уехал с мистером Дикси в Уоттон. Перед началом трапезы мистер Рэнделл, сложив на груди руки, произнес импровизированную молитву. Эстер завороженно слушала его.

— О Боже милосердный, все мы здесь грешники. Я грешник. Сара, Маргарет, Эстер, наша новенькая, тоже грешницы. Прости нам, о Господи, наши прегрешения и оборони от зла, что мы творим сами и которое творят другие, и собери нас за Своим столом, чтобы мы могли покойно отведать плодов Твоих, и отведи нас к вечной твердыне Своей, где мы найдем в расселине убежище. Аминь!

После обеда мистер Рэнделл отправился в гостиную выкурить трубку и, как все подозревали, поспать. Один из сыновей егеря повез миссис Уэйтс в Истон на догкарте. Миссис Финни велела Маргарет идти наверх и разложить белье. («Та еще работенка, — пояснила Эстер Сара, — особенно если учесть, что эта старая карга ко всему придирается».) Оставшись вдвоем, девушки убрали со стола и принесли со двора поленья.

— Если ждешь, что здесь может случиться что-нибудь неожиданное, — произнесла Сара, — то напрасно. Скучнее дома, чем этот, я в жизни не видывала.

— Так это же замечательно, — откликнулась Эстер. — Я бы не прочь часами гулять по лесу, если только случай представится.

— Вполне возможно, что и появится. Слушай, у нас с тобой целый час до возвращения миссис Уэйтс. Пошли в сад — это мое любимое место.

И пыльной тропинкой, по бокам которой, у изгороди, трава поднималась на шесть футов, мимо огорода и оранжерей они двинулись в сторону неухоженного, заброшенного яблоневого сада, где под деревьями гнили прошлогодние плоды.

— Что, неужто собирать некому? — осведомилась Эстер.

— Выходит, так. Совсем никого в поместье не осталось. Мистер Дикси всех уволил на прошлый Михайлов день. Говорят, с деньгами у него туго.

Эстер промолчала. Откуда берутся деньги на содержание господского хозяйства, она и понятия не имела. Леди Бамбер жила на вилле — вроде той, что Эстер видела неподалеку от железнодорожной станции, — и буквально изводила своих слуг. Но Эстер знала, что эта дама — вдова морского офицера, живет на триста фунтов в год и недвижимости не имеет. А семейство Дикси, как ей объяснили, — старый помещичий род. Отчего же такое запустение? Так или иначе этот парадокс лишь усилил ее интерес к беспорядочно посаженным деревьям; некоторые из них настолько густо обросли листвой, что не продраться. Повернувшись к Саре с очередным вопросом, Эстер увидела, что та сидит на пне, прижимая к глазам фартук.

— Боже, Сара, что с тобой? Плохо себя почувствовала?

— Да нет, все нормально. Право, здесь так хорошо, да еще и ты со мной. — Она вытерла глаза рукавом платья. — Если бы Джозеф был здесь, наверняка велел бы мне не кукситься.

— А кто такой Джозеф?

— Это мой брат. Но он в Китае, в армии служит, [13] и я уж два года как не виделась с ним.

— И больше у тебя из родственников никого нет?

— Близких — нет. Но Джозеф мне пишет время от времени, и на том спасибо. Гляди-ка, вон эта глупышка Маргарет Лейн. Должно быть, миссис Финни надоело раскладывать белье и она послала ее за нами. Эй, Маргарет, ты и не поверишь, что тут было!

— А что? — Маргарет испуганно посмотрела на них, не отходя от тропинки.

— Представляешь, целый рой пчел с фермы Мэнголда налетел. Я уж испугалась, что они до смерти нас перекусают, но тут Эстер пугнула их и они улетели.

Глядя на стоявшую с открытым от удивления ртом девушку, Эстер не сдержала улыбки.

— Дурно так насмехаться надо мной, — нахмурилась Маргарет. — Миссис Финни велела вам немедленно идти в дом.

— Какая, однако, наглость со стороны миссис Финни что-то тебе приказывать, — буркнула Сара себе под нос. — Ведь всем известно, что уборщица подчиняется кухарке. Тебе следовало сказать, что сначала надо дождаться миссис Уэйтс.

Тем не менее Сара не сделала ни малейшей попытки остановить Эстер, когда та двинулась следом за ней по тропинке. Когда они дошли до огорода, случайно отлетевший камешек и стук копыт возвестили о возвращении кабриолета. Мгновение спустя в проеме кухонной двери выросла высокая фигура Уильяма. В руках у него была куча разных свертков.

— Так, на кухню не идем, — решительно заявила Сара, остановившись, чтобы поправить передник. — Видите, на маслобойне занавески наполовину открыты. Десять против одного, что кошка туда пробралась. Ты со мной, Эстер?

Эстер, несколько заинтригованная, последовала за ней. Никакой кошки не оказалось.

Вечером, после ужина, мистер Рэнделл прочитал псалом:

Есть люди, чья жизнь окутана тайной. Как добывают они себе хлеб насущный? Это неведомо никому. Тем не менее они всегда элегантно одеты, их видят стремительно выходящими из своих экипажей или направляющимися в собственную ложу у Эстли. [14] Вполне вероятно, даже жены не представляют, что мужья делают по утрам, с кем водят компанию и когда ждать их возвращения к домашнему очагу. Они бывают в опере, на скачках, на матчах по боксу и вообще на всех великосветских собраниях, которые устраивает для своих граждан старая веселая Англия, однако же друзья, находящиеся с ними, так же загадочны, как и они сами. Их отсутствие — если представить себе, что они перестали появляться на таких зрелищах, — практически не было бы замечено, ибо поблизости от них нет никого, кто мог бы это сделать. Время от времени они затевают судебные тяжбы и выигрывают их, заседают в парламенте, самым живым образом участвуют в работе патентных бюро, ни на йоту не открывая при этом своей тайны. И сограждане могут сталкиваться с ними хоть двадцать лет подряд, так и не составив внятного представления об их характере, взглядах, темпераменте.

Мистер Пертуи — из таких людей. Во времена, к коим относится мой рассказ, ему было лет пятьдесят, но ни школьных, ни университетских однокашников у него не наблюдалось и на мессе в приходской церкви тоже рядом не стоял никто, кто мог бы подтвердить его возраст. Итак, это был мужчина лет пятидесяти, высокого роста, с выдающейся вперед челюстью, все еще черными, как вороново крыло, волосами и жестким взглядом, свидетельствующим о том, что этот человек никому не позволит нарушить планы, в осуществлении которых он законным образом участвует. Поскольку в минуты эмоционального подъема в голосе его начинали звучать несколько необычные интонации, считалось, что мистер Пертуи некоторое время жил на континенте — возможно, даже родился там, но, как и в случае с возрастом, это чистые догадки. Что касается иных характеристик, по которым обычно определяется социальный статус человека, — сказать почти нечего. У него был дом в Кенсингтоне, но, по общему мнению, там он бывал редко, а друзей предпочитал приглашать либо в ресторан, либо в театр. Существовала некая миссис Пертуи — по крайней мере сам он называл эту даму по имени, — однако же никто ее не видел. Что касается родословной, профессии, а также того, какие вороны его кормили, [15] — темно как в яме. И тем не менее завсегдатаи клубов и салонов, те, кто если и не знал его лично, то по меньшей мере слышал о существовании, поговаривали, что человек он славный и себе на уме.