Чтение онлайн

– Ну, можно сказать, узнал, – поморщилась Василиса, но её попытки придумать что-то вразумительное нетерпеливо перебили:

– У тебя больше нет галлюцинаций?

– Нет.

– А раньше они действительно были? – пытливо глянул Игнат, и у Василисы язык прилип к горлу. Она закашлялась, не в силах соврать, и отвернулась к окну. Эх, раньше стоило лишь пальцы за спиной скрестить и произносилось что угодно! Теперь же любой обман казался не столько плохим поступком, сколько нелепой мелочностью. – Или то, что ты видела, не являлось плодом больного воображения? Ты в принципе видишь то, чего не замечают... ну, к примеру, я не замечаю, так? Скажи, ты правда отвезла ребёнка в лес? – Василиса кивнула, и он задумчиво протянул: – Дела-ааа... Так было надо, да?

– Да, – твёрдо заверила Василиса. – С «ребёнком» всё в полном порядке, а про учительницу биологии забудь. Просто забудь. Она ждёт своего Ворона и дождётся, уж поверь.

– Думаешь, легко забыть женщину, которая крепко понравилась? – несогласно проворчал Игнат.

– Понравилась – полбеды, когда «понравилась» – ещё возможно забыть, – глухо возразила Василиса. Игнат свёл брови, помолчал, но в душу лезть не стал, заговорив о других неясностях:

– Хм-ммм... Ваш школьный медицинский работник умер, а вакансии этой на сайте управления образования я не нашёл – закрыта вакансия. Получается, во всей большой деревне и в школе на триста учащихся ни одного врача нет и не будет? И никого этот факт не беспокоит? Чудно.

– Игнат... всё нормально, правда. Есть у нас врач и отличный. – Василиса опустила глаза в пол, увлечённо рассматривая старые потрёпанные тапки.

– Мне лучше не уточнять, кто он такой?

– Угу.

Допрос прервало восклицание бабки Агафьи:

– Ого, какой огромный котище! Ты откудова явился к нам?! Пельмешку варёную будешь? Чего нос воротишь – из натурального мясца продукт сделан!

Пулей выскочив из комнаты, Василиса ахнула при виде кота Баюна, с важным видом сидящего посреди центральной общей комнаты, и подскочила к нему с взволнованным вопросом:

– В школе что-то случилось?! – Сердце её затрепетало и зажгло в груди: после внезапного известия о трагической гибели отца и смерти матери она предпочитала жить без явления гонцов.

Кот укоризненно посмотрел на неё яркими зелёными глазищами, перевёл намекающий взор на застывшего в ошеломлении Игната, поражённого попыткой побеседовать с неразумным животным, и выразительно, по слогам изрёк:

– Мя-у.

М-да, с мяуканьем у Баюна всегда были сложности: мяукать – это тебе не сказки сказывать. Неудивительно, что Игнат изумлённо поперхнулся – он бы, наверное, сам более убедительно «мяу» произнёс. Что ж, если бы впрямь произошло нечто ужасное, Баюн бы не позаботился о маскировке, но сердце Василисы продолжало жечь, пока она выравнивала дыхание.

– Погоди, это же тот самый кот, что к дому Агафьи меня привёл, когда она замерзала на дворе с переломанной ногой! – ахнул Игнат и машинально присел перед котом: – Кис-кис-кис.

Баюн страдальчески скривился, с видом великомученика произнёс ещё одно неправдоподобное «мя-у», повернулся к нему хвостом и вновь уставился на Василису. Агафья подключилась к приманиванию кота, протягивая ему уже кусок сырой свинины и приговаривая:

– Оставайся, котик, мы тебя молочком парным поить станем, а ты нам будешь мышей ловить – эвона развелось их сколько.

Кошачья морда отчётливо выразила отношение Баюна к перспективе ловли грызунов, а Василиса наконец-то вышла из ступора.

– Не будет он мышей ловить, не увлекается он охотой, – ответила она Агафье и накинула пальто, выходя на крыльцо и пропуская перед собой в двери явившегося кота. Старый пёс бабки Агафьи забился в будку при их появлении и притворился мёртвым. Покрепче захлопнув дверь и по-воровски оглянувшись, не видно ли их из окон, Василиса сурово спросила: – С чем пожаловал?

– Магпотребнадзор завтра утром нагрянуть собирается, а у тебя на служебной территории, числящейся на школьном балансе, нежить проживает, ни по каким документам не учтённая, – проурчал Баюн, встопорщив усы. – Повезло, что у Рода Вааловича со стародавних веков связи во всех инстанциях сохранились, так ему звоночек на всякий случай сделали. И вдвойне повезло, что он о тебе, простофиле, и о твоём приживале вспомнил! Дуй до школы – срочно оформлять твоего полтергейста будем. Хоть как по мне: сдать бы его на опыты в нежитеологическую лабораторию ОМИИ, и дело с концом.

– Это всё? – сложив руки на груди, уточнила Василиса. У котов с возрастом некоторые свойства характера меняются и утрачиваются, но хамство к таковым не относится. Злость тихонько заклокотала в её груди, усилив жар в области сердца, и Баюн опасливо попятился.

– Ты свечение-то в глазах погаси, а то друзей своих напугаешь, – зафырчал котище. – Чего это у тебя глаза не зелёным светятся, как приличным ведьмам положено, а льдисто-синим отливают?

– А я неприличная ведьма, – угрожающе прищурилась Василиса. – Повторяю вопрос: всё высказал?

– Нет, ещё совет дам, лично от меня: постарайся хоть на этот раз вести себя с приезжими гостями предельно вежливо! Демонов с ангелами вслух не путать, все замечания и вопросы проглатывать и забывать до их озвучивания, вслух произносить только фразы: «как вам угодно», «как скажете», «да-да» и «конечно, само собой». Сей список своевольно не расширять, инициативы не проявлять, а то уволят тебя за грубость и непригодность к работе с юными умами – и опять я без сосисок на натуральном мясе куковать буду. – Баюн поскрёб затылок лапой и проворчал задумчиво: – Попросить Ягу немоту на тебя напустить? Всем спокойней будет...

– Гх-ммм, – выразительно кашлянула Василиса, обрывая зарвавшегося кота. – Новости закончились?

– Да так, по мелочи ещё одна новостишка есть: в школу на твоё имя поступила благодарность за спасение эльфийского принца с тридевятой звёздной системы тридесятой галактики, – пренебрежительно махнул хвостом Баюн. – Чего застыла? Бери сосиски и поехали, дел невпроворот!

Скрипнув зубами, Василиса вернулась в дом за вещами и увидела сюрреалистичную картину, достойную полотна Сальвадора Дали. В кресле мирно посапывала спящая Агафья Фёдоровна, а на пороге своей комнаты изваянием застыл Игнат, потрясённо взирая на порхающих под потолком бабочек.

«Бабочки зимой?» – изумилась Василиса, и тут рядом с ней заложила плавный вираж коричневая с чёрно-жёлтыми пятнышками крапивница, сверкнув в свете лампы вколотой между крыльев иглой...

– ААА-аааа-ААА! – завопила Василиса, шарахаясь к стене, и все бабочки как по сигналу трухой осыпались на пол. – Твою ж нечистую силу! Игнат, ты тоже это видел?!

– Да. Вся засушенная тридцать лет назад коллекция снялась с картона и полетела, – с трудом выговорил Игнат. Потряс полуседой головой, подступил к Василисе и крепко обнял, прижав к груди. – Что бы там ни было, помни: в этом доме ты всегда найдёшь помощь и друзей. Можешь ничего не рассказывать – я и так понял, что молчишь ты не из прихоти, потому обещаю верить тебе безусловно и расспросами не надоедать. Ты добрая, умная, отзывчивая девочка – это самое главное и для меня, и для Агафьи. А кто уж ты у нас по биологическому виду – не суть важно. И глаза у тебя серые и лучистые – как у моей дочери. Скажи, в твоей школе все учителя... со странностями такими?

– Угу, – кивнула ещё не пришедшая в себя Василиса.

– Хорошо, значит тебя не оставят без поддержки, всему обучат, что тебе знать положено, – облегчённо подвёл итоги Игнат. – Словом, ты заезжай к нам как всегда, рады видеть в любое время. Привязались мы, старики, к тебе. А всякие там дохлые бабочки – это ничего, это пустяки, пусть летают, нам не жалко.

– Я не знаю, с чего вдруг они ожили, – всхлипнула Василиса. – Видать, Замостье шалить уже начало, а вы тут близко к мосту живёте... Ой, ты меня не слушай! Бред несу... всякий... разный.