Чтение онлайн

– Но я сдвигаюсь точно влево, как ты сказал, – растерялась она.

– Я? Меня здесь не было! – Взмахом руки директор чуть рассеял туманную дымку, открыв вид на тропу, ведущую вниз с пригорка с малинником – ведущую к Калинову мосту. По этой тропе она и двигалась! – Быстро иди за мной.

Он стремительно пошёл вверх по холму, с которого спустилась Василиса. Чуть дальше возвышалась школа, успокаивающе мерцая кое-где светящимися окнами.

– Василиса, стой! – услышала она позади, когда развернулась и пошагала за директором. – Ты начала двигаться к реке, потом покрутилась на месте и вновь пошла к реке: тебя кто-то ведёт? Ты кого-то видишь?

Оглянувшись, она узрела второго Елисея. Такого же мрачного и сосредоточенного, как первый. Попробовала коснуться обоих магией, но не вышло – нити её сил рассеялись в зловещей дымке и поглотились ею с удовлетворённым урчанием. Навь любила магию смерти, та была ей близка как ничто иное под луной. Наверное, она довольно щурится, даже когда некроманты боевыми ударами развеивают её фантомы.

– Мне трудно находиться не на посту, я теряю силы, – с оттенком страдания прошептал первый Елисей. – Пожалуйста, что бы тебя ни удерживало на месте, отойдём от моста!

– Отключи эмоции и думай. Время утекает, нестабильность твоего звена подтачивает устойчивость защитного плетения, ты должна определиться с направлением, – сухо произнёс второй Елисей. – Полагаю, ты видишь двух меня?

Василиса заторможенно кивнула. Тот же самый вопрос ей задал и первый директор, и она кивнула вторично. Оба всё говорили верно: каждый охранник должен стоять на своём месте, любой сбой ослабляет и его, и общую защиту, перегруппировка – метод для исключительных случаев. Она должна сделать правильный выбор и сделать его быстро. Отключить эмоции – верный совет, его ей многократно повторяли все, включая страницы учебников, а теперь он поступил от Елисея-2.

Так, рассуждаем дальше. Сдвигаться на сто шагов она стала, когда разум затуманило чувство вины – значит, приказ ей отдал морок нави, но оба нынешних Елисея ведут себя так, словно не знают о том посланце. Нападение на Яна было сделано с целью пошатнуть её, и фокус удался, надо взять себя в руки и отыграть назад. Кто из двух Елисеев больше опирается на эмоции, пытаясь воздействовать на неё? Первый! С его появлением она почувствовала вину, что не разгадала морок и ушла со своей позиции, потом – желание бежать следом, лишь бы не подвести друзей-коллег. Однако если она ошиблась и атакует заклинанием развеивания ослабленного Елисея, силы которого питают сейчас исступлённо атакуемую защиту Лысогорского Перехода...

Ха, тут-то из неё и сотворят лича! Человек, собственноручно убивший своё самое любимое на свете существо и люто ненавидящий себя за совершённую ошибку – отличный, идеально податливый материал для Зла! Ненависть к себе молниеносно трансформируется в ненависть ко всем – за то, что не остановили, не пресекли, не предвидели. Ненависть к другим переносится куда проще, чем ненависть к себе, это универсальный закон человеческой психики.

Она не имеет права на ошибку.

Василиса плаксиво скривилась и картинно заломила руки. Судорожно вздохнула и со слезами прошептала:

– Слишком сложно. Ты мне слишком дорог, безумно и навечно дорог, чтобы рисковать промашкой! Я просто побуду тут, никуда не пойду и всё, а ты возвращайся. Возвращайтесь оба – у меня не поднимется рука ни на одного из вас.

– Каждое звено должно быть на своём месте, ты слишком сильно натягиваешь цепь – в таком состоянии её легко прорвут, – напряжённо заговорил Елисей-1.

О да, Василиса знала это, и скривиться сильней и пустить слезу ей не составило труда. Собственно, слеза была самой неподдельной. Позади задумчиво молчали, а лицо стоящего перед ней первого директора мучительно исказилось, и он прошептал:

– Пожалуйста, соберись и двигайся ко мне. Вместе мы справимся со всем. Вопреки всем законам Мироздания, я тоже люблю тебя, Василиса.

Она почувствовала, как вмиг захолодело внутри, как сама собой расползлась по лицу дьявольская усмешка и высохли слёзы. Ярость сплела магические нити в толстые канаты, беспощадно хлестнувшие стоящего перед нею Елисея и развеивая в клочки его призрачный образ. Тяжело дыша, она сказала тающим ошмёткам теней:

– Он никогда бы этого не произнёс.

Её обвили тёплые руки, и она приникла к своему прекрасному директору, от избытка эмоций заливая его и силой и слезами.

– Не перестаёшь удивлять – оказывается, в тебе скрывается великий актёрский талант, – хмыкнул настоящий Елисей, нежно, еле касаясь, проводя ладонью по её волосам.

– Надо возвращаться на свой пост, – отстранилась Василиса, усилием воли подавляя подступающую истерику. Все нервные припадки она отложит на потом, до спокойных времён, когда никто не помешает ей кататься по полу и выть в потолок.

– К сожалению, уже несколько поздно: к нам проникла гостья.

– Кто?!

– Хм-мм, пока можно сказать, что Галина Ивановна. Но если она доберётся хоть до одного из нас и ей в рот попадёт хоть капля крови, будем иметь серьёзные проблемы. Разочаровавшись в тебе, как в основе под лича, навь позаботилась о замене. Разумеется, позаботилась заранее.

То, что удерживалось в магическом круге учителями, мало походило на человека вообще и на учительницу измайловской школы в частности. Да уж, в опасные существа преображаются не только обитатели склепов, но и люди обыкновенные. Когда человек отдаётся во власть мелочной злобы, его внешность в принципе меняется не в лучшую сторону: ожесточённое, искажённое враждебностью лицо – малоприятное зрелище. Если взращенные в душе мрак и злобу подогревают потусторонние силы вселенского зла – зрелище ещё более гадкое. Навь меняет подчинившееся ей существо на физическом уровне, приспосабливая его под выполнение будущих задач. Она добавляет когти-кинжалы скрюченным пальцам, звериный оскал острых клыков лицу, исполинской силы тонкому телу и под завязку заливает магией смерти своего новоявленного слугу!

Контур, сотворённый учителями, трещал и искажался – чудовище рвалось на волю. Оно желало убить свою первую жертву и пройти инициацию в полноценного лича, которого практически невозможно умертвить. При виде Василисы, возникшей на берегу в объятиях директора, алые глаза потенциального лича округлились от ярости. Определившись с жертвой, будущая могучая нежить с такой энергией рванула вперёд, что охранный купол над ней не выдержал и брызнул во все стороны яркими искрами.

Кощей и Род одновременно взревели, набрасывая на врага заклинание связывающих пут, но во главе школ недаром всегда ставился высший дух – могучую нежить могла победить только могучая нежить или сплочённый отряд некромантов. С рук Василисы сорвалось изученное до последней чёрточки заклинание Мерлина, и беснующегося монстра замкнуло внутри двенадцатиугольного кольца, образованного из соединённых между собой колонн причудливых призм. Синхронно с ней Елисей залил контур магией – и колонны засияли мертвенным льдистым светом.

– Если схлопнуть контур, она умрёт? – взволнованно спросила Василиса, смотря, как медленно, но верно, убывает уровень магии в призмах, пока они решают, как быть.

– Да, она слишком сильно подпала под влияние потустороннего мира, магия уже воспринимает её как нежить, – подтвердил Род Ваалович. – Вот наглядное доказательство того, сколь неразумно увлекаться неживыми сущностями – ведь её притянула сюда исключительно нежная любовь к нашему суровому директору. Любовь – зло, всё больше убеждаюсь в этом.