Чтение онлайн

Напротив Тафари в огромном мягком кресле-диване, тоже с бокалом в руке, сидел Адиса, его младший брат и, по совместительству, министр обороны новой структуры власти. Отучившись в Великобритании, он был неплохо образован, говорил на нескольких языках и был всецело предан старшему брату.

– Знаешь, Адиса, я бы всё же казнил их всех, – Тафари поднял бокал на уровень глаз и любовался игрой напитка на свету. – Ты же знаешь традиции: в изгнании они начнут формировать свою оппозицию, искать союзников на стороне, строить мне всяческие козни, отвлекая от государственных дел. А сделать-то предстоит немало, сам знаешь. Прежде всего, надо с корнем выкорчевать все эти широко разросшиеся коррупционные метастазы.

Адиса помолчал, обдумывая ответ.

– Позволь мне не согласиться с тобой, брат.

Он встал, подлил брату и себе виски, положив в бокалы по кусочку льда.

– Я попытаюсь обосновать свою позицию. Вспомни Хиссена Хабре, президента Чада. После прихода к власти он утопил страну в крови – казнил больше сорока тысяч человек. Итог: он прослыл кровавым диктатором, от него отвернулось всё мировое сообщество, и Хабре кончил пожизненным тюремным сроком. Другая одиозная личность – Ахмед Секу Туре: захватив в Гвинее власть, он полностью исключил политический плюрализм, сформировал авторитарное государство, создал целую сесть концентрационных лагерей, где были убиты около пятидесяти тысяч человек. В результате из страны сбежали больше миллиона человек, а сам Туре на весь мир прослыл диктатором и самодуром.

Тафари встал и сделал нетерпеливый жест рукой с бокалом:

– Постой, брат, но я не собираюсь заливать страну кровью и бросать всех неугодных в концлагеря. Люди верят мне, они надеются, что при моём правлении исчезнут коррупция, повсеместный беспредел вороватых чиновников, и, в конце концов, при моём грамотном и справедливом правлении вырастет всеобщее благосостояние. Я сделаю свой народ счастливым!

Тафари сел рядом с братом и обнял его за плечи.

– Но этих лживых, жадных, давно проворовавшихся тварей – так называемое правительство – я думаю, всё же лучше казнить. Устроить показательную порку, так сказать, чтобы впредь другим неповадно было. Посмотри на Китай. Получил коррупционер до ста тысяч юаней – тюрьма до десяти лет. Больше трёх миллионов хапнул – смерть с конфискацией всех титулов, заслуг и имущества. Северная Корея вслух не говорит о казнях своих нечистых на руку чиновников, но, поверь, там эта практика тоже в ходу. Во всяком случае, о Чан Сон Тхэке, родном дяде Ким Чен Ына, обвинённом в коррупции и попытке совершить государственный переворот, ничего уже не слышно. И он там не один такой. Иран тоже не афиширует смертную казнь у себя, но она практикуется. В этот же список входят Таиланд, Лаос, Мьянма, Марокко…

На лице Адисы появилась ироничная улыбка.

– И что, во всех этих странах совсем перевелись коррупционеры?

Тафари рассмеялся.

– Ну, знаешь, когда тебе будет светить пуля в лоб или виселица за должностное преступление, ты сто раз подумаешь, прежде чем запускать руку в казну.

Полковник встал и подошёл к окну. По периметру огромного ухоженного двора королевской резиденции стояли вооружённые солдаты, между ними прохаживался капитан Джитуку, только что назначенный новым правителем начальником службы безопасности.

– Пойми, брат, – Адиса подошёл к Тафари и встал рядом. – Сейчас предстоит начать формировать мировое общественное мнение о нас – новой власти. Нам не нужна полная изоляция от мирового сообщества, как это происходит с Северной Кореей. Ни к чему будут и многочисленные международные санкции – мы ведь не настолько богаты, как Россия, чтобы выдерживать их без серьёзного урона для своей экономики. Предстоит всерьёз задуматься об интеграции во всех сферах, а для этого лучше идти по цивилизованному пути. И потом, если отпустить всех этих правительственных чиновников за пределы страны, ты думаешь, они будут представлять хоть сколько-нибудь серьёзную угрозу для нас?

К воротам дворца подъехал чёрный Ford Explorer с дипломатическими номерами, знакомый обоим братьям. К нему поспешил капитан Джитуку.

– А вот сейчас мы посоветуемся по этому вопросу с умным человеком, – улыбнулся Тафари.

– Ты о Брокмане?

– О нём, хитром лисовине, о нём самом, – улыбнулся Тафари, отходя от окна.

Он достал из бара третий бокал и тарелочку с солёными фисташками. Адиса наблюдал из-за шторы, как Джитуку сопровождает приехавшего к входу во дворец.

– Брат, нам обоим известно, что Брокман не только выполняет обязанности военного атташе при посольстве США – он ведь кадровый военный разведчик, – задумчиво произнёс он.

– Ну и что? – хмыкнул в ответ Тафари. – Чем плоха эта профессия? Мне на это плевать, главное – он неглупый человек. Да, понятно, Брокман защищает интересы, прежде всего, своей страны. И я это всегда имею в виду. Но выслушать его мнение мне это не помешает, верно?

В дверях показался Джитуку.

– Сэр, к вам на приём просится военный атташе Брокман.

Тафари внимательно посмотрел на безопасника.

– Через металлодетектор провёл его?

Капитан кивнул.

– Пусть заходит.

Дэнни Брокман был высок, подтянут, всегда чисто выбрит, элегантно одет и улыбчив.

– Господин полковник! – склонился он в полупоклоне, переступил порог зала. – Господин Адиса, – ещё полупоклон.

Конец ознакомительного фрагмента.