Чтение онлайн

Я была просто очень счастлива, что моя малышка снова со мной. Живая, с такими же огромными и любопытными глазками, теплая и нежная. Когда ты обнимаешь любимую кошку, или собаку, или близкого человека, то испытываешь огромное облегчение. Согласитесь, огорчений немало в нашем мире. А самая большая радость от облегчения, что нам не нужно плакать и грустить, что беда миновала и наш счастливый питомец вновь рядом или что наш близкий выздоравливает. Мы настолько привыкаем к нашим животным, не меньше, чем к родным людям, что они становятся частью нас, нашей жизни, нашего распорядка дня. И потеря любимца переживается не менее тяжело, чем потеря близких людей, – любой психолог или психотерапевт вам это подтвердит.

Помню, в ту кошмарную ночь, когда я горевала от неизвестности и страха за Ёжу, я дала обещание больше себе не врать. Например, тот факт, что моя семейная жизнь была уничтожена, я долго старалась не признавать. Было грустно, что ничего не получилось, и мы порой так хотим верить, что однажды все изменится. В ту ночь я точно понимала – если моя кошка выживет, я больше не хочу неопределенности. Все должно наконец стать понятно. И после выписки из клиники я поговорила с мужем, и мы решили разъехаться, попробовать жить порознь, и если разлука покажет, что нам лучше вдвоем, тогда вновь съедемся. Муж снова уехал в Норвегию, а я переехала из его дома в квартиру моих родителей, где давно никто не жил.

Все нужно было начинать с нуля – налаживать быт, делать ремонт, параллельно работать и просвещать людей о поведении кошек. Помню, как приехала с кошкой и поняла, что много чего в квартире нет, – нет нормальных карнизов, холодильник барахлит, и в нем портятся продукты, нет дивана, сантехника протекает. Но было самое главное – желание жить иначе. И со мной рядом был верный друг – Ёжа. У кошки было все: и ее домик, и когтеточки, и игрушки, и головоломки, и лежанки. Я сделала все для того, чтобы дружочку было комфортно. Если честно, я до сих пор живу в состоянии перманентного ремонта, но точно знаю, как было до и как хорошо стало теперь.

Все это было сделано моими усилиями, с помощью друзей и близких. И, конечно, благодаря тем, кто верит в мою работу, занимается с кошками, старается их понять и принять какие-то особенности в поведении.

Однако, оставшись одна, я попала в другую ловушку – трудоголизм и перфекционизм. Помню, как не давала себе спуску, отдыха и каких-либо выходных – вот так чтобы просто лежать и смотреть кино, как все нормальные люди. Этого не было. Я боялась, что кошка снова заболеет и потребуются медицинские расходы, я отказывала себе в женских радостях только потому, что было не до них – кран протекает, потрачу деньги на него или отремонтирую окно. Подобрала и лечила пятерых котят с улицы, пыталась найти им семью, на все это уходили немалые средства.

Я помню, как отказывала родителям в том, чтобы провести с ними целый день, потому что «дела, работа». Я уставала и продолжала работать, выжимая из себя последнее. А потом поплатилась за это решение и образ жизни без умения вовремя остановиться.

Пожалуйста, не делайте таких ошибок! В день, когда я планировала поехать в отпуск вместе с Ёжей в гости к своей коллеге, чтобы вновь (вы не поверите) поработать над блогом и новыми идеями статей и лекций, мой отец позвонил мне и сказал, что ждет «скорую помощь», потому что «маме стало плохо». Я видела ее неделю назад. Мама болела давно – были проблемы с сердцем и суставами еще с молодого возраста. Я бросила не закрывающийся от камеры и штатива чемодан и поспешила к родителям, надеясь, что «это просто переутомление, все должно пройти и нормализоваться». И вот я приехала и увидела свою маму без сознания. Врачи «скорой» суетились, а я не могла поверить своим глазам. Впервые я видела самого родного и близкого мне человека таким беспомощным и беззащитным. Ведь мама – это тот человек, кто всегда нас оберегал и защищал. Мне стало страшно, я взяла похолодевшую руку, внутри меня все сжималось от ужаса.

Я понимала, что никуда не полечу. Что теперь все. Вот таким жестоким способом жизнь показала мне, что пора остановиться. И бежать больше некуда…

Я ехала в «скорой» и не могла осознать происходящее. Как какой-то мираж. У мамы оторвался тромб, а за два дня до этого она перенесла на ногах инфаркт. Об этом никто не подозревал. Меня не было рядом – я работала. Стоит ли говорить, какое чувство вины меня терзало и в тот момент, и позднее?

Маму забрали в реанимацию, несколько дней врачи пытались что-то сделать с тромбом, но перенесенный инфаркт не давал им никакой возможности помочь. Половина мозга, лишившись кровотока, погибла. Мама была парализована, она не говорила. Зато я говорила в те редкие пятнадцать минут, когда мне разрешали зайти в палату, что мне жаль и она самое ценное в жизни, а не мои бесконечные дела.

Помню, даже мысли не допускала, что все закончится плохо. Вечером, после визита к маме в последний раз, я смотрела варианты кушеток для лежачих больных для дома и искала самые лучшие центры реабилитации. А затем звонок… Около полуночи… «Мне очень жаль…» – услышала я и села на пол…

«Этого не может быть» – была единственная мысль в моей голове. Ночь без сна. Я благодарна, что врач позвонил мне, а не отцу, чье сердце могло не выдержать такой новости. Когда я приехала в 6 утра в субботу, отец догадался, по какому поводу…

Началась жизнь как в пелене, вязком и густом тумане. Мы что-то делали, ездили в морг, выбирали гроб и прочее… Я всего этого почти не помню… Помню, как провалилась в этот туман. Меня самой словно не стало…

Моя кошка притихла. Она просто приходила ко мне и ложилась в ноги. Она не просила игр и развлечений. Обычно веселая и любопытная, она стала тихой и внимательной ко мне. Кошка просто была рядом. Они все понимают без слов…

Я стала как робот. Накануне похорон пристроила предпоследнего котенка из спасенных с улицы, а сразу после отправки его в другой город пошла выбирать черное платье в какой-то привокзальной комиссионке.

Дома все еще оставался один мальчик – он плакал от одиночества. А у меня не всегда были силы, чтобы им заниматься. Я впала в какое-то состояние амебы. Просто усилием воли поднимала себя с кровати, умывалась, шла на кухню, что-то делала, даже толком не осознавая, что именно.

На помощь пришел знакомый блогер. Для котенка нашлась семья в Москве, и по этому поводу парень просто приехал и доставил его к людям. Пельмеш (так его назвали) теперь живет в столице и процветает.

А я тем временем затухала. Мой отпуск заканчивался, и уже была плотная запись. Несмотря на то что многие читатели блога были в курсе произошедших событий, мне постоянно писали. Я сделала огромную ошибку, что не могла отказать в работе в то непростое время. Мне самой нужна была помощь. Я была потрясена. И вместо того чтобы вдоволь погоревать, я пыталась создать иллюзию, что жива, и вновь приносить пользу людям. Лишь спустя полгода я поняла, какую ошибку сделала, – я продлила свое горевание настолько, что оно еще долго давало о себе знать.

Через призму моего горя проблемы других людей с кошками казались какими-то надуманными и «высосанными из пальца». Я почувствовала, что ресурса на понимание и эмпатию к владельцам у меня просто не осталось.

В тот момент я впервые поняла, что один в поле не воин. И позвала на помощь Веру, мою коллегу. Вдвоем нам стало проще, а по особенно запутанным и сложным историям мы созванивались и разбирались вместе. Это очень ценно, когда люди одной профессии не враждуют, а объединяются и помогают друг другу, особенно в трудную минуту.

В тот момент мелькнула мысль: «А почему я столько времени работала одна? Ведь были друзья-зоопсихологи». Ответ на вопрос простой и достаточно распространенный в наше время – перфекционизм и чувство гиперконтроля, с которым я на данный момент успешно справилась. Со всех сторон нам транслируют, что нельзя останавливаться и надо работать. Еще до времен распространения интернета мне транслировали это родители, которые практически никогда не отдыхали. Вы знаете, перфекционизм доводит до крайностей. Ты начинаешь думать, что никто лучше тебя не поработает. Или даже на одном уровне с тобой. Но я сломала этот шаблон – знала, что Вера справится не хуже меня.