Чтение онлайн

— Что ты наделал?

— Я спас мир. Освободил человечество.

— И отомстил.

— Одно другому не мешает.

— Ты трус.

— Я изменил мир!

— А если ты просто марионетка этого существа из Запределья, как и утверждал Вседержитель? Кельсер, вдруг у тебя нет иной судьбы, кроме как делать то, что тебе говорят?

Он подавил вспышку безумия и пришел в себя, но хрупкость собственного рассудка хорошего настроения не добавляла. В Ямах он тоже был немного не в своем уме. Однажды, сидя в тишине и уставившись на текучий туман, из которого состояли стены пещеры, Кельсер осознал тайну, скрытую еще глубже.

Он был немного не в своем уме все время после Ям.

Отчасти поэтому он сначала не поверил, когда с ним кто-то заговорил.

— Такого я не ожидал.

Встряхнувшись, Кельсер с подозрением повернулся. Неужели галлюцинация? Если достаточно долго всматриваться в туман, можно увидеть все что угодно.

Однако перед ним оказалась не фигура из тумана, а парень с белоснежными волосами, угловатыми чертами лица и острым носом. Он показался Кельсеру смутно знакомым.

Парень сидел на полу, согнув ногу и уперев ладонь в колено. В руке — какая-то палка.

Стоп… нет, он сидел не на полу, а на предмете, который будто плавал в тумане. Белый, похожий на бревно предмет наполовину погрузился в туманный пол и покачивался, как корабль на воде. Палка в руке парня была коротким веслом, а вторая нога — та, что не задрана, — покоилась на бревне и смутно виднелась сквозь туман.

— Ты совсем не умеешь делать то, что от тебя ждут, — сказал парень.

— Ты кто такой? — Прищурившись, Кельсер шагнул к краю тюрьмы. Это не галлюцинация. Он отказывался верить, что его рассудок настолько плох. — Дух?

— Увы, смерть мне не идет. Портит цвет лица, знаешь ли.

Парень изучал Кельсера с понимающей улыбкой.

Кельсер сразу его возненавидел.

— Застрял тут? В тюрьме Ати… — Парень цокнул языком. — Подходящее возмездие за все, что ты натворил. Даже немного поэтично.

— И что же я натворил?

— Разрушил Ямы, мой покрытый шрамами друг, единственную перпендикулярность на планете, до которой можно было сравнительно легко добраться. А эта перпендикулярность очень опасная, с каждой минутой опасность возрастает, и ее трудно найти. По сути, ты покончил с перевозками через Скадриал. Обрушил целую торговую систему, хотя, признаться, вышло забавно.

— Кто ты? — спросил Кельсер.

— Я? Бродяга. Негодяй. Последнее дыхание пламени, сотворенное из тающего дыма.

— Какое-то… никчемное шутовство.

— В нем я тоже знаю толк. — Парень вскинул голову. — И даже очень, если честно.

— И ты утверждаешь, что не мертв?

— Будь я мертв, зачем мне это? — Бродяга пристукнул веслом по носу бревна-суденышка.

Оно покачнулось, и Кельсер наконец разобрал, что перед ним. Свесившиеся в туман руки, которые он не сразу заметил. Поникшая голова. Белый саван, скрывающий очертания.

— Труп, — прошептал он.

— О, Красавчик просто дух. В этом субастрале очень трудно передвигаться: любой в физической форме рискует провалиться в туман и падать, возможно, целую вечность. Так много мыслей сливаются в то, что ты видишь вокруг, и нужно что-нибудь понадежнее, чтобы тут путешествовать.

— Ужасно.

— Сказал мужик, который выстроил революцию на спинах мертвых. По крайней мере, я обошелся всего одним трупом.

Кельсер скрестил руки на груди. Парень оставался настороже: беззаботно разглагольствовал, но внимательно наблюдал за Кельсером и держался подальше, будто обдумывал нападение.

«Ему что-то нужно, — решил Кельсер. — Может, что-то от меня?» Нет, парень искренне удивился, когда обнаружил Кельсера. Он явился к Источнику. Хотел погрузиться в него, получить власть? Или просто взглянуть на существо в Запределье?

— Что ж, ты явно парень не промах, — сказал Кельсер. — Не поможешь ли мне выбраться из этой передряги?

— Увы, — ответил Бродяга. — Твое дело дрянь.

У Кельсера упало сердце.

— Да, ничего не поделать, — продолжил Бродяга. — От этой рожи тебе никуда не деться. На этой стороне у тебя проявились те же черты, а значит, даже твоя душа смирилась с тем, что ты выглядишь, как полный ур…

— Ублюдок, — перебил Кельсер. — На секунду я повелся.

— Вот уж явная ошибка. Полагаю, в этой комнате только один незаконнорожденный, и это не я. Разве что… — Бродяга постучал веслом по голове трупа. — Как насчет тебя, Красавчик?

Труп, как ни странно, что-то пробормотал.

— Родители в счастливом браке? Еще живы? Серьезно? Сочувствую их утрате. — Бродяга невинно улыбнулся Кельсеру. — У нас ублюдков нет. Что насчет тебя?

— Уж лучше быть ублюдком по рождению, чем по собственному выбору. Я признаю правду о себе, если ты сделаешь то же самое.

Бродяга усмехнулся, в глазах загорелся огонек.

— Недурно, недурно. Пока мы не ушли от темы, скажи-ка, кто ты: скаа благородных кровей или аристократ с интересами скаа? Какой половины в тебе больше, Выживший?

— В целом, — сухо ответил Кельсер, — мои знатные родственнички последние сорок лет пытались меня уничтожить, стало быть, больше склоняюсь к скаа.

— А-а-а. — Бродяга подался вперед. — Но я не спрашивал, кто тебе больше нравится. Я спросил, кто ты.

— Это важно?

— Это интересно. И этого мне достаточно.

Бродяга наклонился к трупу и вытащил что-то у него из кармана — нечто сияющее. Кельсер не мог сказать, сияет оно само по себе или просто сделано из металла.

Сияние погасло, когда Бродяга приложил предмет к своему судну и, попытавшись за кашлем скрыть от Кельсера свои действия, украдкой приладил часть свечения к веслу. Когда он опустил весло в туман, судно приблизилось к Источнику.

— Есть ли способ вытащить меня из этой тюрьмы? — поинтересовался Кельсер.

— А если так: устроим состязание в оскорблениях, — предложил Бродяга. — Победитель получает право задать вопрос, а проигравший должен ответить чистую правду. Я начну. Что это: мокрое, уродливое и со шрамами на руках?

Кельсер вскинул бровь. Судя по тому, как Бродяга подгребал ближе к тюрьме, все его разглагольствования служили отвлекающим маневром. «Он собирается прыгнуть в Источник, — подумал Кельсер. — Хочет застать меня врасплох».

— Нет догадок? — спросил Бродяга. — Ответ — любой, кто проводит время с тобой, Кельсер, поскольку все кончится тем, что он вскроет себе вены, врежет себе по морде и утопится, чтобы позабыть о встрече. Ха! Ладно, твоя очередь.