Чтение онлайн

Однообразные дни тянулись один за другим. На рассвете Либертэ будил стражник и сквозь дверное окошко протягивал ей завтрак. Это было нечто отдаленно напоминающее кашу – жидкое и пресное варево с капелькой молока. Пленница тщательно прожевывала безвкусную массу. Ведь следующий прием пищи был только вечером. Между завтраком и ужином время текло особенно медленно. Либертэ снова и снова возвращалась мыслями к тому, что ей пришлось испытать. Она слышала, что другие пленники весь день выполняли тяжелую работу. Ее же не выпускали из камеры.

Изредка за ней приходила стража. Ей сковывали руки и ноги, завязывали глаза, предполагая, что она воздействует на людей гипнозом. Затем отводили в комнату, где сидел следователь с прямой спиной, все время один и тот же. Он-то и сообщил ей о смерти Мишель Лансьен и удивился, когда она разрыдалась. Мужчина задавал ей много вопросов, большинство из которых Либертэ оставляла без ответа. Ее просили назвать имена Кровавых братьев; но, если она это сделает, если расскажет о Веритэ и всех остальных, – разве не подпишет она себе тем самым смертный приговор? Ведь тогда у следствия не будет сомнений, что Либертэ – Кровавая сестра. Поэтому большую часть времени она молчала, отвечала «не знаю» или «простите, но я не могу вам помочь». При этом в горле у Либертэ стоял ком, и ее трясло от страха. Однажды следователь не выдержал, вышел из себя и ударил кулаком по столу.

– Тебе повезло, что ты еще совсем девчонка! – закричал он, грозя пальцем. – Иначе я бы нашел способ заставить тебя заговорить. С твоими дружками мы так церемониться не будем!

И он снова ударил кулаком по столу. «На самом деле он хочет ударить меня», – подумала Либертэ.

Дни были тягостными, но с некоторых пор еще тягостней стали ночи. Либертэ сидела на кровати, прижав колени к груди, и с замирающим сердцем ждала, пока часы пробьют полночь. Чтобы унять волнение, она старалась дышать как можно медленней. Вчера эта женщина не приходила. Может быть, она не придет и сегодня? А что, если у нее много дел? Раз, два, три удара… Девушка скрестила пальцы под одеялом. Дама всегда приходила ровно в полночь и никогда после. Наверняка она это делала специально, подумала Либертэ. Воображает себя актрисой. Разыгрывает спектакль. Только очень уж страшный.

На предпоследнем ударе дверь отворилась, и пространство наполнил одуряющий аромат жасмина, заглушая привычные запахи капусты и сырости. В камере словно расцвел чудесный сад. Либертэ сжала кулаки и зажмурилась. Малыши-близнецы, ее брат и сестра, всегда так делали, когда видели что-то пугающее. Им казалось, чтобы стать невидимкой, стоит просто закрыть глаза.

– Добрый вечер, Либертэ! – ласково поздоровалась Веритэ де Могарден.

Затрещал люксоматон, мягко прошелестела ткань. Либертэ открыла глаза. Графиня, улыбаясь, сидела рядом с ней на кровати. Аромат ее духов заполнял всю камеру. Когда Веритэ явилась к ней в первый раз, Либетэ сразу же узнала ее благодаря подробному описанию Натанаэля.

– Уходите сейчас же! – вскрикнула девушка.

Веритэ сделала вид, что не слышит. И, как и во время предыдущих визитов, достала из сумки кусок сыра, неуспевший остыть мясной пирог и пузатое красное яблоко, которое так и просилось в рот. Либертэ отвела глаза, стараясь не слушать голос протестующего желудка. Чувствовать запах еды было для нее пыткой.

– Я сегодня ненадолго, – предупредила графиня. – У меня важная встреча. Тебе следовало бы поужинать до моего ухода.

Соблазн был велик, но Либертэ удержалась. Так же, как и в предыдущий раз, она отрицательно покачала головой. В животе предательски заурчало.

– Мне от вас ничего не нужно, – сказала она. – Я не скажу вам, где Книга.

Веритэ возвела глаза к небу, затеребила висевший на шее крестик. Парализованная рука лежала в складках шелковой шали с длинной бахромой. Красиво уложенные темные косы подчеркивали белизну лба. Роскошное траурное платье с кружевным подолом было застегнуто на все пуговицы. Черный фон оживляли ожерелье и серебряные браслеты, блестевшие в темноте.

– Либертэ, поверь мне, тебе неоткуда ждать помощи! – чуть помедлив, сказала она. – Никто не вызволит тебя отсюда. Управительницы больше нет, и на друзей ты тоже больше не можешь рассчитывать.

– Друзей? – невольно переспросила пленница.

Как Веритэ ни пытала ее вопросами, Либертэ так и не сказала ей ни слова о Кармине и Натанаэле. В последний раз они виделись на Играх века, а разговаривали – по телефону, когда Кармина смогла дозвониться в башню. Она тогда поклялась Либертэ освободить ее, чего бы ей это ни стоило. «Я сама за тобой приду, если потребуется», – сказала она тогда. С тех пор от нее не было никаких новостей. Либертэ старалась убедить себя, что у Кармины и Натанаэля все в порядке. Конечно, они не могут вызволить ее так просто. Но, может быть, прямо сейчас они разрабатывают план по ее спасению? Друзья не забудут ее, в этом Либертэ ни секунды не сомневалась. Но иногда ее охватывало отчаяние и она представляла их мертвыми. А что, если они погибли при взрыве? Или их пристрелил Сильвестр, верный прислужник Веритэ?

– Да-да, я говорю о твоих друзьях, – продолжила графиня. – У Кармины все хорошо.

Либертэ несмело улыбнулась. Значит, Кармина жива. Она была готова поблагодарить Веритэ за хорошую новость, но графиня холодно продолжила:

– На твоем месте я бы не ждала от нее никакой поддержки. Помни, она – лясникамка! А ты – Кровавая сестра.

Улыбка Либертэ угасла.

– За что мне это проклятие! – простонала она.

– Если Натанаэль сказал правду и ты действительно расшифровала Книгу, ты должна знать, что это не проклятие, а грозное оружие против наших врагов. И это оружие могло бы стать еще мощнее, если бы ты передала Книгу д’Омбревиля мне!

Либертэ с трудом сглотнула.

– Я не хотела говорить о Натанаэле, но, думаю, тебе следует знать, что он нас покинул.

Сердце пленницы на секунду остановилось, затем забилось с удвоенной силой. Она посмотрела Веритэ прямо в глаза.

– Вы лжете!

Графиня покачала головой.

– Я никогда не лгу. Твой друг отказался подчиняться Кровавым братьям. Он пытался угнать аэростат и спасти управительницу. Но «Дух Коммуны» разбился где-то во Франции. Все погибли.

Либертэ почувствовала, что ей нечем дышать. От запаха жасмина у нее разболелась голова. Неужели Натанаэль умер? От этой мысли ее бросало то в жар, то в холод. Она впилась ногтями в руку, чтобы не разрыдаться. Веритэ наклонилась и мягко коснулась ее пальцев. В ее зеленых глазах читалось искреннее сочувствие.

– У тебя никого не осталось, кроме меня и Братьев.

Либертэ отвела руку.

– Не трогайте меня!

– У нас с тобой много общего, – не смутившись, продолжила графиня. – Ты попала под очарование Лариспема. Поверила, что это город равенства и справедливости. Но посмотри, что они с тобой сделали! Как безжалостно они с тобой обошлись! Лариспем лишил меня всего, что у меня было. Мою семью уничтожили. Я сама выжила чудом. Была ранена. Меня подобрал мужчина, который меня…

Веритэ прервалась. Тронула парализованную руку. Затем продолжила, пристально глядя на Либертэ:

– Разве ты не хочешь отомстить? Сделать так, чтобы твоя семья заняла подобающее ей место в новом Париже, который я собираюсь возродить?

– Нет! Я не такая, как вы! – воскликнула мастерица.

Веритэ с усмешкой приподняла бровь.

– Неужели?

Либертэ вспомнила о гадком библиотекаре и о Лакжи, которому она приказала броситься вниз с башни Верна. Веритэ была права. Она ничем не лучше. И хотя в тот день ею двигали гнев и отчаяние, она действительно хотела убить Лакжи. При воспоминании о сделанном ее затошнило.