Чтение онлайн

Исходя из этого, президент полагал, что мы, не нанося ущерба ни одной из этих трех целей, были в состоянии предложить Советам присоединиться к нам и сделать [эту программу] эффективной и необременительной для обеих стран [283] .

И все же почему Кеннеди вновь пригласил Советский Союз присоединиться к Соединенным Штатам в осуществлении пилотируемого полета на Луну? Ответ на этот вопрос прольет свет как на советско-американские отношения в тот период, так и на некоторые особенности осуществления программы «Аполлон», и даже отчасти — на лунную программу СССР. Следовательно, он заслуживает, чтобы мы немного вернулись назад и посмотрели на события, предшествовавшие выступлению американского президента в ООН.

Несмотря на то, что многие в Вашингтоне буквально смаковали победу США в противостоянии с СССР вокруг ракет на Кубе, у президента был иной взгляд на положение вещей. Администрация Кеннеди дала понять, что глава Белого дома «не желает видеть никаких попыток словом или делом эксплуатировать поражение Советского Союза». Известно высказывание Кеннеди: «Если кто-нибудь и выиграл в данном кризисе, то это будущие поколения». Вскоре после разрешения конфликтной ситуации вокруг Кубы президент в ходе встречи с первым заместителем Председателя Совета Министров СССР А. И. Микояном весьма прозрачно намекнул, что США добровольно уберут свои ракеты из Турции и Ирана и что США «искренне стремятся» к улучшению отношений с СССР, невзирая на события вокруг Кубы [284] .

В последующие после этой встречи месяцы «главной заботой президента в области внешней политики было найти пути, которые могли бы привести к истинной разрядке в отношениях с СССР и создать для этого соответствующие предпосылки» [285] .

Об этом Кеннеди прямо сказал в ходе выступления в Американском университете в Вашингтоне 10 июня 1963 г.: «…И Соединенные Штаты, и Советский Союз со своими соответствующими союзниками одинаково глубоко заинтересованы в справедливом и настоящем мире, а также в прекращении гонки вооружений. Соглашения по данным вопросам как в интересах Советского Союза, так и в наших. Даже от наиболее враждебно настроенных государств можно ожидать соблюдения обязательств по договорам, если эти договоры соответствуют их интересам.

Так что давайте не закрывать глаза на существующие между нами различия, но, в то же время, давайте обратим внимание на наши общие интересы и средства, посредством которых эти различия могут быть преодолены» [286] .

Несмотря на то, что цель, поставленная Кеннеди — первыми высадиться на Луну, восстановив тем самым престиж и самоуважение нации, была в целом положительно воспринята в обществе и политических кругах США, ее достижение столкнулось с немалой долей критики и непонимания внутри страны. Первыми, кто проявил недостаток солидарности с политикой президента в космосе, были, как ни странно, руководители НАСА — организации, чье благосостояние напрямую зависело от мощной космической программы.

21 ноября 1962 г., в ходе одного из совещаний в Белом доме Кеннеди подчеркнул, что экспедиция на Луну была «наиболее важной целью США». Тем самым он дал понять, что основные средства, отведенные на национальную космическую деятельность, будут «влиты» именно в лунную программу. Глава НАСА Уэбб выразил несогласие с подобной постановкой вопроса, отметив, что цель — не просто полет на Луну, а достижение всеобъемлющего «превосходства в космосе». И добавил, что не возьмет на себя ответственность за недостаточно сбалансированную программу. Подобное высказывание неприятно удивило президента — он считал руководителя НАСА своим единомышленником. Видимо, стремясь не дать чувству огорчения и разочарования повлиять на профессиональные отношения с Уэббом, Кеннеди попросил его изложить свою позицию в письменном виде. Президент, по собственным словам, хотел на основе этой записки понять, действительно ли глава агентства работает вместе с ним или нет [287] .

Уэбб такую записку предоставил. Среди важнейших элементов «превосходства в космосе» он отметил следующие:

• самый широкий спектр научных исследований как космоса, включая планеты Солнечной системы и само Солнце, так и Земли из космоса;

• разработка передовых технологий, позволяющих выводить большие грузы на околоземную орбиту, а также обеспечивать полеты к другим планетам;

• кардинальное развитие двигательных установок;

• создание новых приборов и систем жизнеобеспечения для длительных пилотируемых полетов;

• разработка методов передачи значительных объемов данных на большие расстояния;

• отработка маневрирования и стыковки в космосе, в том числе с «недружественными» космическими аппаратами, в военных целях;

• создание технологий, обеспечивающих посадки на Луну и другие планеты, а также вхождение в плотные слои атмосферы с высокими скоростями;

• отработка процесса изготовления, сборки и проверки качества космических аппаратов с целью увеличения продолжительности их эксплуатации в космосе от месяцев до лет;

• постоянное повышение уровня компетентности государственных исследовательских и испытательных центров, а также промышленности и высших учебных заведений в вопросах освоения космоса, с целью более эффективного выполнения ими поставленных задач [288] .

Кеннеди согласился со многими доводами этой записки и впоследствии преподносил грядущие полеты американцев на Луну именно как способ комплексного развития «космических мускулов» США. Но ощущение того, что даже в глазах руководства НАСА лунная программа не обладает магнетизмом, способным оправдать притяжение к ней всех средств, отводимых в Соединенных Штатах на космос, у президента, безусловно, осталось.

Следующая волна критики накатилась на программу «Аполлон» со стороны научного сообщества США. Фили Абельсон, редактор престижного журнала «Сайенс» [«Science»] (русск. — наука) заявил, что провел опрос среди «ученых, не связанных собственными интересами с НАСА». Согласно результатам опроса, 110 человек высказались против этой программы и лишь 3 — «за». Выступая на слушаниях в сенате, Абельсон отметил, что «пилотируемое исследование космоса имеет ограниченную научную ценность, и ему была предана весьма неадекватная значимость». Кроме того, по мнению редактора, «отвлечение талантов на космическую программу наносит или нанесет прямой и непрямой ущерб практически каждой области науки, техники и медицины» [289] .

Досталось лунной программе и со стороны американского политического истеблишмента. Сенатор Уильям Фулбрайт, председатель комитета по международным отношениям, заявил, что «приоритет, отдаваемый [«Аполлону»], является рецептом несчастья». И даже бывший президент Дуайт Эйзенхауэр отметил в популярной американской газете «Сэтурдэй Ивнинг Пост» [«Saturday Evening Post»], что «гонка к Луне, которая неизбежно приведет к расходу больших денежных сумм и увеличит наш долг, является неверным шагом» [290] . Впрочем, возможно, экс-президент, критикуя энергичные действия Кеннеди в области космоса, пытался таким образом оправдать собственную пассивность в данном направлении, из-за чего Америка упустила шанс стать первооткрывателем космоса.

По мнению американских исследователей программы «Аполлон», ее «медовый месяц», состоявший в беспрекословном выделении конгрессом требуемых сумм на лунную экспедицию, неком эйфорическом порыве всей американской нации — «Вперед, на Луну!» и единодушии основных «кормчих» данной программы относительно путей и темпов ее осуществления, закончился уже в 1962 г. В первой половине этого года в НАСА начались дебаты о том, по какой схеме лучше реализовать пилотируемый полет на Луну. Рассматривались два варианта. Первый, отстаиваемый центром в Хьюстоне, предлагал разделение подлетевшего к Луне комплекса на командный и лунный модули, после чего все операции по доставке астронавтов на естественную спутницу Земли, а затем обратно на командный модуль, должен быть взять на себя лунный модуль. Этот вариант назывался «рандеву на лунной орбите». Однако существовал и другой, предлагаемый центром в Хантсвиле, который возглавлял сам фон Браун. От первого он отличался тем, что лунный пилотируемый комплекс собирался на земной орбите, оттуда летел на Луну, садился на ее поверхность, как единое целое, а после в таком же виде взлетал и возвращался на околоземную орбиту. Назывался этот вариант «рандеву на земной орбите».