Чтение онлайн

— Арман, нет!.. — прошептала она, но он еще крепче прижался к упругим круглым ягодицам, чтобы показать, как он распалился и как сильно жаждет обладать ею.

— Раздвинь ноги чуть-чуть, — пробормотал он; губы касались ее уха, а запах духов щекотал ноздри.

— Но это безумие! — проговорила она. Однако страсть оказалась сильнее осторожности, и стройные ноги раздвинулись достаточно широко, чтобы Арман смог погладить вожделенное сокровище.

— Он заметил нас! — воскликнула Мадлен. — Посмотри, он открыл окно в машине!

Она была права. Там, где они несколько секунд назад видели оконное стекло машины, теперь маячило бледное пятно, которое могло быть только лицом Пьера-Луи. Но определить выражение этого лица было невозможно, размытая клякса — вот все, что было видно сверху.

Арман целовал затылок Мадлен, в то время как кончик среднего пальца осторожно проникал во влажное углубление.

— Он не может нас видеть, — уверял он.

— Какая жалость, — последовал неожиданный ответ. — Ему бы пошло на пользу!

Мадлен определенно возбудилась. Возможно, причиной тому было горькое удовольствие, которое она испытывала, воображая реакцию мужа, когда бы он узнал, что она позволила Арману, стоя у окна. Или же до такого состояния ее довели ласковые пальцы и сладостная дрожь, волнами пробегавшая по животу.

— Что я говорю? — опомнилась она. — Он не должен ничего знать, иначе у него появится предлог, который ему так нужен, чтобы бегать за этой девкой! Нет, он не получит от меня такого подарка. Прекрати немедленно!

Арман жарко дышал ей в ухо, забавляясь ее нерешительностью. Намерения менялись каждую секунду с быстротой колебания маятника. «Да» говорила она, потому что была возбуждена и хотела, чтобы Арман продолжал ласки; и она говорила «нет», желая остановить его, потому что муж был совсем рядом, в такси на противоположной стороне улицы.

Несмотря на беспочвенную тревогу, что их могут увидеть, и на не совсем искренние возражения, потайной бутон набух и увлажнился под пальцами Армана. Она завела руки за спину и дотронулась до живота любовника. Ощутив твердость вздыбленной плоти, она негромко вскрикнула.

— Ты ведешь себя непростительно, — сказала она мягко. — Пьер-Луи доверил тебе такое важное дело — и как же ты справляешься с ним? Или ты его заместитель? Должна ли я понимать так, что это мой муж ласкает меня в твоем лице?

— Ни в коем случае, — возразил Арман. — Ласкаю тебя я, моя чудная Мадлен, и то, что ты держишь в руках, принадлежит тоже мне, и никому другому.

— Тогда ты должен признать, что предал доверие давнего друга. Не говоря уж о том, что Пьер-Луи тебе родня! Тебе не стыдно?

— Нисколько, радость моя, — спокойно ответил он, при этом его пальцы резвились во влажном углублении.

— А если он узнает, что ты обманул его, заставив меня уступить твоим желаниям, как ты будешь оправдываться?

— Разве я заставляю тебя, Мадлен? — прошептал он, касаясь губами ее уха. — Ты любишь такого рода принуждение так же сильно, как и я. Если бы я мог, то заставлял бы тебя уступать каждое утро, и каждый полдень, и каждый вечер, и каждую ночь.

Арман приготовился играть с Мадлен до тех пор, пока она не перейдет черту и не окажется целиком во власти страсти, если иначе невозможно уговорить ее отдаться. Но, как часто бывает между мужчиной и женщиной, давно состоящими в любовных отношениях, от Армана не потребовалось столь грандиозных усилий.

— Хорошо, пойдем, — пробормотала она, — мы можем лечь на диван.

— Нам не нужен диван, давай останемся здесь — у окна.

— Но… так нельзя! — возразила Мадлен. Она угадала его тайный замысел и была потрясена. — Мы не можем здесь, Пьер-Луи наблюдает за нами!

— Ты только что сказала, что тебе все равно, видит он нас или нет, — напомнил Арман.

— Но тогда было совсем другое дело! Ты всего лишь трогал меня, мы не переступали границ, — ответила она, демонстрируя очаровательное, а иногда весьма раздражающее, отсутствие логики, часто свойственное хорошеньким женщинам.

— Пьер-Луи не наблюдает за нами. — Уловка Мадлен рассмешила Армана. — Наблюдаешь ты, а это совсем не одно и то же.

И не дав возможности продолжить бесполезный спор, к которому, он знал, не следовало относиться серьезно, Арман сбросил широкий пеньюар с плеч любовницы. Шурша, тот упал на пол между ними, и Арман ощутил тепло гладкого тела под тонким, как паутина, шифоном ночной рубашки.

— Но это невозможно! — воскликнула Мадлен. — Такое случается только во сне, а не на самом деле.

Арман положил руки на ее бедра и несколько изменил положение ее тела, так чтобы поза соответствовала его намерениям. Она подчинилась легко и без возражений, как будто сотни раз проделывала такое раньше, хотя Арман был уверен, как был бы уверен любой на его месте, что Пьер-Луи никогда не бывал настолько изобретательным, ублажая свою жену. И тем не менее, словно повинуясь некоему врожденному женскому инстинкту, она наклонилась вперед, приподняв обнаженные ягодицы.

Комната освещалась лишь отблесками уличных фонарей, проникавшими сквозь шторы, но и этого света было достаточно, чтобы Арман разглядел расставленные ноги в прелестных голубых атласных туфлях, крепко упершиеся в пол в полуметре от стены, и сложенные руки, ухватившиеся за подоконник в поисках опоры. Мадлен нагнула голову и прижалась щекой к тыльным сторонам ладоней — она казалась воплощением покорности. Однако она не забыла позаботиться о том, чтобы ей по-прежнему видна была улица в узкую щель, проделанную между стеной и занавеской.

— Невозможные вещи гораздо чаще происходят в действительности, чем в снах, — сказал Арман; его разбирало любопытство. — Ты часто видишь эротические сны?

— О, да, — ответила она, часто и прерывисто дыша.

— А я в них бываю? Тебе снится, как мы с тобой занимаемся .всякими приятными вещами?

— Я вижу, тебя задело за живое, — сказала Мадлен.

— Ты расскажешь мне об этих снах? — спросил он взволнованно, его рука, скользнув вниз по обнаженной спине, ласкала раздвоенный холмик, приблизившийся к нему, благодаря новой позе Мадлен. — Если ты сейчас вспомнила о них, они должны быть безумно интересны. Я горю желанием послушать!

— Не сейчас, — проговорила она, — не сейчас, Арман.

— Но когда-нибудь расскажешь? — настаивал он.

— Может быть… — прошептала она, но похоже было, что ей не очень хотелось делиться с ним интимными подробностями сновидений.

Арман прекратил допытываться, сейчас важнее было другое — наступал самый ответственный момент. Он расстегнул пояс брюк, и они гармошкой сложились вокруг лодыжек, затем, поддерживая рукой воздушную ночную рубашку, собранную вокруг талии Мадлен, он направил на нее вздыбленное орудие страсти. Он не мог сдержать дрожь когда раздвигал бедра, устремляясь в ее маленький дворец.