Тайны мозга. Почему мы во все верим
Шрифт:
Тем не менее я могу ошибаться, и не кто иной, как эволюционный теоретик Ричард Докинз, возразил мне по этому самому вопросу после того, как директор его фонда снял в коротком видеоматериале для YouTube меня в костюме инопланетянина, объясняющим, почему я считаю, что шансы на существование разумных и технически развитых инопланетян вроде тех, которых мы видим в фильмах и слышим в рассказах о похищениях, близки к нулю. [230] Докинз писал:
Я согласился бы [с Шермером] и поспорил против того, что инопланетяне – двуногие приматы, и думаю, что об этом стоило заявить, но, по-моему, он сильно переоценивает вероятность обратного. [Палеонтолог из Кембриджского университета] Саймон Конуэй-Моррис, авторитетом которого невозможно пренебречь, считает весьма вероятным то, что инопланетяне действительно окажутся двуногими приматами. [Эволюционный биолог из Гарвардского университета] Эд Уилсон по меньшей мере не отказывается высказывать предположение, что, если бы не катастрофа в конце мелового периода, динозавры могли бы произвести нечто вроде прилагающегося.
230
Этот видеоматериал можно посмотреть здесь: http://www.youtube.com/watch?v=JKAXrmkx12g.
Я отвечал Докинзу в духе приведенного выше, что если бы появление разумной, технологически развитой двуногой гоминиды имело определенную степень неизбежности ввиду особенностей развития эволюции, тогда это появление случилось бы уже не раз. Ответ Докинза показателен:
Вы бросаетесь из крайности в крайность. В том эпизоде фильма вы подразумеваете ошеломляющую редкость, такую редкость, что не ожидаете появления двух гуманоидных форм жизни в целой вселенной. Теперь же вы говорите об «определенной степени неизбежности» и справедливо указываете, что определенная степень неизбежности предсказывала бы эволюционирование гуманоидов на Земле не один раз, а более! Так что да, можно сказать, что гуманоиды весьма маловероятны, но не обязательно настолько маловероятны! Все, что относится к «определенной степени неизбежности», подразумевает миллионы и даже миллиарды гуманоидных форм жизни во вселенной просто потому, что количество доступных планет настолько велико. Так вот, мое предположение – среднее между двумя вашими крайностями. Я согласен с вами, что гуманоиды редки; об этом свидетельствует уже тот факт, что на Земле они эволюционировали только один раз. Вместе с тем я полагаю, что гуманоиды не настолько редки, чтобы статистически превосходные степени, которые вы позволили себе употребить в видеоматериале, оказались оправданными. [231]
231
Личная переписка, 19 августа 2009 года.
Уместное замечание. Однако наша с Докинзом проблема заключается в нашем шовинизме. Как говарил Карл Саган, мы углеродные шовинисты. И вместе с тем кислородные, температурные, позвоночные, млекопитающие, приматные шовинисты и многие другие. Шовинистические представления о том, что представители ВР будут общаться посредством радиосигналов, что их интеллект примет форму, схожую с нашей, и особенно о том, что они социальные существа, создающие цивилизации – антропоморфизмы, не имеют никакой основы в действительности. Мы не в состоянии общаться даже с такими разумными земными существами, как человекообразные обезьяны и дельфины, так что с нашей стороны слишком самонадеянно считать, что мы сумеем расшифровать сообщения представителей внеземного разума, опередивших нас в развитии на миллионы лет.
Рис. 8. Двуногий динозавр как разумный инопланетянин
Если бы историю жизни на Земле можно было запустить повторно, могли бы некоторые из выживших динозавров стать двуногими пользователями орудий? Палеонтолог Дейл Э. Рассел полагает, что из двуногого динозавра мог бы в ходе эволюции развиться рептильный гуманоид, изображенный здесь Мэттом Коллинзом по оригинальной иллюстрации Рассела в издании Д. Э. Рассела и Р. Сегина «Реконструкция маленького теропода мелового периода Stenonychosaurus inequalis и гипотетического динозавроида», Национальные музеи Канады, Национальный музей естественных наук, 1982.
В этом случае у меня есть сильные подозрения, что наша слепота объясняется тем, что я называю «комплексом Протагора» – «человек есть мера всех вещей», – когда мы проецируем себя на инопланетных Других. Для сравнения рассмотрим неандертальцев. Если хваленый интеллект приматов настолько высок, почему же они не выжили?
Неандертальцы как инопланетяне
Неандертальская ветвь отделилась от нашего общего предка примерно 690–550 тысяч лет назад, неандертальцы появились в Европе по меньшей мере 242 тысячи (а может, и 300 тысяч) лет назад и пользовались свободой действий на этой территории на протяжении четверти миллиона лет. Их череп был почти таким же вместительным, как наш (в диапазоне от 1245 до 1740 куб. см, со средним значением 1520 куб. см – по сравнению со средним значением для нас 1560 куб. см), физически они были крепче нас, с бочкообразной грудной клеткой и мощными мышцами, и пользовались довольно сложным набором из примерно 60 различных орудий. Приведенные на бумаге доводы позволяют предположить, что у неандертальцев имелись все шансы «стать нами», то есть технически развитым разумным видом, способным совершать путешествия в космосе и устанавливать межпланетную связь.
Но, копнув глубже, мы увидим: нет почти никаких свидетельств тому, что неандертальцы когда-нибудь сумели бы «продвинуться» дальше того уровня, на котором они находились, когда исчезли 30 тысяч лет назад. Несмотря на то, что палеоантропологи расходятся по множеству вопросов, в литературе они почти единодушно соглашаются с тем, что неандертальцы вовсе не шли по пути к тому, чтобы «стать нами». Они были организмами, идеально адаптированными для той среды, в которой существовали. [232]
232
Эта прогрессивистская предубежденность, в сущности, проникает во все рассуждения об эволюции, и контрафактуальное мышление напрямую бросает ему вызов. Однажды я объяснил своей маленькой дочери, что белые медведи – наглядный пример переходного вида между сухопутными и морскими млекопитающими, поскольку они хорошо адаптированы к существованию в условиях суши и моря. Но это некорректное сравнение. Белые медведи не «становятся» морскими млекопитающими. Они никуда не «переходят». Они прекрасно адаптированы к той жизни, которую ведут сейчас. Они могут стать морскими млекопитающими, если, допустим, глобальное потепление растопит ледяные шапки на полюсах. Но с другой стороны, медведи могут и вымереть. Так или иначе, у белых медведей нет долгосрочного стимула прогрессировать к чему-либо, поскольку эволюция создает непосредственную адаптацию только к местным условиям. То же самое применимо и к нашим предкам-гоминидам.
Палеоантрополог Ричард Клейн в своем авторитетном труде «Карьера человека» (The Human Career) пришел к выводу, что «археологические материалы свидетельствуют о том, что почти во всех выявленных отношениях, к которым относятся артефакты, изменения мест стоянки, способность приспосабливаться к экстремальным природным условиям, добыча пропитания, и т. д., неандертальцы с поведенческой точки зрения уступали их современным преемникам, и, судя по их характерной морфологии, поведенческое несовершенство вполне могло корениться в их биологической структуре». [233] Европа принадлежала неандертальцам по меньшей мере 250 тысячелетий, их не сдерживало присутствие других гоминид, однако орудия и культура неандертальцев не просто примитивнее, чем у Homo sapiens; неандертальцы не выказывали почти никаких признаков изменений, а тем более движения в сторону социальной глобализации. Палеоантрополог Ричард Лики отмечал, что орудия неандертальцев «оставались неизменными на протяжении более чем 200 тысяч лет – по-видимому, этот технологический застой не допускает работы всего человеческого мозга полностью. Только когда 35 тысяч лет назад на сцену ворвались культуры позднего палеолита, инновации и произвольный порядок получили широкое распространение». [234]
233
Ричард Клейн, «Карьера человека: биологические и культурные истоки» (Richard G. Klein, The Human Career: Human Biological and Cultural Origins, Chicago: University of Chicago Press), 367–493.
234
Ричард Лики, «Человеческие истоки» (Richard Leakey, The Origin of Humankind, New York: BasicBooks, 1994), 134.
Аналогично, неандертальские предметы искусства сравнительно грубы и примитивны, к тому же вспыхивает немало споров о том, не являются ли многие из этих объектов результатом действия сил природы или искусственных манипуляций. [235] Самое поразительное исключение из этого правила – знаменитая неандертальская флейта из кости, датированная 40–80 тыс. лет назад, присутствие которой, по мнению некоторых археологов, означает, что создатель флейты обладал музыкальностью. Однако даже биолог Кристофер Уиллс, один из немногих отрицающих неполноценность неандертальцев, признавал: вполне возможно, что отверстия в кости проделаны животным, которое грызло эту кость, а не каким-нибудь палеолитическим Иэном Андерсоном. И хотя Уиллс утверждал, что «недавние важные открытия указывают, что ближе к концу своего пути неандертальцы могли достичь значительного технологического прогресса», ему приходится признать, что «пока неясно, произошло ли это в результате контактов с кроманьонцами или с другими более развитыми людьми, или неандертальцы сумели продвинуться вперед без посторонней помощи». [236]
235
Клейн, «Карьера человека», 441–442.
236
Кристофер Уиллс, «Дети Прометея» (Christopher Wills, Children of Prometheus, Reading, Mass.: Perseus Books, 1998), 143–145.
Вероятно, самое эффектное притязание неандертальцев на «гуманизм» – это похороны умерших, во время которых трупам старательно придавали позу эмбриона и осыпали цветами. К этому примеру я обратился в своей книге «Как мы верим» о происхождении религии, [237] однако результаты новых исследований оспаривают такое толкование. Клейн отмечал, что могилы «могли копать просто для того, чтобы убрать трупы из мест обитания» и что в шестнадцати из двадцати наиболее изученных местах погребения «тела были туго согнуты (почти в позу эмбриона), что может указывать либо на погребальный ритуал, либо просто на желание выкопать наименьшую из возможных погребальную траншею». [238] Палеоантрополог Иэн Таттерсолл соглашается: «Даже периодически хоронить умерших неандертальцы могли просто для того, чтобы предотвратить набеги гиен на места обитания человека, или этим ритуалам можно дать другое подобное прозаическое объяснение, так как неандертальским местам погребения недостает «погребального инвентаря», свидетельствующего о ритуале и вере в загробную жизнь». [239]
237
Шермер, «Как мы верим».
238
Клейн, «Карьера человека», 469.
239
Иэн Таттерсолл, «Когда-то мы были не одни» (Ian Tattersall, “Once We Were Not Alone”, Scientific American, January 2000), 56–62.
Немало выводов было сделано на основании возможности наличия у неандертальцев языка – типичного компонента современного интеллекта. Эти выводы в лучшем случае умозрительны, поскольку мягкие ткани мозга и голосового аппарата не превращаются в окаменелости. Умозаключения можно сделать по виду подъязычной кости, входящей в состав голосового аппарата, а также по форме основания черепа. Но обнаружение фрагмента явно неандертальской подъязычной кости не позволило сделать окончательный вывод, или, как сказал Таттерсолл, «такой довод, как подъязычная кость, выглядит убедительно, но если рассматривать в качестве свидетельства основание черепа, а также то, что предполагают археологические находки о способностях неандертальцев и их предшественников, трудно не прийти к выводу о том, что членораздельная речь в том виде, в каком мы знаем ее сегодня, – привилегия одних только современных людей». [240]
240
Иэн Таттерсолл, «Тропой окаменелостей: откуда мы узнали то, что мы думаем об эволюции человека» (Ian Tattersall, The Fossil Trail: How We Know What We Think About Human Evolution, New York: Oxford University Press, 1995), 212.
Что касается строения черепа, то у млекопитающих основание черепа плоское, а у человека выгнутое (в связи с тем, насколько высоко в горле находится гортань). Среди прародителей-гоминид основание черепа совсем не выгнутое у австралопитеков, немного выгнутое – у Homo erectus и еще сильнее – у архаичного Homo sapiens. Однако у неандертальцев изгиб исчезает, и это свидетельство не укладывается в рамки теории о неандертальском языке, как продолжал Лики: «Судя по основанию их черепа, неандертальцы были наделены более бедными вербальными навыками, чем другие архаичные разновидности человека разумного, жившие несколько сотен тысяч лет до того. Складка в основании черепа у неандертальцев была выражена в меньшей степени, чем у Homo erectus». [241]
241
Лики, «Человеческие истоки», 132.