Чтение онлайн

К 1939 году на основе простого лозунга "За дом, за религию, за родину" ранее разобщенная гражданской войной финская нация, наконец, обрела национальное единство, а неудачная пропагандистская кампания, затеянная советской стороной с целью привлечения внимания к проблеме, только взвинтила обстановку14.

В этих условиях перерастание ранее только тлевшего конфликта в фазу открытого военного столкновения с СССР казалось неизбежным. В предвидении войны с Германией и при наличии неопределенности в отношениях с Финляндией для советского руководства "времени на разговоры действительно не оставалось"15. Тем не менее, в начале марта 1939 года правительство Советского Союза инициировало переговоры по заключению договора с Финляндией о взаимопомощи и гарантиях от внешней агрессии со стороны третьих стран.

Однако при весьма умеренных советских требованиях конструктивных переговоров не получилось. Поощряемое Западом правительство Финляндии постепенно заняло непримиримую позицию и в середине октября 1939 года полностью свернуло всякую деятельность по выработке "взаимовыгодных соглашений". Ключевым пунктом отказа финского правительства от переговоров при обсуждении в сейме стал тезис о том, что "в случае военного конфликта Финляндия не будет в изоляции, и при поддержке мирового сообщества фактически только выиграет от войны с СССР". Это мнение "получило понимание в парламенте и нашло поддержку в народе".

В октябре на заседании сейма министр иностранных дел Финляндии заявил: "Мы не должны идти ни на какие уступки, и будем драться, во что бы то ни стало. Нам обещали поддержку Англия, Америка и Швеция". Финское правительство полагало, что "при широкомасштабном германо-советском конфликте в будущем и при неизбежном поражении СССР, своевременное заключение германо-финского союза "позволит возместить возможные территориальные потери" даже в случае неудачного исхода войны Финляндии с Советским Союзом "один на один".

"Расклад сил не особенно пугал Генштаб Финляндии". Финское военное руководство считало, что "захват болот и лесов Суоми даже для СССР непосильная задача, а с помощью энергичных работ по усилению обороны можно сделать решение этой задачи непосильной". Кроме того, финские "спецслужбы" уверяли, что "нищета в Карелии будет все больше пробуждать населения к недовольству, и это сыграет положительную роль в войне с Советским Союзом".

В связи с этим оперативные замыслы Генерального штаба Финляндии носили если не наступательный, то активный характер, и соответствовали долгосрочным планам аннексии Карелии в расчете на силовое решение проблемы и союз с Западом, особенно с Германией16.

В гипотетическом сценарии будущей "войны Давида и Голиафа" присутствовало мнение, что "СССР развернет на границе не более 15 дивизий". Соответственно замысел финского Генштаба на первом этапе войны с Советским Союзом предусматривал следующее.

В оборонительных сражениях на линии Маннергейма обескровить главные силы ЛенВО на Карельском перешейке и на севере Ладоги, сковывающими действиями измотать войска РРКА на других направлениях. С подходом обещанной помощи западных союзников перенести боевых действий на территорию СССР и вынудить советское руководство к заключению мира на приемлемых для Финляндии условиях. Финское военно-политическое руководство высоко оценивало подготовку своей армии, ее преимущества в ведении зимней войны и предполагало, что финские вооруженные силы будут способны в любом случае противостоять советским войскам как минимум полгода.

В целом трезвая оценка финнами ТВД и возможностей ведения наступательных действий в особых условиях ограниченной по составу группировкой РККА звучала диссонансом с первоначальными выводами финского ГШ о намерениях советского командования. Верно определенный состав советской группировки примерно в 45 дивизий (см. Приложение ___), развернутой на границе с Финляндией, характеризовался как "не превышающий принятых в РККА оборонительных нормативов". За этим следовал вывод о невозможности наступательных действий РККА осенью 1939 года.

Для реализации замысла финским военным командованием были развернуты 12 пехотных дивизий, из которых создавались четыре группировки на пяти операционных направлениях. Группировка финских ВВС насчитывали 270 боевых самолетов, ВМС - около 30 кораблей17. На Ленинградском направлении с учетом резервов была сосредоточена стотысячная группировка в составе семи пехотных дивизий, одной кавалерийской бригады и 22 отдельных батальонов18.

Следует отметить, что Франция "была готова" в течение 2-3 месяцев перебросить в Финляндию 50-ти тысячный экспедиционный корпус. Одновременно Швеция, Англия и Америка предприняли ряд мер для пополнения запасов военного снаряжения и техники финской армии.

В октябре открыто начались приготовления к осуществлению замысла военной кампании. Была организована провокационная эвакуация населения из предполья линии Маннергейма. Финляндии удалось провести войсковую мобилизацию, что позволило "поставить в строй" армии и военизированных резервов не менее 500 тысяч человек. По свидетельству того же Маннергейма численность сухопутных войск составляла 180-200 тысяч, а всего через ВС за три месяца войны прошло более 600 тысяч человек.

По одной из "темных, но наиболее логичных версий" война началась 26 ноября с обстрела советских войск артиллерией в районе деревни Майнила. По советской версии одновременно с этим нотой МИД СССР было предложено отвести финские войска на 20-25 км, чтобы исключить подобные инциденты в последующем. В ответном обращении МИД Финляндии предъявил требования об отводе советских войск на такое же расстояние в глубину территории СССР. С точки зрения советского руководства это было совершенно не приемлемым и противоречило всякому смыслу - Ленинград оставался без прикрытия с севера. Как оказалось в последствии, опасения были ненапрасными.

По официальной версии 29 ноября Советский Союз денонсировал заключенный ранее договор о ненападении и отозвал своих представителей с переговоров. В тот же день была предпринята вторая "провокационная попытка" обстрела советской территории, а 30 ноября войска ЛенВО "перешли в наступление от побережья Финского залива до Петсамо". Однако, активные действия были предприняты только на Карельском перешейке 7-ой армией, которая была единственным боеспособным и заблаговременно отмобилизованным объединением в составе округа19.

Очевидно, что оценивать действия советского командования как "шапкозакидательство и вероломство" было бы не верно.

Отступление первое. Существует красивое по форме, но не вполне правильное по сути определение: война - это оборона и превентивные удары. Следовало бы уточнить: война это оборона и наступление, а ее предупреждение это готовность к действиям, в том числе к нанесению превентивных ударов. По всей видимости, это не пустое манипулирование словами. Именно поэтому для Финляндии и Запада это "зимняя война", а для историков в России "военный конфликт 1939-1940 года". Уточнение формулы войны более всего необходимо сегодня, поскольку долгие годы идут пустые споры о "достаточности обороны", продолжается безуспешный поиск приоритетов, форм и способов действий ВС, определяется правомерность применения СЯС, идет выбор стратегии нанесения ударов, в том числе упреждающих, только силами общего назначения20.

Можно предположить, что, не обладая "расовой ненавистью" к финнам, И.В. Сталин ни в 1939, ни в 1941, ни даже в 1944 году совсем не намеревался разрушить экономику "маленькой Финляндии", а применение тактики "выжженной земли" было вообще немыслимо с точки зрения пролетарского интернационализма. Все действия РККА укладываются именно в стратегию сдерживания и нанесения ограниченных по целям и средствам превентивных ударов для достижения приемлемых условий мира. В течение перманентной войны наземные войска РККА дважды были остановлены по достижении рубежей, которые ранее составляли предмет переговоров и заключения последующих соглашений, неоднократно нарушенных Финляндией. Трижды не были использованы ВВС и линкоры КБФ для достижения целей с максимальной эффективностью и без излишних потерь.