Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости
Шрифт:
К сожалению, не совсем ясно, как перенести данные этих исследований на людей. Мы не знаем, насколько отличается наше развитие по сравнению с лабораторными животными. Лабораторные мыши живут в очень упрощенной среде; им редко приходится попадать в сложные ситуации, чтобы добыть пищу или найти себе пару, и им точно не приходится писать дипломной работы в вузе. На практике получается, что эти исследования выясняют не столько полезные факторы развития головного мозга, сколько негативные эффекты депривации в типично лабораторных условиях. Отталкиваясь от полученной информации, можно с уверенностью сказать, что обществу следует вплотную заняться улучшением ситуации с развитием детей, находящихся в условиях относительной депривации. Дальнейшие попытки обогатить жизнь детей, проживающих в нормальных условиях, принесут мало пользы или окажутся вообще бесполезными.
Иногда кажется, что некоторые люди психически более устойчивы, чем другие. Частично эта особенность может объясняться тем, что ранний опыт человека способен обострить реакцию стрессовых гормонов во взрослом возрасте. Это верно для крыс, для обезьян и, вероятно, для людей.
У грызунов во время беременности стресс повышает выделение глюкокортикоидных гормонов. В результате деятельности этих гормонов детеныши могут столкнуться в дальнейшей жизни с разнообразными проблемами. Обычно они рождаются мельче, чем нормальные животные, и во взрослом возрасте у них чаще бывает гипертония и повышенный уровень глюкозы в крови. У этих подвергшихся еще до рождения стрессу животных чаще проявляется тревожное состояние, и они хуже обучаются при выполнении лабораторных тестов.
Хорошая же новость в том, что активная материнская забота в течение первой недели жизни может повысить стрессоустойчивость крыс в дальнейшей жизни. Материнский уход постепенно усиливает деятельность генов, которые кодируют рецепторы стрессовых гормонов в гиппокампе. Поскольку активизация этих рецепторов понижает выделение стрессовых гормонов, то благодаря материнской заботе крысята меньше тревожатся во взрослом возрасте. Недостаточный материнский уход ведет к противоположному эффекту. Искусственное повышение деятельности этих генов или содержание животных в обогащенной среде меняет гормональный эффект плохого материнского ухода у взрослых крыс на противоположный. Забота матери о крысятах затрагивает системы как возбуждающих, так и подавляющих медиаторов, действующие и во взрослом возрасте.
Ранний стресс может повысить дальнейшую уязвимость и у людей. Жестокое обращение, пренебрежение или жесткая и непоследовательная дисциплина в раннем детстве повышают позднейший риск появления депрессии, тревожности, ожирения, диабета, гипертонии и пороков сердца. Увеличивается и реакция стрессовых гормонов во взрослом возрасте. Однако ученые не знают точно, приводит ли стресс к изменениям в мозге человека так же, как это происходит у крыс, и можно ли блокировать эти эффекты у взрослых людей с помощью лекарственных препаратов.
Как мы увидим из следующей главы, для некоторых аспектов развития головного мозга требуется весьма специфический опыт. Мозг — вовсе не чистый лист бумаги, а орган, склонный в определенные периоды времени получить конкретный тип информации. Несмотря на то, что язык, на котором мы разговариваем во взрослом возрасте, зависит от того, разговаривают ли люди вокруг нас на суахили или по-шведски, наш мозг был больше всего готов выучить этот язык в раннем возрасте. Наши гены определяют, каким образом мы будем взаимодействовать с окружающей средой, в том числе и то, чему мы сможем от нее научиться.
ГЛАВА 11. Развитие ребенка: сенситивные периоды и язык
Младенцы просто потрясающе приспособлены для обучения. Наверное, вы слышали о невероятной способности их мозга воспринимать новую информацию. Но, возможно, вы не оценили того, что их возможности весьма специфичны. Младенцы вовсе не похожи на губки, которые впитывают все, что с ними происходит. Они появляются в этом мире с мозгом, готовым искать определенный опыт в определенные периоды развития.
Периоды времени, когда опыт (или его отсутствие) оказывает сильный и долговременный эффект на мозг, называются сенситивными периодами развития. Именно поэтому люди, которые изучают иностранный язык во взрослом возрасте, скорее всего будут говорить с акцентом. Конечно, люди могут учиться и в более пожилом возрасте, но они изучают многие вещи менее тщательно или совсем по-другому. С другой стороны, многие типы обучения одинаково просты на всем протяжении жизни. Нет никакого преимущества в том, что вы молоды, если вы собираетесь заняться юриспруденцией или научиться вязать. Однако, если вы хотите стать классным лыжником или говорить на иностранном языке, как на родном, лучше начать учиться в детском возрасте.
Сенситивные периоды развития можно уподобить строительству дома. Когда вы только собираетесь строить дом, вы решаете, где расположить спальни. По окончании строительства вносить изменения будет гораздо сложнее. Бы можете переставить или поменять мебель, но изменение количества комнат потребует огромной работы.
Точно так же механизмы работы мозга позволяют делать перемены в раннем возрасте с гораздо меньшими усилиями. В сенситивные периоды учиться проще, но это можно делать и позднее. Некоторым людям удается выучить иностранный язык так, что их речь невозможно отличить от речи носителя языка. Но даже в этом случае исследования мозга показывают, что язык, выученный во взрослом состоянии, все равно воспринимается иначе, нежели родной, при этом активизируется другая, соседняя, область мозга. Поэтому дети не только лучше взрослых учат второй язык, но они еще и пользуются единой структурой мозга для владения несколькими языками. Образно говоря, взрослому для второго языка требуется еще одна запасная комната.
Нельзя отрицать, что обучение — важный компонент развития языка. В конце концов, китайские младенцы, усыновленные американцами, разговаривают на английском языке, а не на языке своих предков. Однако одна из теорий предполагает, что мозг не может идеально приспособиться под любой тип языка. Наоборот, у людей в мозгу заложен ряд базовых правил, согласно которым они и стараются строить предложения.
Идея универсальной грамматики была изначально предложена лингвистом Ноамом Чомски, который заявил, что языки мира не так сильно отличаются друг от друга, как это может показаться на первый взгляд. По лексике языки могут отличаться до бесконечности, но количество возможностей построения предложений ограничено. С этой точки зрения грамматика конкретного языка определяется несколькими десятками параметров — например, ставятся ли прилагательные перед существительным, как в английском, или после него — как в испанском. Как будто младенцы просто переключают рычаги в своем мозгу, учитывая различные параметры и осваивая в результате всю сложную грамматическую структуру языка с помощью небольшого количества простых инструкций.
Пытаясь определить эти параметры, лингвисты сравнили многие языки мира. Эта работа заняла много времени, в частности потому, что многие языки являются родственными. Например, французский, испанский и итальянский входят в романскую группу, и их словарный состав похож, поскольку они произошли от одного предка. Поэтому лучшим примером для проверки гипотезы универсальной грамматики являются самые необычные наречия, никак не связанные с основными мировыми языками, и поэтому их сложнее идентифицировать и анализировать.
Более надежная поддержка этой идеи видится в попытках научить людей искусственному языку, который не основывается на правилах универсальной грамматики. Например, некоторые учителя глухих детей пытались изобрести новые языки жестов, приближенные к разговорной речи. Многие из этих языков не следовали правилам универсальной грамматики, и дети не могли их хорошо выучить. Часто случалось, что дети выучивали этот язык «неправильно», меняя его в соответствии с универсальной грамматикой, а не следуя в точности указаниям учителя.
Когда заканчивается сенситивный период для выучивания родного языка, сказать трудно — ведь мы знакомимся с родным языком с самого раннего детства. С этой точки зрения особый интерес исследователей вызывают глухие дети, которые обучаются речи достаточно поздно по общим меркам.
Глухие дети практически всегда рождаются у слышащих родителей, и некоторые из них не начинают изучать язык жестов до поступления в школу. Некоторые глухие дети сталкиваются с людьми, знающими язык жестов, только в подростковом возрасте или даже позже. Основу этого языка составляют не звуки, а жесты, однако в остальном он очень напоминает обычную речь. В нем есть своя грамматика. Например, в американском языке жестов грамматика схожа не с разговорным английским языком, а с языком племени навахо. Подобно разговорной речи, язык жестов не един, а скорее представляет собой целую группу довольно разных языков. Глухие люди из Англии не смогут общаться с глухими жителями Америки, если только кто-то из них не выучит язык жестов другой страны, хотя в обеих странах говорят по-английски.
Язык жестов и разговорная речь основываются на работе аналогичных механизмов мозга. Оба затрагивают одни и те же речевые области, расположенные у 97% людей в левом полушарии. Поле Брока в лобной доле коры головного мозга отвечает за генерирование речи, поле Вернике в височной доле — за ее понимание. В языке жестов также существует эмоциональная интонация — просодия. Просодия создается в областях правого полушария, связанных с полями Брока и Вернике. Два типа языка основываются на схожих грамматических правилах (см. «Знаете ли вы? Является ли язык врожденным?»). В языке жестов есть даже эквивалент акцента, когда плохо владеющие языком люди постоянно путают жесты.
Исследования показали, что дети, изучившие жестовый язык в более раннем возрасте, владеют им более бегло, чем приступившие к занятиям в более взрослом возрасте. До 7—8 лет дети способны выучить иностранные языки, разговорные или жестовые, без каких-либо проблем. А вот после 12 лет почти невозможно изучить язык в совершенстве: оставляет желать лучшего грамматика, для речи характерен акцент (см. выше). В промежутке между этими возрастами существовало множество индивидуальных различий в степени овладения языком жестов.
У некоторых детей, выучивших язык в промежуточном возрасте, оставался акцент, однако речь была построена грамматически правильно. Точно так же слышащие дети в возрасте где-то до начальной школы обладают способностью произносить звуки иностранного языка в точности так, как это делает носитель языка. Способность выучить грамматические правила остается дольше — возможно, до 7_8_го класса. Однако в определенный момент почти каждый человек достигает возраста, в котором второй язык будет уже изучаться как иностранный.
Колебание возраста, в котором различные языковые навыки становятся менее пластичными, иллюстрирует другое важное положение, относящееся к сенситивным периодам: их возрастные рамки различаются для разных типов обучения. Временной промежуток для изучения звуков иностранной речи бывает раньше, чем период для изучения грамматики. Точно так же способность видеть движение возникает раньше, чем способность различать предметы (см. главу 6). Это означает, что не существует такого понятия, как просто сенситивный период, есть только специфические сензитивные периоды для конкретного типа обучения.