Чтение онлайн

Из старых документов и хроник мы знаем, что жрецы майя очень тщательно устанавливали день выжигания растительности на участках. Если бы их расчеты оказались ошибочными, то был бы сорван важнейший этап полевых работ. Поскольку выжигание производилось в самом конце сухого сезона, смещение сроков, их затяжка стали бы роковыми — ливневые дожди, льющиеся здесь с июня по октябрь, т. е. почти полгода, помешали бы тогда сжиганию деревьев и кустарников на поле.

Астрономические расчеты жрецов майя отличались удивительной точностью. Исследуя руины древнего города майя — Копана в Гондурасе, археологи обнаружили два каменных монумента — стелы № 10 и № 12, расположенные друг против друга на вершинах холмов, которые замыкали с запада и востока долину Копана. Их разделяет по прямой около 4 1/ 8мили. Если смотреть от стелы № 12, то можно установить, что солнце заходит прямо за стелу № 10 всего два раза в году: 12 апреля и 7 сентября. Первая дата приходится на самый конец сухого сезона, поэтому ученые предполагают, что 12 апреля определяет начало выжигания растительности на полях майя. Когда вечером 12 апреля солнце заходило прямо за стелу № 10, по всей долине рассылались гонцы, извещавшие земледельцев о том, что боги приказали начать выжигание полей утром следующего дня.

Об исключительном значении агроклиматического календаря в жизни земледельцев майя свидетельствует пример племен, утративших его. Чешский путешественник Норберт Фрид в своей книге «Улыбающаяся Гватемала» приводит один любопытный факт:

Главной из выращиваемых культур была кукуруза. Сажали также помидоры, батат (сладкий картофель), тыкву, красную, черную и белую фасоль, какао, стручковый перец, ваниль, ямс, маниоку, малангу, рамон (очень калорийное хлебное дерево), кабачки и некоторые фруктовые деревья, например: дынное дерево, анону, сапот, авокадо, папайю, саподилью, гуайо, фейхоа и др Очень важную роль в питании майя играли плоды рамона, особенно в сухое время года до созревания урожая маиса. Уход за этим деревом несложен, а сбор урожая (собирание упавших плодов) не занимает много времени. Рамон давал до тонны похожих на фиги плодов с гектара, что намного превосходит урожай маиса с такой же территории, Мука, полученная из его перемолотых плодов, использовалась для выпечки лепешек уах или тортильяс. В качестве приправ использовали ваниль, кориандр, амарэнт, шалфей и другие растения Из технических растений майя культивировали табак и хлопчатник, волокна которого шли на изготовление одежды, ачилоте и индиго, используемые как красители, и некоторые другие.

К сельскохозяйственным работам приступали во второй половине мая — в июне, после первых дождей. Причем сеяли сразу в нескольких местах, чтобы в случае неурожая либо недорода на одном участке возместить с другого. Во время сева применялась палка с заостренным и обожженным концом — шул, или коа. Иногда такие палки расширялись на конце и напоминали лопаты. [Орудий из металла майя не знали.) С помощью шула крестьяне делали в шахматном порядке на расстоянии двух коротких шагов углубления в почве, бросали туда несколько (обычно 5–6) зерен кукурузы, часто вместе с семенами черной фасоли и тыквы, которые носили в плетенной из растения хенекен сумке или в полой тыкве за спиной. Затем яму пяткой засыпали землей.

Сочетание посевов кукурузы с бобовыми и тыквенными было гениальным изобретением майя. Корни этих растений собирали в почве азот и тем самым обогащали ее. Всходы пропалывали один или несколько раз в зависимости от плодородия почвы и от того, как долго эксплуатируется участок. Посевы стерегли от птиц и зверей, поручая это детям (днем) либо подросткам (ночью).

Созревающие кукурузные початки наклоняли вниз, чтобы птицы не клевали зерна и внутрь початка не попадала вода, тогда зерна созревали быстрее. Через месяц созревшие початки собирали. Обычно это происходило с ноября до марта в зависимости от сорта кукурузы: сорт с большим початком созревал за 6–7 месяцев; особо скороспелые — через 2 месяца; использовались и сорта с перемешанными белыми и черными зернами. При сборе урожая початки ломали или отрезали ножом из рога оленя. Стебли оставляли на поле для образования перегноя. Все работы в основном выполняли мужчины. Собранный урожай хранили в амбарах, подземных хранилищах или просто в углу крестьянской хижины.

На обрабатываемых полях — мильпах почва быстро истощалась и можно было получить не более трех-четырех урожаев. Поэтому земледельцы оставляли ставшие неплодородными участии и искали новые. Лет через шесть — десять заброшенный участок зарастал буйной тропической растительностью и плодородие почвы частично восстанавливалось. Тогда майя возвращались на старый участок и снова его засевали.

Возле каждого дома имелся приусадебный участок с огородами, рощами фруктовых деревьев и т. д. Последние не требовали особого ухода, но давали значительное количество пищи.

По последним данным агроботаники и археологии, в некоторых районах, в частности на низменных лесных территориях штата Кампече, майя применяли и более интенсивные способы земледелия, напоминавшие чинамговое земледелие ацтеков.

Территория майя отличалась необычайным разнообразном природных условий, и в некоторых районах (особенно в долинах крупных рек — Усумасинты, Мотагуа, Улуаидр) плодородие почвы сохранялось постоянно благодаря ежегодному обновлению во время паводков, наличию подпочвенных вод, вулканических почв и т. д.

Высокоразвитое земледелие майя способно было давать достаточно продуктов для содержания знати, государственного аппарата и других групп населения, не занятых непосредственно в сфере производства продуктов питания.

Основной пищей майя были маисовые лепешки, съедобные только горячими, так как в холодном виде, по выражению испанского монаха-хрониста Ф. Хименеса, они становились «твердыми, как подошва ботинка, и безвкусными», а также похлебка из фасоли, тыквы и томатов. Из маиса готовили разнообразные блюда: жидкую квшуатоле (разведенный в горячей воде растертый сырой маис), безалкогольный напиток пиноле (разведенная в холодной воде мука из поджаренного маиса) и др. Кабачки обычно ели жареными а из различных частей агавы получали что-то вроде сахара, уксус и опьяняющие напитки. Майя ели очень много фруктов и ягод. Особой популярностью пользовался придающий бодрость горячий шоколад из бобов какао.

Главный алкогольный напиток бальче готовили из коры одноименного дерева. Он был столь крепкий и вонючий, что испробовавшие его конкистадоры приходили в страшный ужас. Столь категоричная оценка неприхотливой солдатни говорит о многом.

До прихода европейцев майя не имели развитого животноводства. Домашними животными у них были только маленькие немые «бесшерстные» собачки, мясо которых шло в пищу, и прирученные носухи (зверьки из семейства енотовых), игравшие роль своеобразной кошки, а домашней птицей — утки и гуахо-лоте (индюшки). (Кстати, об индюшке европейцы узнали только после открытия Америки.) Изредка приручали барсучков и оленей. Последних, по свидетельству испанского хрониста Диего де Ланды, женщины даже кормили грудью, и они вырастали ручными. Главным образом мясо этих немногих выращиваемых животных и птиц сохранялось для празднеств, подношения в качестве дани или подарка знати либо для приношения в жертву богам.

Мясо майя добывали и на охоте [12] . Оружие и приемы охоты зависели от вида животных. Вооружившись копьями и дротиками с копьеметалками [13] , охотники майя добывали в тропических зарослях оленей, тапиров, ягуаров, пуму, коати (или носуху), барсуков, пекари, опоссума, кроликов и др. Если мелких зверьков промышляли преимущественно в одиночку, то на крупных (в частности на оленя) охотились большими группами — от 50 до 100 человек. Охотник, застреливший зверя, получал одну ногу, голову, шкуру, желудок и печень; остальное делилось между другими участниками.

Основным промысловым животным был олень [14] . Охотились на него дважды в год: весной (в марте) и осенью (в сентябре — октябре). При этом нередко использовали особый охотничий прием: полым стеблем, который назывался манок, имитировали крик заблудившегося маленького олененка, зовущего мать-олениху. Обычным охотничьим приемом была хорошо известная аборигенам Америки «заслонная лошадь». Перед охотой обязательно исполняли ритуальный охотничий танец с масками оленей, чтобы смягчить гнев богов — покровителей лесных зверей — за предстоящее убийство животных. В некоторых мифах майя-охотники для восстановления поголовья оленей совокуплялись с их самками.