Чтение онлайн

– Обыкновенный ужин, – самодовольно засмеялся Николай. – В праздник у нас на столе всего в десять раз больше, надеюсь, соблагоизволите как-нибудь посетить.

– Вы не совсем неправы, Мари, раньше действительно многое было по-другому, – вступила в разговор хозяйка. – Но два года назад от сердечного приступа скончался Петр Ильич, и Николай Петрович все всерьез взял в свои руки. Я не видела, чтобы кого-то пороли плетьми, но людей будто подменили. Почти всех прежних слуг из дома удалили, набрали новых, теперь имение не узнать. Я ничего не понимаю в хозяйстве, но видела, как кузнец по чертежам Nicola мастерил всякие механизмы. Теперь и сенокос, и уборка хлебов проходят гораздо быстрее. Крестьяне успевают и на свое хозяйство, и получают небольшие премии за хорошую работу на наших землях. Урожаи, насколько мне известно, выросли почти вдвое, и мы сразу стали намного лучше жить. Соседи сначала удивлялись и посмеивались: как это так, барин без управляющего хозяйство ведет. Были как-то у Французовых в гостях. Сергей Алексеевич давай пошучивать. Мол, Николай Петрович, расскажите что-нибудь про болезни скота да видах на урожай, вы ж теперь во все мужицкие дела вникаете! Николай Петрович рассказал сначала на латыни, потом по-английски, наконец, по-французски. Языки все быстро прикусили. Выдвинули Nicola в предводители уездного дворянства, его многие поддерживают.

Разговор был еще долгим, начинало темнеть, запищали комары. Мари попросила у кузины какую-нибудь горничную в услужение.

– Моя Глафира заболела в дороге, – пояснила гостья. – Осталась в городской больнице, мне пришлось еще заплатить за лечение.

Натали посмотрела на мужа, и он утвердительно кивнул.

– Дунька! – скомандовал он девке, уже убравшей со стола и вытиравшей его тряпкой. – Пока госпожа Мари гостит у нас, будешь ей прислуживать в качестве камеристки. Все понятно?

– Да, барин, – Евдокия неуклюже присела, что должно было изображать реверанс, и обе женщины прыснули от смеха. – А кто за столом будет прислуживать?

– Не твоя забота. Проводи госпожу в спальню, приготовь постель, неотлучно находись при ней. Будет недовольна – накажу. Все это время ключница тебе не указ, только я и госпожа Мари. Пелагея, слышала? А ты, Евдокия, иди, работай.

Мари отправилась с кузиной укладывать спать детей, а когда они остались одни, завела откровенный разговор:

– Как вам повезло, Натали! Вы вышли замуж за настоящего мужчину. Во-первых, замечательный хозяин, а во-вторых, представляю, как он хорош в постели. Ведь это правда? А у него есть крестьянские дети?

– Мари, как вам не стыдно! – Натали сразу покраснела до корней волос. – Мой муж не шляется по этим грязным девкам. Вообще, я не люблю такие темы. Давайте лучше о другом. Не представляете, как теперь приятно жить по-человечески. При жизни папеньки Nicola не мог толком развернуться. Вот уж не было бы счастья, да несчастье помогло! А теперь мы в состоянии и принимать гостей, и много выезжаем сами. Скоро купим дом в городе, будем там зимовать.

– Рада, что у вас все так прекрасно. Только мой вам женский совет – побольше внимания этой, как вы говорите, «теме». Вижу, что вас, Натали, эта сторона жизни мало интересует, а для мужчины, тем более такого породистого, это необычайно важно. В Европе на все это смотрят проще, чем у нас. Как-нибудь я расскажу вам, какие у меня были приключения, пока мой старик ночи напролет резался в карты. Такого вы не прочитаете даже в «Декамероне» Боккаччо.

Хозяйка снова смутилась, покраснела еще сильнее и отвернулась.

– Прошу вас, Мари, избавьте меня от подобных разговоров. Мне даже слушать такое стыдно. Я удивляюсь, как вы могли читать эту книгу. У Николая Петровича она есть, он дал мне как-то почитать, но я осилила только четверть. Дальше не смогла. В другой раз подсунул мне «Фанни» Джона Клеланда. Так там такое написано, что «Декамерон» по сравнению с ней – сказки для детей. Конечно, я ее сразу бросила.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Евдокия, поджидавшая под дверями, проводила гостью в отведенную для нее комнату. Там уже горела свеча, постель была приготовлена для сна, перина и подушки аккуратно взбиты.

– Спасибо, милая, – небрежно сказала Мари. – Я ужасно устала, раздень меня.

Евдокия подскочила к госпоже и сняла с нее платье.

– Дальше, дальше, – потребовала Мари. – Чего ты смущаешься, мы обе женщины. А я люблю спать голой, пока тепло. Врачи рекомендуют.

Евдокия послушалась, и вскоре Мари стояла перед ней в чем мать родила. Девушку удивило, что у госпожи были аккуратно выбриты все волосы на теле: и подмышками, и внизу живота. Ее нельзя было назвать ни худой, ни полной; все пропорции были соблюдены безукоризненно. Евдокия вздохнула: ей никогда не стать такой красавицей.

Мари, зевая, села перед зеркалом, а Евдокия расчесывала ей длинные светлые волосы.

– Эх, жалко, моя Глафира заболела! – вздохнула госпожа. – Она мне всегда читала что-нибудь перед сном. Ты ж, Дуня, наверно, не умеешь? Забыла я Николая Петровича спросить про это.

– А я грамоте обучена! – гордо заявила Евдокия. – Только барин не знают про это, я ж им только за столом прислуживаю, да и то первый раз.

Она хихикнула.

– Надо же! – удивилась Мари. – Ты в школу ходила?

– Кака там школа! – засмеялась девушка. – Хозяйство же! Попович научил, Феофан его зовут. Просто так, сам предложил. Хороший парень!

Мари остановила ее рассказ и велела спросить у барина книгу под названием «Фанни». Евдокия вернулась через несколько минут с книгой подмышкой.

– Барин даже обрадовались, – сообщила она. – Сказали, что у них еще такие есть, обращайтесь.

Мари лежала под одеялом, а Евдокия начала читать. Получалось у нее довольно неплохо и бойко. Вскоре она запнулась.

– Барыня, нешто такое в книжках пишут? Да разве так бывает?

– Читай, читай! – поторопила ее Мари. – Ведь это так интересно! А в жизни случается всякое.

Евдокия продолжила чтение, краснея с каждой страницей. Голос девушки дрожал и прерывался. Несмотря на это, она в нужных местах меняла интонацию, наделяя каждого из героев индивидуальными черточками.

– Достаточно, – остановила ее Мари часа через полтора. – Очень хорошо, Дуня! Я как будто пьесу посмотрела. Наверно, из тебя могла бы получиться неплохая актриса. Слышала про Прасковью Жемчугову? Она была актрисой из крепостных, а стала графиней Шереметевой.

– Вот так диво! – ахнула Евдокия.

– Видишь, чего только в жизни не случается! – заметила Мари. – Я бы еще с тобой поболтала, вот только поздно уже, закончим завтра. А пока возьми лечебный крем в моем чемодане и смажь мне тело.

Она откинула одеяло и перелегла на живот. Евдокия открыла баночку и тщательно растерла шею, руки, спину и ноги госпожи. Смущенно остановилась, дойдя до пышной белой попки.

– А разве там не тело? – подбодрила ее Мари. – Работай!

Ягодицы госпожи были мягкими и теплыми, и девушке почему-то приятно было их смазывать. Она даже нарочно сделала это чуть медленнее.