Чтение онлайн

— Теперь, друг мой, нам надо поговорить.

— Я слушаю вас.

— Прошло уже две недели с тех пор, как вы следуете за мной, исполняете все мои капризы, ни о чем не расспрашивая меня и не зная ни места, куда мы направляемся, ни цели, которую я преследую.

— Я следую за вами, и с меня этого вполне достаточно. Она с улыбкой посмотрела на молодого человека.

— Я следую за вами и люблю вас, — повторил он.

— А я, — сказала Дама в черной перчатке, — питаю к вам привязанность сестры и, быть может, полюблю вас когда-нибудь, если…

— О, говорите! — воскликнул Арман со своей обычной горячностью. — Я готов для вас на все!

Дама в черной перчатке пристально посмотрела на молодого человека.

— Вы храбры? — спросила она.

— Мне так кажется.

— Терпеливы?

— Да.

— Умеете ли вы владеть собою?

— У меня хватит силы сделать все, что бы вы ни приказали.

Она протянула по направлению к бюсту руку, по-прежнему затянутую в черную перчатку.

— Вы знаете, — сказала она, — что на мне лежит мрачная и ужасная миссия. Мой долг отомстить за одну смерть — за «его» смерть!

— Ах, я верно угадал, — прошептал сын полковника.

— Этого умершего, — продолжала она медленным и глухим голосом, — я любила… любила до обожания… до фанатизма… как я, быть может, полюблю вас, если…

— Если? — весь дрожа спросил Арман.

— Если вы примете участие в моем деле, цель которого — отмщение и искупление.

— Вы уже знаете, что я принадлежу вам. Располагайте мною…

— Итак, — продолжала она, — этот человек, которого я любила, этот дорогой усопший, бюст которого вы видите здесь, был убит… убит не обыкновенным разбойником, вором с большой дороги… О, нет!

И она глухо рассмеялась.

— О, нет! — повторила она. — Нет! Его убийцы были люди высшего света, блестящие аристократы, прожигатели жизни… Они образовали сообщество с целью грабежа и воровства…

— Подлецы! — прошептал Арман.

— Вы присутствовали при смерти одного из них.

— Капитана Лемблена, не правда ли?

— Да, и между ними есть еще некоторые, которые до сих пор наслаждаются жизнью; их-то я и хочу поразить — одних в материальном благосостоянии, другим нанести удар в их любви, третьих поразить в их детях.

Если бы Арман мог понять последние слова этой мстительницы, он, конечно, содрогнулся бы. Она продолжала:

— Если вы меня действительно любите, если вы не хотите, чтобы я снова скрылась от вас, чтобы я не лишала вас своего присутствия, если вы сохранили еще надежду победить меня, то вы должны служить мне.

— Я буду вашим рабом!

— Вы должны быть и более и менее, чем рабом… вы должны сделаться в моих руках орудием.

— Я готов на все!

— Берегитесь, — остановила его Дама в черной перчатке. — Быть может, требования мои покажутся вам слишком странными. Вы не откажетесь?

— Скажите лучше их скорее! — воскликнул Арман в порыве увлечения.

— Хорошо, так слушайте же, — продолжала она. — Завтра я укажу вам одну женщину. Эта женщина молода, прекрасна, носит знатное имя.

— Что же дальше? — спросил Арман.

— Мне нужно, — продолжала Дама в черной перчатке, — чтобы вы следовали за нею повсюду; чтобы вы везде попадались ей на глаза и притворились влюбленным в нее.

— Но я люблю вас и никогда…

— Это необходимо. Эта женщина должна через месяц отдать вам свое сердце.

Арман закрыл лицо руками.

— Боже мой! — прошептал он.

— Выбирайте, — сказала Дама в черной перчатке, — или уехать и больше никогда не видать меня, или повиноваться мне!

— Я повинуюсь, — пробормотал молодой человек, опуская голову.

В Бадене есть одно место, хорошо известное всем туристам.

Это замок Эберштейн. История развалин, относящихся к временам феодалов, и реставрация их владетелями Бадена не имеет к нашему рассказу ни малейшего отношения, во вам необходимо набросать краткий очерк топографии местности, где они расположены.

В конце Лихтентальской аллеи дорога, миновав монастырь и маленькую деревню того же имени, внезапно разветвляется. Одна ветвь идет по долине вправо к прелестному ручейку, через который в черте города переброшено много прелестных, кокетливых мостиков. Эта дорога ведет. к знаменитому водопаду Гарользау. Другая поднимается влево сначала довольно отлого, затем становится все круче и каменистее и ведет к замку Эберштейн. Достигнув вершины горы или, вернее, хребта горной цепи, дорога идет уступами, вертясь на одном месте, как железная дорога в Со.

С правой стороны путешественник может разглядеть группу высоких сосен и возвышающуюся над ними вершину горы, а с левой — пустынную глубокую долину, прерываемую потоками, перерезанную холмами и оживленную деревьями, разбросанными по обеим сторонам Аара; эта долина, виднеющаяся сквозь чащу деревьев, в некоторые часы принимает странный вид. Туманная Германия со своими еще более туманными сказаниями целиком отразилась тут. В отдалении, приютившись на скале, красуется со своими неровными башнями и мостами замок Эберштейн.

В то время как в Бадене происходили события, излагаемые вами с исторической верностью, дорога, которая вела в Эберштейн, была еще великолепным, постоянно поддерживаемым и усыпанным песком шоссе, по которому без малейшей для себя опасности подымаются теперь туристы. Это была все та же, как и теперь, дорога, но каменистая, узкая, с глубокими выбоинами, и если бы извозщичьи лошади в Бадене не обладали такой болезненной медлительностью хода, то катастрофы случались бы очень часто. Местами были даже устроены предохранительные перила, так как дорога шла по самому краю пропасти. Если бы в этом месте встретились и столкнулись две кареты, то они неминуемо полетели бы в бездну. Сообщив эти подробности, мы вернемся к нашему рассказу.

Графиня д'Асти, жившая в Бадене уже дней восемь или десять, вела такой образ жизни. Каждое утро она выезжала в карете с горничной и ребенком на продолжительную прогулку, с которой возвращалась часа в два пополудни, то есть в то время, когда в Германии обедают, и поднималась к себе.

В пять часов ее видели прогуливающейся под руку с мужем час или два под апельсиновыми деревьями или по залам казино и затем возвращающейся домой.

С этой минуты муж и жена — столь нежные друге другом на глазах общества — в течение целого дня не обменивались более ни словом и оставались столь же далекими друг другу, как если бы их разделяли цепь Андов или Гималайский хребет.