Чтение онлайн

Далее пришла радиограмма с грифом «Лично командиру. Конфиденциально» из штаба подводных сил. Суть приказа заключалась в составлении двух вариантов отчета, абсолютно идентичных до даты 12 ноября 1969 года. Далее события похода на страницах отчетов диаметрально расходились. В 25 копиях доклада «Гэтоу» «чинно и благородно» уходила из территориальных вод СССР, завершив действия по плану операции «Холлистоун», знать не зная о столкновении, а в шести экземплярах «для избранных» — принимала в борт сокрушительный удар форштевня К-19, отчаянно боролась за живучесть в подводном положении, не смея всплыть в чужом и враждебном море, поспешно оставляла назначенный район и не помышляла о каких-то разведывательных задачах. Словом «правда, чистая правда и ничего кроме правды…».

Правдивые отчеты предписывалось доставить в штаб подводных сил и сдать назначенным лицам в руки. Это должен был сделать лично командир «Гэтоу». Остальные 25 экземпляров отчета должны были быть пересланы обычным порядком в офис разведуправления для «обобщения опыта» якобы успешного решения разведывательных задач подводной лодкой «Гэтоу» и ознакомления с ним командиров других лодок.

Итак, отчеты составлены, техника работает после «испытания на прочность» в Баренцевом море, «Гэтоу» пересекает Атлантику, в Норфолке ее ожидает в напряжении штаб флота во главе с адмиралом Холмсом…

Перед прибытием в базу кэптен Беркхардт собрал весь экипаж, включающий более 100 человек вместе с приписными специалистами из АНБ. Он отвечал за сохранение тайны и начал свою речь энергичной аргументацией: «Не требует объяснения, что операция «Холлистоун» является важнейшим мероприятием всей американской разведывательной машины против главного противника — России. Мы несем потери во Вьетнаме, конфронтация нарастает, а успешность операции и сама возможность ее дальнейшего проведения зависит от вашего молчания.

Моряки! Ничего не было. Точка. Никто, повторяю, никто — жены, дети, родственники — не должен знать о происшедшем с нами. Каждый из вас должен соблюдать требования закона о сохранении военной тайны, так что извольте помнить об этом…». За каждой фразой командира рефреном слышалось: «Молчать, а не то…».

«Гэтоу» прибыла в базу, где ее хмуро встретило командование флота. Тем не менее Беркхардт остался командиром, ведь снятие его с должности должно было бы иметь вескую причину. А какая была еще, кроме истинной столкновение с советским атомоходом К-19? Снять командира означало и необходимость раскрыть причину этого. Лодку поставили в завод для ремонта, а внешние повреждения были списаны на старшего помощника — мол, неудачно заводил «Гэтоу» в док в Ки-Уэсте перед выходом в море. Некоторое время спустя Лоуренс Беркхардт был назначен для дальнейшей службы в управление кадров ВМС. Что ж, служба в Пентагоне в чине кэптена всегда считалась престижной, и тем более — в кадрах. Возможно, это повышение было данью за молчание экипажа. Беркхардт прекрасно поработал со своими людьми, и его убеждения подействовали — секреты АНБ, разведки ВМС и операции «Холлистоун» не пострадали ни на йоту. По крайней мере, до публикации в газете «Нью-Йорк Таймс» в июле 1975 года….

Вот так, сойдясь в студеной глубине Баренцева моря, две человеческие судьбы и служебные карьеры, Лебедько и Беркхардта, и в дальнейшем сложились весьма похоже. Начальственные «громы и молнии» отгремели над их головами, и оба продолжили службу на военном флоте еще долгое время. Но все же Владимир Георгиевич добился большего в области служебной карьеры. Он получил звание контр-адмирала, стал начальником оперативного управления штаба Северного флота (а начопер — фигура особая, это — «мозг» флота), а далее начальником военно-морского управления.

Возможно, что Лоуренс Беркхардт «затаил» обиду на К-19 и удар, который она нанесла в борт «Гэтоу», а заодно и по его карьере. Когда ветеранские организации подводных сил пытались организовать международную конференцию по выяснению обстоятельств того столкновения, Беркхардт ответил категорическим отказом на все предложения об участии, хотя бы в переписке. И только один из последующих командиров «Гэтоу», кэптен К. Ли, прислал приветственное послание в адрес российского адмирала.

На следующий год «эстафету» от «Гэтоу» приняла атомная подводная лодка «Стерджен». 14 марта 1970 года она, также в ходе неосторожного маневрирования при слежении, столкнулась с советской лодкой в Баренцевом море. В результате столкновения американская лодка получила повреждения ограждения рубки и верхней части корпуса. «Мелочи жизни», с позволения сказать…

А вот в июне 1970 года произошло третье, помимо двух вышеупомянутых наиболее опасных столкновений подводных лодок СССР и США, также заслуживающее, в силу этого, более подробного описания. У побережья Камчатки атомная подводная лодка «Татог», производя разведывательные операции в зоне полигонов боевой подготовки, получила тяжелые повреждения при столкновении с подводной лодкой К-108 (проекта 675М) Тихоокеанского флота.

Командир «Татог» коммандер Балдерстоун считался одним из самых талантливых и опытных командиров подводных сил Тихоокеанского флота ВМС США. Под его началом были новейшая, оснащенная по последнему слову техники лодка и экипаж, каждого члена которого он тщательно подбирал. Он стремился во что бы то ни стало оправдать надежды, возлагаемые на него командованием подводных сил. Надо сказать, что в то время «слава» Честера Мэка командира «Лэпон» являлась как бы вызовом для командиров-подводников, и каждый из них мечтал превзойти результаты длительного слежения за «Янки» осенью 1969 года.

Между тем, в отличие от «Лэпон», охотницы за «убийцами городов», «Татог» «специализировалась» на слежении за атомными подводными лодками с крылатыми ракетами. В то время разведка ВМС США серьезно прорабатывала возможные варианты военных действий на море при эскалации вьетнамской войны. В случае прямого военного столкновения двух супердержав именно подводные лодки с противокорабельными крылатыми ракетами представляли бы главную угрозу американским авианосцам у берегов Вьетнама. Словом, обычной работой Балдерстоуна и его «Татог» при патрулировании было добывание любой информации о подводных лодках типа «Эхо II» (проект 675М) и их ракетном оружии.

Летом 1969 года «Татог» участвовала в разведывательной операции. Перед ней стояла сложная задача слежения за советской подводной лодкой во время испытательных пусков крылатых ракет. Командир «Татог» дерзко вошел в район испытаний, находясь под группой надводных кораблей в «мертвой зоне» их гидроакустических средств. Лодка находилась на глубине всего лишь 30 метров. Это, безусловно, был опасный маневр, характеризующий Балдерстоуна как человека, склонного к рискованным решениям. К тому же он еще периодически использовал выдвижные устройства, всплывая на перископную глубину. Но… победителей не судят — тогда он успешно справился с задачей. «Татог» находилась в районе ракетных стрельб двое суток. Собранные ею данные были признаны как весьма важные, и командир лодки был награжден почетной медалью ВМС США.

Этот успех придал уверенность, причем не вполне обоснованную, Балдерстоуну и экипажу лодки в том, что они способны решить любую сложную задачу. В таком состоянии «головокружения от успехов» Балдерстоун вывел «Татог» на очередное патрулирование в июне 1970 года. На сей раз ей предстояло осуществить длительное слежение за советской лодкой типа «Эхо II». Так как этот тип лодок уступал в технологии ракетоносцам типа «Янки» и характеризовался большей шумностью, то Балдерстоун не сомневался в успехе похода.

В назначенном районе в 50 милях от берега «Татог» вскоре обнаружила искомую цель. Лодка типа «Эхо II» (К-108) четко прослушивалась гидроакустическим комплексом. Начало успеху положено! Советская лодка осуществляла переход, не подозревая о слежении — по оценке американцев, и периодически выполняла сложное незакономерное маневрирование. Благодушие на борту «Татог» возрастало. Слежение осуществлялось уже пять часов. Командир позволил себе отдых, передав управление старшему помощнику. На гидроакустическую вахту заступили вторые номера…