Чтение онлайн

— Какой он? — наконец заговорила я.

— Ёдо-то? — повторил Николай, и на его лице появилась грустная улыбка. — Скрытный, но при этом любит поболтать. Я серьёзно, он кого угодно до смерти заболтает. Но, как я уже сказал, многие перед ним в долгу. Он может показаться странным, немного дёрганным, но он надёжный. Ему можно доверять.

— Ты ему доверяешь? — спросила я и получила в ответ незамедлительный кивок. — И как он помог тебе? Показал опасную сторону жизни, в сравнении с которой твои распития дорогих напитков меркли?

Николай засмеялся своим мелодичным смехом, обнажая идеальный ряд зубов. Неужели все Грилы такие? Николай и Нотиюс — единственные, с кем мне удалось познакомиться. И если с первым я провожу достаточно времени, чтобы разочароваться в поисках каких-то недостатков, то с Нотиюсом я виделась от силы пару раз. Но уже тогда я успела отметить притягательную внешность юноши. Непослушные рыжие волосы, детское личико с большими кукольными глазами цвета коры и плавный, слегка высоковатый голос.

Его красота отличалась от красоты Николая. У Николая была уверенная и прямая походка. Он излучал собой чистую невозмутимость и готовность делать так, как хочется ему. Николай держался гордо, умело играл интонациями так, что даже оскорбление таковым не звучало. Нотиюс же… был мальчишкой. Нервно бегал взглядом вокруг, терялся, когда начинались споры, но всё это делало его… очаровательным, а не отталкивающим.

Нотиюс как щенок, которого хочется почесать за ушком.

— В какой-то степени, да. Ёдо показал мне совсем другую жизнь, а я не стал отказываться, — с улыбкой сказал Николай и посмотрел на меня. — Тем более, незадолго до этого моя мать скончалась. Мне нужно было отвлечься.

Было ли сейчас подходящее время для расспросов о его матери? Я не раз представляла свою реакцию, если бы моя мать умерла. И при этих мыслях ни разу моё сердце не ёкнуло. Николай тоже не выглядел сломленным горем, но было видно, что разговоры о матери доставляют ему мало удовольствия.

Я затолкала своё любопытство куда поглубже и стала лихорадочно придумывать, как перевести тему в другое русло. Взглянула на Николая, который тщетно пытался сделать свою рубаху чище, и зацепилась взглядом за его руки.

— Что у тебя с руками? — задала я вопрос вслух.

Руки Николая от кончиков пальцев до кистей были усыпанными короткими, но довольно глубокими порезами. Я вспомнила те лезвия, с помощью которых он защищался от Друмов в лесу.

Парень же озадачено взглянул на руки и размазал не засохшую кровь подушечкой пальца. Вместо ответа он полез в карман своих штанов и выудил оттуда коробочку.

— Если хочешь узнать, то тебе стоит подойти поближе, — поманил он меня пальцем.

Недолго думая, я встала на ноги и аккуратно поплелась к нему. Уставшие и ослабевшие ступни норовились разъехаться в разные стороны, но Николай быстро ухватил меня за запястье, не дав упасть.

Может, не мечтай я так сильно оказаться подальше от этого подземелья, я бы и обратила внимание на прохладные пальцы Николая. А может, я просто привыкла к приятному холодку от его прикосновений.

— Только осторожней, — предупредил он и передал мне в руки металлическую коробку.

Она оказалась очень гладкой, без лишних выступов и царапин. На ней был изображён танцующий юноша в красном цилиндре и с растянутым в широкой улыбке ртом. Я провела по рисунку пальцем, и он отъехал в сторону, открывая мне веер таких же железных и слегка игозгнутых пластин.

— Это карты?.. — с недоверием спросила я.

Действительно карты, только сделаны они из металла, имеют острые лезвия и рисунки. В каждом углу каждой карты было обозначение определённых мастей — черви, пики, крести, бубны.

Я уже осторожнее провела пальцем по гладкому изображению мужчины с длинными тёмными волосами, что сидел ко мне обнажённой спиной. На его плече выкрутил колесом позвоночник чёрный кот, раздирающий когтями спину своего хозяина. На фоне перед мужчиной была голубая арка, обвитая белыми стеблями. По углам масти пики.

Я посмотрела на другую карту, с мастями буби. На ней была девушка с огненными рыжими волосами и наполовину выбритой головой, чьи грудь и бёдра еле закрывала коротенькая прозрачная рубашка. Женщина выделялась ярким пятном на фоне тьмы позади неё, из которой тянулось множество рук, оставляющих кровоподтёки на чистой коже.

— С ними возможно играть только в мясорубку, но и это очень даже весело. Уж поверь, — Николай неоднозначно помахал рукой, но быстро опустил её, словно смутившись. — Я выиграл их у одного торговца в Хорайа. Нам с братьями тогда нужны были деньги позарез, и мы вызвались сыграть с торговцами, которые решили весело провести время, прежде чем отправиться обратно в порт. В мои намерения не входило взять что-то, кроме денег. Но эта вещица приманила мой взор.

— У тебя есть братья? — вскинула я к нему голову и резко выдохнула от боли на кончике пальца…

— Что-то ты уж совсем притихла, — вырвал меня из воспоминаний голос Карины. Она опустилась на пол напротив меня. — Тяжёлый день?

— Можно и так сказать, — произнесла я и снова уставилась в потолок.

Дар Вестника смерти повлиял на меня гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Моя голова словно наполнилась мутной водой, что мешала нормально мыслить. Перед глазами стояла картина боя в лесу, где Полумесяцы убили троих Друмов. До того, как моя мать лишила жизни молодого парня, я никогда не наблюдала за убийством лично.

Я помню, как острый наконечник стрелы погрузился в его глазницу, а второй глаз залило кровью. Помню, как взгляд напавшего на нас Друма мгновенно остекленел, когда карта Николая вонзилась ему в лоб. Я наблюдала, как жизнь покидает тела людей, и не чувствовала ничего, кроме любопытства.

Мне не было страшно или мерзко. Конечно, смотреть на смерть живого человека — чувство неприятное. Но в то же время во мне поднимался интерес. Какого это, убить самой? Почувствовать, как сердце останавливается или быть единственной, кто услышит последний вздох жертвы?