Тайны подземелья
Шрифт:
— Я не должна перед тобой отчитываться, Ник, — злилась девушка, из-за чего её щёки покраснели. — Это самый лучший вариант, чтобы выловить Нахамчикова. Кто устоит перед симпатичными ирисами? Они девушки красивые и подтянутые, разве что кроме той костлявой… София, кажется?
— Перестань, Шарлотта, — сердито оборвал её Николай. Его пальцы сжались с такой силой, что костяшки побелели. — Ты меня не обдуришь, оскорбляя Софию. Ты не рассказала мне о плане, потому что знала, что я его не одобрю.
— Может и так, — пожала Фримри плечами. — Избавила себя от головной боли и нотаций. Ник, веришь или нет, но мне правда не хотелось скрывать от тебя эту часть плана. Но ты бы меня отговорил, и вам бы пришлось задержаться здесь дольше. Избавь меня от этого, — твёрдо говорила Шарлотта. Её голос был холодным и жестоким, словно она разговаривала с заключённым. — Не делай вид, что тебе нравится здесь быть. Тем более, после того, что случилось с Денисом…
— Не впутывай его в это, — перебил Гриил и выпрямился в плечах, собираясь с мыслями. Секунда и его лицо снова было расслабленным и слегка озорным. — Ты прекрасно знаешь, почему я против этого плана. И не надо прикрываться благими намерениями. Ты сделала это, потому что тебе было плевать на моё мнение.
— Да, мне было плевать. Мне на всё плевать, если ты не забыл, — спокойно, но с нескрываемой угрозой ответила она. — А теперь перестань скулить, как щенок, и приготовься к вечеру. Уж это ты сможешь сделать.
Шарлотта лёгкой походкой пошла к дверям, и я тут же отскочила, налетев на стул спиной. Царапины обожгли спину так, что аж в глазах потемнело. Я заметила, как затряслись двери, словно в них кто-то стукнул кулаком, а затем раздался громкий голос принцессы по ту сторону:
— Выходите уже, нас ждёт веселье!
Глава 24
'На улицы Дарды уже опускалась тёмная ночь. Работники расходились по своим домам, все бары и таверны закрывались, и только одна последняя дожидалась, когда гул пьяных весёлых людей утихнет, и довольные уставшие клиенты направятся по домам, оставив как можно больше деньжат позади.
Внутри ещё было достаточно народу, а на крылечке тишину нарушал лишь громкий и язвительный голос мужчины. Он яро тряс головой, что-то доказывая своим собеседникам, отчего его короткий хвост на затылке метался из стороны в сторону, выпуская всё больше непослушных прядей. Его замечания, которыми он кормил слушателей, резали слух, поэтому многие покидали крыльцо, либо становились подальше.
Однако, была одна девушка в чёрном плаще, что стояла ближе всех к этой компании с шумным рассказчиком. Сначала она даже не обращала внимание на глупости, что вырывались из его рта, но в какой-то момент решила прислушаться, чтобы отвлечься от скуки и навязчивых мыслей, что разъедали её голову, словно черви — свежее яблоко.
— Нет, приятель, я понимаю: хорошая домохозяйка, мать детей и всё такое, — говорил он, закинув руку на широкое плечо своего «приятеля». — Но о чём с ней говорить, если она не видала радостей жизни? Пусть будет примерной женой, как ей угодно. Но куда лучше, когда у женщины за плечами годы бунтарства и разврата. Весёлые и открытые женщины — золотая жила! — разводил он руками.
И что-то из этих вызывающих слов нашло отклик в сердце юной девушки. Она стала задаваться вопросом: «А что если?..» Что если позволить себе немного расслабиться? Отдаться моменту хоть раз в жизни? Не в её натуре было кидаться в омут с головой. Хоть и многие её друзья редко думали, прежде чем делать, но сама девушка лишь следовала молча за ними, всегда выискивая пути спасения и отступления. Всегда оставалась настороже и была готова прикрыть спину своим вспыльчивым и необузданным товарищам. Её замечания никогда не срабатывали, как приказ или просьба остановиться. Чаще всего такие реплики люди пропускали мимо ушей и всё равно шли выполнять желанное. Непродуманное, опасное и смертельное, но зато, как выражался один её знакомый: «Захватывающее и с весельем настолько, что чувствуешь, как биение собственного сердца заглушает всё вокруг».
Тогда она безмолвно, и не совсем задумываясь, решила для себя, что однажды можно и попытаться не упустить шанс на сомнительное, по мнению окружающих, веселье. Так в её голове появилась маленькая заметка, которая маячила красным огоньком обещания самой себе. Импульсивного и такого неосмотрительного, но в то же время — именно такого, в котором она нуждалась. С этой искрой бунтарства, вызванного громким, словно стук копыт голосом пьяного мужчины, девушка поспешила обратно в таверну, мысленно уверяя себя, что вряд ли подобный случай подвернётся. Чтобы она когда-либо позволила азарту затуманить разум и поставить под удар свою команду? Только истинное безумие должно заставить её отпустить контроль… Даже несмотря на то, что от постоянной бдительности и осторожности у неё звенело в голове, а сил на выживание оставалось всё меньше…'
Стоило нам только зайти в «Дальний путь», как вся моя напускная уверенность сразу же улетучилась. Подделать королевские подписи, это дело опасное. Замылить глаза своим родителям, которые правят всей страной — весьма впечатляюще. Но нарядить трёх Полумесяцев в куртизанок и надеяться, что они выманят Миба, чья семья скрывалась от властей вот уже несколько лет — чистое безумие! Кто вообще составляет план и не посвящает в него абсолютно никого?..
Мы были не единственными ирисами. Точнее будет сказать, что таких было полно. Полураздетые женщины расхаживали по залу, намеренно сталкиваясь телами с будущими клиентами. У некоторых волосы были уложены в высокие причёски и украшены заколками с поддельными камнями, а кто-то ходил с выбившимися прядями и румяными щеками. Руки мужчин исследовали все потаённые участки тел, как молодых девушек, так и взрослых женщин. Ирисы уводили своих покупателей по золотой лестнице вверх, улыбаясь им фальшивыми улыбками и изображая, как им не терпится остаться наедине.
Негромкая музыка скрипки заполняла тёмный зал, в котором ирисы изгибались в соблазнительном танце, самостоятельно орудуя руками партнёров. Я посмотрела на молодую девушку, которая беззастенчиво переместила руку мужчины к себе на грудь, сжимая пальцы. Её губы изогнулись в озорной улыбке, и она притянула клиента к себе за шею, шепча что-то на ухо, от чего всё его тело содрогнулось.
Слева от меня на кожаном диване женщина с полностью оголённым верхом седлала бёдра крепкого Войда, который пытался стянуть с неё пышную красную юбку. Их тела тёрлись друг от друга, а фальшивый весёлый смех и частые вздохи мужчины резали ухо.
Голова снова загудела, когда высокие ноты зазвучали на струнах. Тяжёлое дыхание, стук каблуков о серую плитку, хлопки кожи о кожу, даже потрескивание свечей в широких люстрах под белым потолком… Всё это было слишком громко и непривычно. Ещё когда мы только покинули дворец, трение сверчков и завывание ветра казались чересчур громкими. Словно до этого я прибывала в вакууме, который резко исчез. Никогда я не слышала всё так отчётливо и болезненно. Моё собственное дыхание оглушало меня, как и прикосновение к одежде или любому другому предмету.
И не меня одну. Мы все добирались до этого заведения, словно сонные мухи, не осмеливаясь лишний раз заговорить. Все внешние звуки причиняли головную боль, а сами голоса будто стали в разы тише, чем прежде. Только Шарлотта с Николаем оставались спокойными, а на наши вопросы озадачено хмурились. Точнее, хмурилась одна Шарлотта, да глаза закатывала, Николай же уверял нас, что мы просто давно не выходили на улицу, что никак не укладывалось у меня в голове. Мы покидали замок через задний выход, который вёл к священным садам. Такого чувства не было. Не было столько шума и гама… Однако, Гриил только разводил руками, когда я не соглашалась.