Тайны пропавшей цивилизации
Шрифт:
Таким образом, мы видим здравую для понимания картину: человечество жило в теплой полосе, ограниченной тридцатым градусом на севере и на юге. И снова свидетельство того, что наши предки не ошибались, устанавливая границы обжитой земли.
Знаменитый американский ученый из Института океанографии Скриппса Дж. Д. Макдугалл в своей книге «Краткая история планеты Земля» указывает на то, что горные образования подвержены эрозии: «В горных районах эрозия сносит от 1 до 1,5 метра разрушенного материала горных пород каждые тысячу лет. При такой скорости даже Эверест оказался бы смытым до уровня моря за 5–8 миллионов лет». А мы, уважаемый читатель, видим молодые, абсолютно нетронутые эрозией горы Гималаи. Если бы Гималаям было бы хотя бы пять тысяч лет, то на сегодняшний день их вершины были бы уже пологими (зная скорость эрозионных процессов, легко вычислить степень их стирания в метрах — простая арифметика). Более того, высота самой высокой горы Гималаев Эвереста выросла за последнее десятилетие XX века на двадцать метров!
Неужели давление Индии все еще продолжается? И такие же молодые — другие горы этого пояса: Пиренеи, Альпы, Кавказ, Памир… Снова и снова планета свидетельствует о том, что геологический катаклизм произошел на земле быстро и недавно.
Все тот же Дж. Д. Макдугалл, ученый, придерживающийся официально принятой точки зрения, пишет:
«Индия представляет собой часть той же литосферной плиты, которая несет на себе континент Австралию, но при расколе Гондваны она отделилась от Антарктиды гораздо раньше, чем Австралия. В течение десятков миллионов лет Индия буквально мчалась (выражаясь геологически) на северо-запад, в сторону Азии, со скоростью более десяти сантиметров в год… Около 55 миллионов лет назад — точное время события является предметом споров — началось великое столкновение… Первый контакт с Индией произошел, видимо, в той области, которая сейчас образует его северо-западный угол, после чего этот континент стал медленно поворачиваться против часовой стрелки, закрыв оставшееся пространство океана Тэтис… Хотя хронология столкновения плит и может быть в какой-то мере установлена с помощью датирования образцов горных пород из Гималаев методами, основывающимися на радиоактивном распаде, все же не всегда можно определить, были ли эти породы образованы во время столкновения, или геологические часы были заново заведены метаморфизмом… Скорость перемещения Индии на север резко снизилась, когда началось ее столкновение с Азией, но сжатие между этими континентами продолжается и по сей день… Этот процесс шел внезапными рывками и сопровождался сильными землетрясениями».
Замечательные высказывания. Давайте проанализируем их внимательно. Макдугалл, как и большинство ученых, признает факт, свидетельствующий о том, что Индия врезалась в Азию на полном ходу. Он признает также, что точное время столкновения определить трудно, и радиоуглеродный метод — плохой помощник. Но ученый находится в раздвоенном состоянии: с одной стороны все данные свидетельствуют о том, что Гималаи — супермолодые горы (никакими миллионами лет там и не пахнет), даже давление Индии все еще продолжается по сей день. Но с другой стороны, на ученого давит общепринятый шаблон — миллионы, и все тут! И Макдугалл хватается за соломинку: может, «геологические часы были заново заведены метаморфизмом»… А как было бы все просто и понятно, если отбросить стереотипы и признать, что столкновение тектонических плит произошло быстро и недавно.
Когда я понял, что земная твердь в описываемом районе в те времена была территориально значительно меньше, то, читая труды классических историков, стал замечать: они пишут об этих территориях, неосознанно «сжимая» пространство. Вот как, например, пишет Л.Н. Гумилев в своей книге «Этногенез и биосфера Земли»:
«Между восточной границей мусульманского мира и северо-западной окраиной Срединной империи, которую мы называем Китаем, лежит страна, которая не имеет определенного названия. Это тем более странно, что географические границы этой страны весьма четко обозначены, физико-климатические условия ее оригинальны и неповторимы, население же многочисленно и издавна причастно к культуре. Эта страна была прекрасно известна и китайским, и греческим, и арабским географам; ее посещали русские и западноевропейские путешественники; в ней неоднократно велись археологические раскопки… и все называли ее как-нибудь описательно, а самоназвания она не завела. Поэтому просто укажем, где страна находится.
От Памира на восток тянутся два горных хребта: Куньлунь, южнее которого расположен Тибет, и Тянь-Шань. Между этих хребтов лежит песчаная пустыня — Такла-Макан, прорезанная многоводной рекой Тарим. Эта река не имеет ни истока, ни устья. Началом ее считается «Арал» — то есть «остров» между рукавами трех рек: Яркенд-Дарьи, Аксу-Дарьи и Хотан-Дарьи. Конец ее иногда теряется в песках, иногда доходит до озера Карабуранкель, а иногда наполняет Лоб-Нор-озеро, постоянно меняющее место. В этой странной стране реки и озера кочуют, а люди ютятся у горных подножий. С гор стекают пресные ручьи, но тут же исчезают под грудами осыпей и выходят на поверхность на изрядном расстоянии от хребтов. Там располагаются оазисы, а потом реки снова теряются, на этот раз в песках. В этой экстрааридной стране расположена самая глубокая впадина, дно которой лежит на 154 м ниже уровня океана. В этой впадине находится древний культурный центр — Турфанский оазис. Как занимались науками и искусствами при летней жаре, доходящей до плюс 48 °C, и зимних морозах до минус 37 °C, невероятной сухости осеннего воздуха и сильных весенних ветрах?! Но ведь занимались, и с немалыми успехами.
Древнее население этой страны не имело самоназвания. Ныне принято называть этих людей тохарами, но это не этноним, а тибетское прозвище tha gar, что значит «белая голова» (блондины). Жители разных оазисов говорили на различных языках индоевропейской группы, в числе которых был даже западноарийский, не похожий на известные в Европе. На юго-западе страны, у подножия Куньлуня, кочевали тибетские племена, находившиеся в тесном контакте с обитателями Хотана и Яркента, но не смешивавшиеся с ними.
В первые века нашей эры в эту страну проникли с запада саки, поселившиеся южнее Кашгара до Хотана, и китайские эмигранты, бежавшие от ужасов гражданских войн у себя дома. Китайцы устроили себе колонию в Турфанском оазисе — Гаочан. Она продержалась до IX века и исчезла без следа. Как видно, подобрать название для страны по этнониму невозможно, а ведь это было культурное население, наладившее хозяйство, которое следует считать лучшим в Древнем мире.
Природа оазисов Центральной Азии издавна была приведена в гармонию с потребностями человека. Турфанцы освоили иранскую систему подземного водоснабжения — кяризы, благодаря чему орошенная площадь кормила большое население. Урожай собирали два раза в год. Турфанский виноград по праву может считаться лучшим в мире: дыни, арбузы, абрикосы — с весны до поздней осени; посевы длинноволокнистого хлопчатника защищены от ветров пирамидальными тополями и шелковичными деревьями. А кругом каменная пустыня из обломков растрескавшихся скал, щебня и валунов, через которые не пробьется ни дерево, ни куст. Это надежная защита оазиса от больших армий.
Перебросить пешее войско через пустыню очень трудно, потому что надо везти с собой не только пищу, но и воду, что чрезмерно увеличивает обоз. А набеги легкой конницы кочевников не страшны крепостным стенам. Второй крупный центр этой страны — Карашар лежит в горах около пресного озера Баграш-куль. Этот город "имеет земли тучные… изобилует рыбой… Хорошо укреплен самой природой, и легко защищаться в нем". Из Баграш-куля вытекает Кончедарья, питающая Лоб-нор. Вдоль ее берега можно, не страдая от жажды, добраться до многоводного Тарима, окаймленного зарослями тополей, тамариска, облепихи и высокого тростника, скрывающих стада благородных оленей и диких кабанов.
Древней идеологией оседлых жителей этой страны был буддизм в форме хинаяны ("малой переправы" или "малой колесницы", то есть наиболее ортодоксальное учение Будды без примесей), которую назвать религией нельзя. Бога хина-янисты отрицают, ставя на его место нравственный закон кармы (причинной последовательности). Будда — человек, достигший совершенства и являющийся примером для любого другого человека, желающего освободиться от страданий и перерождения путем достижения нирваны — состояния абсолютного покоя. Достичь нирваны может лишь целеустремленный человек — архат (святой), не зависящий ни от божественного милосердия, ни от посторонней помощи. "Будь светильником самому себе", — говорят хинаянисты.
Само собой разумеется, что "становление на путь совершенствования" — дело немногих.
А что же делать прочим? Они просто занимались повседневными делами, уважали архатов, слушали в свободное время поучения и надеялись, что в будущих перерождениях сами смогут стать святыми подвижниками. Но ведь мы уже видели на других примерах, как мало влияет догматика на этнический стереотип поведения. Архаты, купцы, воины и земледельцы Турфана, Карашара и Кучи составляли единую систему, для которой буддизм был только окраской.
Однако окраска предмета играет свою роль, подчас существенную. Хинаяническая община дожила до XV века, а махаяна — учение расплывчатое, разнохарактерное и сложное — в Яркенде и Хотаке, очевидно, не случайно уступила место исламу уже в XI веке.
Пришедшие в Турфан кочевые уйгуры исповедовали манихейство, но, видимо, так же формально, как турфанцы — буддизм. Как самостоятельное исповедание манихейство исчезло еще до XII века, но манихейские идеи вошли в некоторые буддийские философские направления и в несторианство, которое в XI веке совершило по всей Центральной Азии победный марш. В эти века жители Турфана, Карашара и Кучи стали называть себя уйгурами.