Тайны прошедшего времени
Шрифт:
Когда Илзе исполнилось пятнадцать, она влюбилась. В Андрея – голубоглазого русского паренька из соседней школы. Познакомились они случайно… на танцах в местном Доме культуры. Когда девушка поняла, что русский парень не просто оказывает ей знаки внимания, а хочет познакомиться поближе, то фыркнула. Не потому что он другой национальности, а чисто по-девичьи. Кокетства ради. Но слово за слово, рассказ за рассказом, и вот уже загорелись глаза, улыбка стала искренней, а сердце застучало быстрее.
Чем чаще они встречались, тем больше Андрея тянуло к очаровательной латышке. Он ухаживал за ней (как умел!) и обещал, когда им исполниться восемнадцать, жениться на Илзе. Особенно после их первой настоящей, но по-детски неумелой близости.
Обещание Андрей сдержал. Но не в восемнадцать, а в двадцать. Потому что сразу после школы его призвали в армию. Не поступив в институт, Андрею пришлось два года отслужить в Ленинградском военном округе. Все это время Илзе ждала его: писала по три письма каждую неделю, приезжала на принятие присяги и посылала посылки с колбасой и сгущенкой. На ее прикроватной тумбочке в смешной рамке красовалось фото Андрея в парадной форме с автоматом в руках.
Свадьбу молодые сыграли дружно и по тем временам богато. Родители Илзы одобряли выбор единственной дочери. Им нравился симпатичный работящий паренек, который просто обожал их сокровище, да и она его. Родители Андрея к невестке отнеслись прохладнее. Но их теплоты никто особо не жаждал. Андрей никогда не мог найти общего языка с матерью и отцом и рассчитывал только на себя.
Молодым подарили однокомнатную квартиру на окраине города. В то время получить отдельное жилье было все равно что слетать на Марс, и родители Илзе пошли на хитрость. В загсе они оформили развод, и отцу порт выделил отдельную жилплощадь, которая и досталась молодоженам. Андрей и Илзе ликовали – самостоятельная взрослая жизнь, любовь и полная свобода.
Илзе продолжила учебу в экономическом институте, Андрей, по совету тестя, устроился в порт на «маленькую», но перспективную должность. Летом у молодых родился сын. Назвали его Эриком, в честь деда Илзе, почетного жителя Вентспилса. Мальчик рос здоровым, бойким и смышленым. Молодая мама не доверяла малыша никому, перевелась на заочное отделение, чтобы самостоятельно участвовать в воспитании сына и, к удивлению многих, познавших, что такое грудной ребенок, не жаловалась на усталость и даже вида не подавала, что ей тяжело. Илзе крутилась как белка в колесе, заботясь о сыне и ведя домашнее хозяйство, но была безумно счастлива, осознавая, что любит и любима. Роды пошли на пользу молодой женщине, она еще больше расцвела и похорошела, и верный супруг каждую свободную минуту старался проводить рядом с ней.
Шло время. Ничто не предвещало беду…
– Андрей, Андрей! – поздней ночью Илзе растолкала спящего мужа. – У Эрика жар!
Двухлетнего Эрика на «скорой» увезли в инфекционную больницу, которая славилась врачами далеко за пределами Вентспилса. Потому молодые родители свою тревогу сглаживали мыслью, что там малышу помогут.
Утром в больницу их не пустили. Попросили приехать вечером. В назначенное время к ним вышел лечащий врач Эрика, доктор Страдыньш.
– Не хочу вас обнадеживать, – очень тихо проговорил он. – Но у меня есть подозрение, что у вашего сына менингит.
Он не успел продолжить, к ним подошла женщина, видимо, мать одного из пациентов, и протянула врачу букет белых гвоздик.
– С днем рождения вас!
Доктор кивнул в знак благодарности и вновь обратился к Илзе и Андрею:
– Для точного диагноза необходимо сделать пункцию спинного мозга.
Илзе слышала о подобной процедуре и знала, что она неопасна, если все сделать грамотно.
– Сделать это надо срочно, и я настоятельно прошу, чтобы вы дали добро.
Процедуру назначили на вечер. И хотя коллеги уговаривали доктора не предпринимать ничего до утра, ведь он прилично принял алкоголя во время празднования своего дня рождения в кругу коллег, Страдыньш был непоколебим. Его даже не убедили доводы, что жар у мальчика спадает…
Позже, на суде, адвокаты врача представили документы, подтверждающие, что доктор во время процедуры был абсолютно адекватен и что трагедия – это тот самый процент невезения, который есть при любых, даже самых простых операциях. Илзе и Андрей требовали справедливости (одна из медсестер призналась им, что доктор был сильно пьян), но доказательств не хватило.
Эрик больше не мог двигаться. Илзе объездила с сыном все самые известные больницы республики, даже в Москве побывала, но положительного результата это не принесло. Врачи хором утверждали, что пункция не могла повлечь столь страшные последствия. И что сейчас самый неопытный врач может сделать ее без страха и тем более последствий. Но, тем не менее, беда ворвалась в дом Андрея и Илзе. Ворвалась нагло, без стука…
Болезнь сына сильно повлияла на Андрея. Осознавая, что на лечение нужно много средств, Андрей ушел из порта и открыл маленькое кафе неподалеку от берега. В то время Латвия как раз получила суверенитет, но что с этой свободой делать, никто толком не понимал. Илзе, хорошо разбирающаяся в латышских законах, экономике и предпринимательстве, помогла супругу взять кредит в банке и стала соучредителем кафе. Дело сразу оказалось выгодным. Европейский дизайн, хороший подбор поваров и обслуживающего персонала, приемлемые цены завлекали местных жителей и приезжих гостей.
Через полтора года Илзе стала убеждать мужа, что надо идти дальше и открыть собственный ресторан.
– Хорошо! – не стал возражать Андрей. – Но у меня одно условие… – Условие? – удивилась супруга.
– Да. Я хочу, чтобы наш ресторан назывался «Илзе».
Пока Андрей целыми днями пропадал на работе, Илзе ни на шаг не отходила от Эрика. Она читала ему сказки, сажала в инвалидную коляску, укутывала теплым пледом и возила к берегу Балтийского моря.
Тихий плеск волн успокаивал Илзе, уводил от реальности, и через час прогулки молодая женщина возвращалась домой, полная сил. Когда малыш задавал самый страшный вопрос, будет ли он ходить (а делал он это достаточно часто), Илзе тихо отвечала:
– Конечно.
Мать Андрея как-то намекнула сыну, что Эрика надо бы сдать в интернат, чем так мучиться. Мол, трагедия произошла по вине государственных врачей, вот пусть государство и заботится о ребенке.
Илзе, узнав об этом, набралась смелости и позвонила свекрови: попросила больше не приезжать к ним домой. И сама пообещала не переступать порог ее дома.
Когда Эрику исполнилось пять лет, Андрей и Илзе жили в новой огромной квартире в центре города. Прибрежное кафе и ресторан процветали. Семья не нуждалась ни в чем. Андрей по-прежнему основное время проводил на работе, а Илзе постоянно находилась возле сына. Они пробовали нанимать для ребенка сиделку, но даже за хорошие деньги чужой человек не был готов, да и не хотел, отдавать больному мальчику тепло и любовь. Подруг у Илзе становилось все меньше, им было неудобно появляться в доме, где все говорило о несчастье. Да и Илзе они понимали с трудом.
– С ее-то деньжищами! Неужели нельзя хоть как-то ухаживать за собой? – шептались бывшие подруги.
Илзе, когда-то эффектная белокурая принцесса, превращалась в простушку, ту самую, измученную бытом и судьбой… Любовь к сыну превратилась в безумный фанатизм, и он сыграл с Илзе злую шутку. Она стала замечать, что Андрей все больше времени проводит на работе. И если раньше его поползновения на интимную близость она, как правило, обрывала фразой: «Не сейчас!», то теперь он и не предпринимал попыток получить нежность от законной супруги.