Чтение онлайн

Мы с Хадсоном познакомились на родео, в тот год, когда мне исполнилось восемнадцать. Восемь месяцев сумасшедших скачек, страстных споров и секса в конюшнях, от которого пугались все кони. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько живой. А теперь он впервые за последние шесть лет оказался так близко ко мне, и я почти не могла дышать.

— Ну, Томми, — медленно, растягивая слова, произнес он. — И чем же я могу тебе помочь?

Впервые за последние две недели я захотела выглядеть лучше, а его взгляд все скользил по моему лицу без косметики, что, как он всегда говорил, ему особенно нравилось.

Никаких прелюдий, я сразу перешла к делу.

— Мне нужен кто-то из твоих приятелей-полицейских, чтобы проводить меня завтра в городскую тюрьму на встречу с убийцей, который может оказаться моим настоящим отцом.

— По рукам, — просто сказал он. — Если угостишь парой стаканов «Дульче Виды».

Час спустя мы сидели в расписанной граффити деревянной кабинке заведения под названием «Лассо», дыша клубами дыма, который в нашу сторону выдыхал чувак, похожий на Санта-Клауса, помешанного на черной коже.

Под курткой с шипами на Санте была футболка с надписью «Ты никогда не увидишь мотоцикл возле офиса психолога». Я решила не принимать это на свой счет.

Эта берлога в центре города обслуживала полицейских и байкеров, между которыми завязывалась почти невозможная дружба — после многих лет совместного распития пива и попыток не свалиться с барных стульев. Я не хотела знать, какие жизненные вопросы решаются в этом баре между двумя «враждующими» сторонами, то и дело выкрикивающими новые заказы. Но, несмотря ни на что, сидя здесь, я чувствовала себя в безопасности. Полчаса Хадсон усердно внимал мешанине диких фактов и всплескам моих эмоций, потом сам прочитал письмо, а затем сделал несколько звонков. И мое желание исполнилось. Завтра утром, ровно в шесть. Похоже, все знакомые Хадсона Бэрда либо задолжали ему услугу, либо хотели, чтобы он задолжал ее им. Теперь и я пополнила их ряды.

Я теребила ламинированный список, включающий сто пятьдесят видов пива со всего мира, и думала о том, принесет ли мне официантка порцию напитка из Фредериксберга под названием «Не Тупая Блондинка». Сегодня я чувствовала себя Изрядно Тупой Блондинкой, прямо-таки канонической.

Снова оказаться так близко к Хадсону Бэрду, зависеть от него было опасно. Однажды из-за меня он чуть не убил человека. Пока я валялась на больничной койке со своими переломами, он нашел распорядителя родео, который в последнюю минуту поставил в список Черного Дьявола, быка, неофициально исключенного в тот год из соревнований за свирепость: до этого он едва не убил двух других женщин-наездниц. Мне просто не повезло с жеребьевкой.

Хадсон не винил быка. Тот был первоклассным атлетом, выполнявшим свою работу, он был полутонной мышц и мог подпрыгнуть в воздух на полтора метра и вертеться на скорости сотня миль в час.

Нет, Хадсон винил человека, который усадил меня на этого быка. После того что Хадсон сделал с ним в баре «Стокъярдс», я просто не могла с ним встречаться.

По крайней мере так я себя убеждала. На самом деле я боялась встретиться с собственным будущим. Бык раздробил не только мою руку. Я сама рассыпалась на кусочки, я была уничтожена и не знала, что от меня осталось. У нас было еще одно свидание, очень неловкое, и с тех пор он перестал звонить. Иногда я думала, что, если бы один из нас решился на первый шаг, произнес бы еще хоть слово, мы могли бы уже пожениться и развестись, выгорев от накала чувств и силы характеров обоих.

Наши отношения основывались на страсти, больше не было ничего, объясняла я Сэди в то время. Я лгала. Мы слишком много спорили, это правда. Но понадобилось шесть месяцев исцеления, чтобы понять: я любила Хадсона. И понадобилось восемь лет, чтобы вновь неожиданно встретиться на праздновании Нового года в Далласе, на вечеринке, которую устраивал бывший ковбой, с которым мы оба дружили. На следующий день Хадсон улетал в Ирак. В полночь я поцеловала его на прощание, убеждая себя, что поступила бы так же, будь это любой другой парень, улетающий на войну.

— Ну и как твоя лошадиная психология? — спросил Хадсон, заказывая еще пива и возвращая меня к реальности. А мне так хотелось, чтобы волшебство затянулось.

— Я лицензированный иппотерапевт, — ответила я. — Так что все путем. — Я покачала головой. — И мне правда нравится. Лошади — чудесные учителя. Им мозги не запудришь. Им не мешают человеческие эмоции. Они не жалеют детей, им плевать на их прошлое. С лошадьми нужно быть властным и уважительным, иначе ничего не получится. Но ты, конечно же, это знаешь.

Он улыбнулся.

— Когда мне было шесть лет, меня учил жеребец по имени Грех. Некоторые потом говорили, что учитель он был никакой.

Официантка, проходя мимо, опустила нам на столик картонку жареных халапеньо с начинкой из крем-сыра. При этом она намеренно мазнула пальцами по руке Хадсона, забирая у него пустой стакан. Мне стало неприятно. Глупая, неуместная реакция.

— Я веду малолетних правонарушителей, в основном работаю с ребятами, которые ведут себя агрессивно, — я пыталась поддерживать нейтральную беседу. — Они объезжают наших мустангов. Великолепное зрелище. Один бунтующий дух против другого. — Я укусила перчик и поймала каплю сыра у подбородка. — А как у тебя дела? Как Афганистан?

— Катастрофа во всех ее смыслах, — мрачно ответил он. И медленно лениво улыбнулся. — А у тебя по-прежнему самый мягкий и сексуальный акцент на планете. Парни на родео с ума по нему сходили. Говорили, что у тебя сердце тигра и лицо ангела.

Я ничего не могла с собой поделать. Я рассмеялась. Хадсон меня очаровывал, да и алкоголь делал свое дело. Я чувствовала себя так, словно дрейфую по теплой реке.

— Что, думаешь, ковбои не могут быть поэтами? — Он наклонился ко мне и убрал выбившуюся прядку волос мне за ухо. Прекрати, взмолилась я про себя. — Перед тобой и раньше сложно было устоять, а теперь практически невозможно.

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как покалывает кожу в том месте, где его палец коснулся моей щеки. Я только что пережила два худших дня в моей жизни. И не была готова к полноценному флирту с Хадсоном, особенно, если для него это была лишь игра.

— Ты боишься? — спросил он мягко и тихо.

— Тебя? Или Энтони Марчетти? Ответ «да» на оба вопроса.

— Тебе не обязательно встречаться с Марчетти. Есть другие способы.

— Мне самой это нужно, — коротко ответила я. — Я ценю твою помощь. И я теперь в долгу перед тобой.

— В таком случае это тем более плохая идея. — Он погладил пальцем тыльную сторону моей ладони. — Я обычно собираю долги.

Хадсон откинулся на спинку стула.

— Ты понимаешь, что у тебя будет только десять минут? Вне его камеры. И рядом с тобой будет Рафаэль. Ты понимаешь, что теперь, когда я в курсе, я полностью в деле? И буду на страже каждого дюйма твоей прекрасной задницы. Ты согласна на эти условия?

— Да, — тихо ответила я. — Согласна.

— Мне нужно будет на пару дней уехать из города, это по работе. Не делай глупостей, пока я не вернусь. Просто встретиться, просто познакомиться.