Чтение онлайн

Я внезапно вспомнила испуганного и униженного мальчика на бейсбольном поле, на которого орал человек, больше всех обязанный его поддержать. Я подавила эмоции, так как была не готова к тому, что Бобби Вайт пробьет сегодня мою броню и доберется до сердца, когда все остальные не смогли.

— А твой сын занимается спортом? — спросила я, вытирая глаза. — Я бы хотела как-нибудь прийти на его игру.

— Не-а, — он покачал головой. — Я его не заставляю. Ему нравится рисовать. И у него здорово получается.

Я вспомнила эти слова, когда увидела Бобби, заснувшего на нашей старой кушетке, и его младшего сына Нэйта, задремавшего у папы на животе с раскинутыми руками и приоткрытым ртом, словно на земле не существовало более безопасного места.

Сам Бобби вздрагивал всякий раз, когда его отец входил в комнату.

— Вот. — Сэди вернула меня к реальности. — Выпей. — Она прикоснулась к моей голой руке запотевшим стаканом с холодной колой. — Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

Сэди указала рукой куда-то мне за спину, на дверь.

— Там какой-то человек хочет тебя увидеть. Говорит, что работал у нас на ранчо с папой и мамой. Я его не помню. — Она помахала рукой и улыбнулась группе, которая топала к выходу, а затем снова обернулась ко мне. — После того как все разойдутся, В.А. хочет отдать нам что-то по маминому завещанию. Говорит, что это сюрприз. Словно нам мало других сюрпризов.

Она закатила глаза и глотнула вина из пластикового стаканчика. Вино она наливала из волшебного источника — ящика «Каберне» на кухонной стойке, кем-то анонимно оставленного вчера на крыльце рядом с тремя блоками «Будвайзера». Обычное для Пондера выражение симпатии.

— Где Мэдди? — спросила я.

— Вернулась к нам, пытается победить Бэта в шахматы. — Бэт, друг Хадсона, который был в больнице. Человек с пистолетом.

— Как думаешь, после смерти мамы вся эта дрянь прекратится? — спросила у меня Сэди.

— Возможно. — Я уставилась на человека, который уверенно зашагал к нам. Темный костюм. Официальный.

— Это он. Тот, кто сказал, что работал на папу. Сложно представить, как он мог пачкать тут руки. Приятного разговора. — Сэди нырнула обратно в толпу.

Я не сразу его узнала. Он стал старше, отяжелел, рельефные мускулы скрылись под слоем жира за годы сидячей работы.

Федеральный маршал Энджел Мартинез, бывший агент программы по защите свидетелей.

«Мигрант-работник», который защищал маму в то далекое лето. Который довольно откровенно флиртовал со мной, когда папы не было рядом. Моя давняя любовь.

Еще один лжец.

Он искренне протянул мне руку.

— Томми, ты, наверное, меня не помнишь…

— Помню, — перебила я. — Трефовый валет. Предательство.

— Что?

— О тебе рассказали бабушкины карты. — Я знала, что мои слова кажутся ему бредом, но мне было все равно. — Ты лгал мне. Вы все мне лгали. И я хочу услышать почему. Прямо сейчас.

Мой голос сорвался, и Сэди резко обернулась с противоположной стороны комнаты.

— Я здесь не по работе, — сказал Мартинез. — Я пришел выразить соболезнования.

— Скажи почему, — повторила я, стряхивая с локтя его руку.

— Томми, не стоит поднимать эту тему. Пусть все уйдет вслед за твоей мамой. Я и сам не знаю полной картины. Меня просто отправили сюда на задание.

— И тебе много лет назад так понравилась моя мама, что сегодня ты решил явиться на похороны, — мой голос буквально сочился сарказмом.

— Да. А также из уважения к твоему дедушке, который меня учил.

Я открыла рот, а затем закрыла, услышав бабушкино предупреждение.

Трефовый валет.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — я постаралась не повышать голос. — Мне не кажется, что моя семья в безопасности. Твои маршалы могут предложить защиту?

— Прости. Я там больше не работаю.

— Значит, нет.

— Но и повода нет …

— …тебе и дальше здесь оставаться, — закончила я. — Убирайтесь, агент Мартинез.

Я сидела, полностью опустошенная, на одном из наших кожаных кресел, развернутых к камину. Гостиная, в которой раньше проходили вечеринки по поводу наших дней рождения и Рождества, казалась безжизненной, словно лишенной души.

Сэди зажигала керосиновую лампу на каминной полке, а В.А. в это время готовил в соседней комнате бумаги. Затем она налила нам три бокала «Мерло» из хорошей бутылки, которую для нас припрятал кто-то из работавших сегодня на кухне.

Огонь притягивал мой взгляд.

В огне я видела лицо Така.

Я сама была виновата.

Я притворилась больной, чтобы сбежать в тот день из школы.

Из-за моей лжи мама с бабушкой взяли меня с собой в похоронное бюро, где нужно было подписать карточки с заказами цветов и венков. Я сидела в углу, скрестив ноги, обо мне все забыли. Гроб был закрыт и должен был таким оставаться.

Когда они вышли из комнаты без меня, я поднялась и погладила рукой кленовый гроб. И в тот же миг поняла, что Так не умер. Что все это одна большая ошибка.

И я должна это доказать.

Я изо всех сил толкнула верхнюю половину крышки. Она не поддалась. Я упрямо зарылась каблуками в ковер и попыталась снова. С четвертой попытки мне удалось приподнять крышку на шесть дюймов, прежде чем сорвались пальцы. Крышка рухнула на место с оглушительным грохотом, мама и бабушка прибежали на шум. Бабушка сказала, что только чудо Господне спасло мои маленькие пальцы от переломов.

В гробу я увидела слой ткани из моей мечты.

Реки белого газа были обернуты вокруг головы Така, превратив его в мумию, сглаживая, закрывая ожоги. В его левой руке была зажата бейсболка. Он был в любимой бейсбольной куртке, красной с золотом. Я знала, что на спине этой куртки, прижатой к белому атласу, была нарисована черная цифра «9».

Мама с бабушкой вытащили меня из похоронного бюро, а я кричала, что он не может дышать.

Что Так не может дышать.

— Томми.

Слава Богу, голос Сэди всегда возвращал меня в реальность.

Я перевела взгляд с огонька лампы на мою сестру. Она жестом указала на В.А., который раскладывал документы на дубовом кофейном столике. Я должна была вернуть Така обратно в его черный гроб.

Я рассеянно подумала, правда ли, что В.А. сам застрелил гремучих змей, чьи кожи пошли на пошив его брифкейса, и правда ли, что много лет назад мы ели этих гадких рептилий на его легендарных «змеиных» барбекю. Мясо было похоже на жесткую курятину.