Чтение онлайн

И все же политических дуэлей, в отличие от Западной Европы, Россия почти не знала. Не было ни политических партий, ни противоборствующих течений. Большинство дуэлянтов придерживались либо сходных политических взглядов, либо вовсе были индифферентны к политике. Возможность политических дуэлей появилась в России только в начале XX в., тогда и произошло несколько таких случаев, каждый раз громко обсуждавшихся в обществе. Самым знаменитым дуэлянтом был Александр Иванович Гучков – потомок купеческого рода, не дворянин. Однако к этому времени дуэльные правила уже утратили свою строгость. Гучков стрелялся со своим соратником по партии графом Уваровым, попытавшимся создать оппозицию внутри «Союза 17 октября», а затем с жандармским полковником Мясоедовым, обвинявшимся в шпионаже. Вызывал Гучков на дуэль и лидера кадетов П. Н. Милюкова, но дело закончилось миром. Другой кадет, Ф. И. Родичев, употребил с думской трибуны выражение «столыпинский галстук», имея в виду виселицу. Разгневанный премьер прислал к Родичеву секундантов, и тот был вынужден извиниться.

Дуэльное равенство дворян имело и свои исключения. Не могли стреляться начальник и подчиненнный, должник и заимодавец (если долг, конечно, был значительным). Вне дуэльных правил находились и члены императорской фамилии, хотя известно, что цесаревич Константин Павлович объявлял о своем желании «быть к услугам» обиженных им офицеров или выступить секундантом, дуэли с его участием неизвестны. Покушение на члена императорской семьи было бы цареубийством, а это уже совсем другая тема. И хотя Якушкин, намеревавшийся с двумя пистолетами напасть на Александра I и из одного застрелить императора, а из другого – себя, считал такой поступок поединком, на самом деле честной дуэлью это назвать нельзя. И все же конфликты с цесаревичем Константином и великим князем Николаем (будущим Николаем I), унаследовавшими от отца горячность и грубость, в офицерской среде были. Решались они самым трагическим образом. Оскорбленный великим князем Николаем, офицер застрелился, и брат-император заставил великого князя идти за гробом. Константин Павлович оскорбил целый полк, офицеры которого по жребию совершили несколько самоубийств, пока цесаревич публично не извинился (правда, перед этим продемонстрировав очередную готовность выйти к барьеру).

Весь XVIII в. господствовали дуэли на холодном оружии: шпагах и саблях. Это было и данью традиции, и свидетельством несовершенства огнестрельного ручного оружия. Большинство дуэлей на шпагах и саблях завершались нанесением легких ранений, но бывало и заканчивались смертью одного из противников. Уже первые раны, какими бы незначительными они ни были, давали возможность секундантам вмешаться и остановить поединок. Бой до нанесения тяжелого ранения или смерти, как и короткая дистанция при стрельбе, означали тяжелое оскорбление. В александровское царствование шпагу заменяет пистолет – оружие более страшное, но зато подвластное любому, вне зависимости от физических кондиций. Пистолет, из которого мог нанести тяжелую рану противнику даже слабый стрелок (вспомним дуэль Безухова с Долоховым), более отвечал своему назначению орудия Божьего суда, к которому прибегал оскорбленный.

Русские правила дуэли на пистолетах были куда более жестокими, нежели западноевропейские. Часто стрелялись на 8–10 шагах, в крайних случаях – на 3-х. Европейские правила предписывали, что крайним расстоянием являются 15 шагов, а нормальным – от 25 до 35 шагов. Пушкин издевательски высмеивал французскую традицию стреляться на 30 шагах. Западноевропейский кодекс требовал, чтобы тот из противников, кто совершил выстрел, оставался на месте в полной неподвижности. Русский обычай, напротив, предполагал, что стрелявший выходит к барьеру, подставляя себя под близкий выстрел противника. Наиболее опытные дуэлянты быстро выходили к барьеру и ожидали, пока соперник преодолеет это же расстояние. Противник терял самообладание, стрелял на ходу и промахивался. Тогда, подойдя к барьеру в 10-ти шагах от неприятеля, он становился беззащитной мишенью. Европейцы такие условия воспринимали как неслыханное варварство. И дело было не в особой храбрости русских дуэлянтов, а в разных подходах к дуэлям. В Европе самого выхода к барьеру было достаточно, чтобы показать смелость и достоинство обеих сторон. Для русских мистическая сторона дуэли была гораздо важнее. Известное русское стремление к крайностям («или пан, или пропал») находило свое выражение в особенностях русской дуэли.

С поправками на местные особенности, в России действовал французский кодекс Шатовильяра. Его русский вариант, составленный В. Дурасовым, появился уже тогда, когда дуэли стали экзотикой – в 1912 г.

Дуэль, как ритуальное действо, имело свои правила. Нарушение правил могло привести к тому, что поединок превращался в убийство. Так, в «Герое нашего времени» заряжает пистолеты только один из секундантов – секундант Грушницкого. Печорин и его секундант, Вернер, это знают, но не вмешиваются. И только случайность позволяет Печорину избежать смерти. Дуэль Печорина с Грушницким содержит несколько нарушений дуэльного кодекса, включая и требование Печорина перезарядить его пистолет. Ритуализировались не только действия во время самого поединка, но и предшествовавшие ему события – ссора и вызов.

Повод для ссоры мог был каким угодно, как впрочем и истинная причина – женщина, честь полка, карты, любое недоразумение, грубая шутка и т. п. – все это могло стать поводом для того, чтобы произнести учтивую фразу: «Сударь, я требую объяснений» или «Это не может так оставаться». Никогда не говорили: «Я вызываю вас на дуэль», – обходясь намеками, впрочем, ясными обеим сторонам. В случае резкого конфликта в ход шло оскорбление, как словом, так и действием – пощечина, удар перчаткой. Присутствующие обычно и становились секундантами. Особенно часто такие ссоры возникали на приятельских пирушках. Кто-то не понял шутки, оскорбился, и вот уже закадычные приятели переходили на убийственное «вы», а на другой день один мог убить другого. Яркий пример – одна из дуэлей знаменитого бретера графа Федора Ивановича Толстого-Американца. Во время игры в карты Нарышкин обратился к Толстому со словами: «Дай туза». Тот в шутку, продемонстрировав мощные руки, ответил: «Изволь». Такая игра слов («туз» и «тузить») обидела Нарышкина, он вызвал Толстого на дуэль и был убит. Декабрист Михаил Лунин, столь же прославленный дуэлянт, как и Толстой, не слишком затруднялся в поиске повода для дуэли. Современник свидетельствует: «Когда не с кем было драться, Лунин подходил к какому-нибудь незнакомому офицеру и начинал речь: „Милостивый государь! Вы сказали…“ – „Милостивый государь, – отвечал тот, – я вам ничего не говорил“. – „Как? Вы утверждаете, что я солгал? Я прошу вас мне это доказать путем обмена пулями“. Объяснение происходило и в письменной форме. Противнику посылали „короткий вызов иль картель“, и тогда вступали в дело секунданты. Согласно дуэльному кодексу, обязанностью секундантов, вне зависимости от их желания, было стремиться к примирению противников на всех этапах дуэльной истории. Поэтому Клементий Россет отказался стать секундантом Пушкина, заявив, что не менее того желает смерти Дантесу и готов приехать прямо на место дуэли. Пушкина это не устроило, и он нашел Данзаса. Секунданты вырабатывали и условия дуэли – где и когда, на скольких шагах, порядок выстрелов (по очереди, произвольно или по команде), количество выстрелов в случае, если после первого залпа оба противника остаются живы. Этот документ скреплялся подписями секундантов. Личности секундантов придавалось особое значение. Как и противники, они должны были обладать безупречной репутацией и принадлежать к тому же кругу. Когда Онегин привозит на место дуэли своего лакея Гильо, он насмехается и над самой идеей этой дуэли, и над секундантом Ленского – Зарецким, который такой же „честный малый“, как и лакей-француз. И хотя обычно стремились избрать секундантом товарища, верного дружбе и опытного в дуэлях, частые переезды дворян-офицеров по служебным и личным делам приводили к тому, что секундантом могли избрать и первого попавшегося представителя благородного сословия. Отказаться от чести стать секундантом было столь же неприлично, что и отказаться от дуэли.

Поединок чаще всего происходил рано утром, до того как начинались служебные дела участников (большинство из них были офицерами). Стремились уехать за город, в уединенное и безлюдное место, где можно было не опасаться, что в дело вмешается полиция. Для дуэли выбирали ровную площадку и размечали барьеры, обозначая их воткнутыми в землю саблями, положенными шинелями и т. п. Тогда, совместно зарядив пистолеты, секунданты делали последнюю попытку примирить противников. Если повод для ссоры был незначительным, что понимали и дуэлянты, удавалось избежать поединка. Обиженному приносились корректные извинения, и вся компания отправлялась отмечать это событие. Когда же один или оба противника выражали желание стреляться, секунданты давали команду начинать дуэль.

В большинстве случаев дуэльные условия не оговаривали очередность. По команде: «Сходитесь!» или по счету: «Раз! Два! Три!» – дуэлянты начинали медленно шагать навстречу друг другу к барьеру. Как уже говорилось выше, опытные дуэлянты стремились быстрее дойти до барьера с заряженным оружием и ожидали, экономя свой выстрел. Это нервировало соперника, и тот торопился выстрелить. Тогда, вызвав неприятеля к барьеру, бретер мог спокойно убить его, либо, испытав некоторое время, выстрелить в воздух. В воздух часто стреляли и опытный бретер М. С. Лунин, и А. С. Пушкин. Выстрел в воздух (тогда говорили «на воздух») означал, что противник, выдержавший выстрел, не желает смерти соперника и готов его простить. Такое поведение было позой, признаком отчаянности. Но также могло и демонстрировать презрение к сопернику. По свидетельству современников, Пушкин в Молдавии стрелялся с немцем, которого пришлось долго уговаривать выйти на дуэль. От страха немец поспешил выстрелить и не попал. Тогда Пушкин вызвал его к барьеру, вышел сам на край дистанции и облегчился…

После первого обмена выстрелами дуэль могла прекратиться – один из противников был ранен или убит, либо, доказав свою храбрость, дуэлянты мирились, – а могла и продолжиться. Лунин, вызвавший на дуэль Алексея Федоровича Орлова (будущего шефа жандармов) только потому, что тот никогда ранее не дрался на дуэли, выждал первый выстрел соперника и выстрелил в воздух, не переставая подсмеиваться над Орловым. Тот рассвирепел и потребовал перезарядить пистолеты. Лунин вновь стал иронизировать, советуя Орлову тщательнее целиться. Орлов сбил с Лунина шляпу, а тот вновь выстрелил в воздух. Вмешательство секундантов остановило дуэль. Надо сказать, что выстрел в воздух был правом только второго стрелявшего. В случае, когда первый из дуэлянтов стрелял в воздух, его сочли бы трусом.

Дуэльная традиция стала сходить на нет в 1830-е гг. Поколение Лунина и Пушкина уходило со сцены. Те, кто не попал под следствие по делу декабристов и не был выслан из Петербурга, переходили в категорию людей пожилых и солидных, которым уже не к лицу было стреляться. А сменившая их гвардейская молодежь была отравлена атмосферой николаевского деспотизма и идею защиты чести считала пустым звуком.

В 1830 г. кавалергардский офицер граф Платер ударил своего сослуживца поручика Ключинского перчаткой по носу. Тот ответил ударом в лицо. Дело закончилось разбирательством у начальства, а вовсе не дуэлью. В том же Кавалергардском полку спустя несколько лет произошла, по словам А. В. Никитенко, следующая история: «…Несколько офицеров, и в том числе знатных фамилий, собрались пить. Двое поссорились – общество решило, что чем выходить им на дуэль, лучше разделаться кулаками. И действительно, они надавали друг другу пощечин и помирились…» Представить себе такую историю десять лет назад было невозможно. Офицеры, поколотившие друг друга как простолюдины, получили бы всеобщее презрение и бойкот. Честь, собственное достоинство, товарищество, протест против деспотизма – эти идеи уходили из гвардии. В 1832 г. во главе Пажеского и других кадетских корпусов встал генерал Сухозанет, прославившийся еще при Александре I тем, что во время ссоры с подчиненным предпочел отвернуться и получить пинок в зад, нежели удар по лицу, и тем избежать дуэли. Сухозанет и ему подобные стремились вытравить свободолюбие из офицерства, одним из признаков которого были дуэли. «Я ненавижу дуэли, это варварство, – говорил Николай I, – на мой взгляд, в них нет ничего рыцарского».

Впрочем, и без давления со стороны властей дуэльная традиция уходила в прошлое. Историк Я. А. Гордин подводит итог: «Классическая русская дуэль изжила себя вместе с несбывшейся мечтой русского дворянства о создании гармоничного и справедливого государства, общества, построенного на законах дворянской чести, общества гордых, независимых, уважающих друг друга людей».

Пореформенное время обозначило упадок дворянства. Лишившись сословных привилегий и доходов от эксплуатации крепостных, дворянство стало уступать лидирующие позиции в государстве. Стремительно уходила из рук дворян земельная собственность. «Одним концом по барину, другим по мужику» ударила, по словам одного из героев Некрасова, крестьянская реформа.