Чтение онлайн

Признаем сразу, что листовский орден был еще более беспомощен, чем Новые тамплиеры Либенфельса. Никаких более или менее заметных действий он так и не предпринял. Не считать же деятельностью, достойной тайной общества, проведение паломничества по местам, связанным с древнегерманской историей, для десятка посвященных? Нет, конечно, новоявленные арманы жгли костры в форме свастики на холмах, где в древние времена располагались германские капища, устанавливали украшенные рунами столбы, пели рунические гимны, сочиненные их предводителем. Однако закрытый характер организации, локальность проводимых ею акций и, честно говоря, плохо поставленная пропаганда ее деятельности не дали сообществу жрецов Вотана стать чем-то большим, чем еще одна забавная секта. Беда в том, что Гвидо фон Лист был прекрасным рассказчиком, способным целиком захватить слушателя своим повествованием, но абсолютно не имел дара организатора. Или, используя понятия, более близкие самому фон Листу, он был хорошим скальдом, но плохим ярлом.

Впрочем, не будем утверждать, что орден арманов не оставил вовсе никаких следов. Его структура, отлично продуманная фон Листом, хотя так и не воплощенная на практике, была во многом перенята все тем же Генрихом Гиммлером, когда тот создавал собственный орден — СС. Гиммлеровский орден, если верить утверждениям Николаса Гудрик-Кларка, даже своим названием должен быть обязан Листу: по мнению почтенного мэтра, сдвоенная руна солнца была одним из символов фемов [34] — тайной организации, вершившей справедливость в Священной Римской империи.

С началом Первой мировой Высокий орден арманов стал и вовсе не заметен, а его глава окончательно отдалился от занятий историей. Теперь его занимали учение Блаватской, астрология, рассуждения об Атлантиде и Лемурии. Гвидо фон Лист превратился в типичного мистика начала XX в., и потому мы пока что прощаемся с ним: о рунах и тех, кому была ведома их тайна, он больше не говорил. Правда, и жить ему к тому времени оставалось совсем немного: в мае 1919 г. почтенный служитель Вотана умер от воспаления легких в берлинской больнице: плохая жизнь в годы войны подорвала его физическое здоровье, а поражение Германии и Австро-Венгрии — здоровье душевное. Единственное, что остается упомянуть в связи с именем фон Листа, — это его пророчество, сделанное незадолго до кончины. Он, опираясь на свои познания в астрологии, утверждал, что в 1932 г. наследники арманов, те, кто знают толк в рунах, вновь обретут власть в Германии. Забавное совпадение, не так ли?

Впрочем, ориентация на скандинавские и германские руны, хорошо проработанная структура орденской элиты, которую впоследствии с удовольствием использовал Генрих Гиммлер, сбывшееся с нереальной точностью предсказание — это далеко не все наследие Гвидо фон Листа. Один из элементов его наследия оказался настолько заметен и ярок, что стал символом целой эпохи, хотя сам фон Лист, пожалуй, этого и не предполагал. Этот элемент — свастика, коловрат — солярный символ, обнаруженный им в древнегерманских орнаментах.

Этот знак встречается в культуре североевропейских народов достаточно часто, чтобы можно было с уверенностью говорить о нем как о наследии общей индоарийской культуры, связывающем единой нитью очень многие нации от Северного Ледовитого до Индийского океана. Свастика — символ, переживший великое переселение народов, вынесенный предками древних германцев и скандинавов из намного более южных земель, нежели те, что сами они называли родными. Племена и кланы, отпочковывавшиеся от основной массы, чтобы осесть на встречавшихся по пути на север землях, уносили его с собой и оставляли своим потомкам, забывшим о прошлом или ассимилированным более сильными и многочисленными соседями, как доказательство их происхождения от носителей великой древней культуры.

Те, кто верят в существование Гипербореи — Атлантиды индоариев, легендарной северной прародины белой расы, говорят о том, что свастика родом именно оттуда. Не будем спорить о том, что недоказуемо: более или менее научных версий происхождения этого знака множество, но даже те, что подтверждены археологическими находками, оставляют поводы для сомнений.

Широта распространения свастики поражает. Она украшает стены руин Мохенджо-Даро и скалы Тибета, конскую упряжь работы скифских мастеров, боевые щиты и одежду кельтов. Индийцы, китайцы, скифы, баски, славяне, германцы, кавказские народы (грузины, армяне, абхазы, дагестанцы) — все они видели в «бегущем кресте» символ солнца и огня, сменяющихся времен года, жизни как вечного и неостановимого движения, а то и символ плодородия, символ света и созидательных сил.

Естественно, что и культура древних германцев и скандинавов — неоспоримых потомков индоариев — не могла обойтись без свастики. Самый распространенный священный символ Скандинавии — Одинов крест — включает сразу четыре этих знака, расположенных вокруг солнечного колеса. Свастика присутствовала везде: на женских украшениях, на клинках и ножнах викингских мечей, на вошедших одно время в моду широких наконечниках копий, шахматных фигурках азартных игроков и весовых гирьках расчетливых торговцев. Три луча, четыре, а то и восемь, направленных как посолонь, так и противусолонь, — «рубящие кресты [35] » сопровождали жизнь германца и скандинава от начала и до конца. Они вырезались на детской колыбели, чтобы ребенок рос удачливым под покровительством светлых сил, на девичьих гребнях, чтобы защитить красоту от злого колдовства и порчи, на надгробиях, чтобы усопший оставался спокоен за гробом и не тревожил живущих.

Понятное дело, Гвидо фон Лист не мог пропустить такое значимое явление, не мог не заметить символа, встречающегося столь часто. Однако, поглощенный попытками воссоздать руны как систему сакральных знаков, он счел свастику внеалфавитным руническим знаком. Далее мысли его пошли вполне закономерным для него путем. Разобравшись в сакральном значении свастики, фон Лист противопоставил ее христианскому кресту.

Надо сказать, что фон Лист очень не любил христианство. За что? Пожалуй, за то, о чем шла речь в самом начале этой книги, — за то, что в процессе экспансии на север, римская церковь уничтожала самобытную культуру подчиняемых ей народов, стирая с лица земли и из истории все необычное, непонятное, иррациональное, заставляя весь мир жить по своим законам и догмам. Уничтожения древней германской культуры он христианству простить не мог и оттого в своих работах при каждом удобном случае клеймил «тупоумную» и «ушедшую от понимания законов мироздания» веру почем зря, за дело и просто так. Поэтому некий символ, который можно было противопоставить латинскому кресту, пришелся ему очень кстати.

Вот тут и наступает пора назвать еще одного ученика Гвидо фон Листа. Вряд ли они встречались, хотя и были соотечественниками, но все равно Адольф Гитлер может с полным правом считаться воспреемником последнего из арманов. Не говоря уже о том, что Гитлер, разумеется, был знаком со всеми работами австрийского историка-мистика, изданными в серии «Гвидо-фон-Лист-Бюхерай [36] », он во многом разделял листовские взгляды. По меньшей мере в его планах реформирования католической церкви видно сильное влияние мэтра Гвидо. Известно, что Гитлер всерьез планировал по окончании войны по-свойски разобраться с христианством, заменив крест свастикой, библию — томиком «Моей борьбы», а еврейского Христа — неким нордическим божеством. «Или у нас будет германский бог, или не будет никакого, — заявляли в середине 30-х гг. преданные НСДАП богословы. — Мы, германцы, были оставлены христианским богом на произвол судьбы. Он не справедлив, и мы терпели поражение за поражением оттого, что верили ему, а не нашему германскому богу [37] ». Есть, кстати, вполне серьезные доказательства того, что вождь НСДАП действительно рассчитывал занять при этом германском боге должность пророка. Но оставим эту тему как весьма щекотливую, напоследок упомянув только, что Гитлер в застольных беседах не раз приравнивал христианство по опасности и прилипчивости к сифилису и другим малоприятным и непочтенным болезням [38] .

Были у фон Листа и другие поклонники и почитатели из числа если не соратников, то по меньшей мере единомышленников Гитлера. Именно они объявили свастику общим символом всех антисемитских организаций, посчитав, что отыскали символ, в принципе не свойственный культуре семитских народов [39] . В этом значении свастика вошла в символику большого количества национал-социалистических союзов и объединений, в том числе — небезызвестного оккультного общества «Туле», о котором речь пойдет несколько позже. Собственно, именно им мы обязаны тем, что сегодня древний и весьма почитаемый символ превратился в своего рода жупел — страшноватое пугало для всех противников правого экстремизма.

Эта боязнь свастики вбита в нас с детства. «Паучий крест» вызывает подсознательную брезгливость и целый ряд неприятных ассоциаций. В отличие, например, от пятиконечной звезды.

Вокруг свастики нагорожено множество нелепых легенд и слухов. Самая неправдоподобная — о том, что в основе знака четыре буквы «Г» от фамилий Гитлера, Гиммлера, Гесса и Геббельса. Несмотря на видную невооруженным взглядом абсурдность такого утверждения, легенда эта довольно живуча. Секрет этого, вероятнее всего, в лености ума тех, кто в нее верит: стоит написать упомянутые фамилии латиницей — становится ясно, что к свастике они не имеют отношения. Хотя с Гитлером этот знак связан напрямую: именно он выбрал «бегущий крест» символом НСДАП. Символику красного флага с белым кругом и черной свастикой в центре, ставшего сперва партийным знаменем, а впоследствии — государственным флагом целой страны, он разработал лично. Если верить биографам вождя, этот знак был для него символом победы арийского человека. Возможно, тут сыграли свою роль детские воспоминания будущего диктатора: свастика была символом монастыря в Ламбахе (Восточная Австрия), где он в шестилетнем возрасте пел в хоре мальчиков. Вырубленная на каменной плите прямо над входом, она не могла не привлекать его внимания [40] . Откровения же Гвидо фон Листа оживили эти воспоминания и повлияли на выбор символа для политического движения. Однако все это — не более чем предположения.