Чтение онлайн

Государственная власть служит всем национальным элементам, объединенным ею. Но в неминуемой борьбе интересов различных групп она не может жертвовать в пользу других интересами той национальной группы, на которую опирается самое ее бытие, особенно в критические минуты государственной жизни» {107} .

На основе опоры на господствующую национальность у профессора В.Д. Каткова сформировалось особое понимание «измены Родине». Для инородца в революции 1905 года он видит измену русскому государству, но никак не измену своей национальности (инородческой). Революционерам же из русских он предъявляет двойное обвинение в измене — в измене русскому государству, против которого был поднят бунт, и измене русской национальности, являющейся этнической основой империи.

Изменой Родине для него было не только всякая услуга внутренним врагам — социалистам и либералам, но и любое слово и даже помышление против государя и его верховой власти.

Та же логика лежала и в основе рассуждения профессора В.Д. Каткова о правах и обязанностях: «Если на инородце лежит долг лояльности, то на русском лежит обязанность хранить заветы прошлого, славу и честь Родины, беречь ее будущность, как целого. Общие и высшие интересы страны лежат на попечении русского народа в тесном смысле. А на ком лежат большие обязанности, тот должен пользоваться и большими правами» {108} .

Как и для Л.А. Тихомирова, так и для профессора В.Д. Каткова основными элементами государства были: народ и верховная власть, причем под народом он подразумевал только ту часть его, которая поддерживает историческую власть и подчиняется ей.

«Чем меньше, — писал он, — внутренней связи между составными частями населения, тем менее в состоянии они управлять сами собой, тем нужнее для них внешняя, отрешенная от них власть» {109} .

В каждой науке есть свой главнейший раздел: так, в богословии это догматика, в философии — метафизика, в физике — теоретическая физика и т.д. В русском государственном праве — науке, по преимуществу должной заниматься политической идеологией, — таковым главнейшим разделом, безусловно, должен быть вопрос об исторической верховной власти — о самодержавии русских царей.

Политическая публицистика В.Д. Каткова была посвящена практически полностью защите главного идеологического пункта обороны империи — идее самодержавия.

«Гибель трона, — писал он, — влечет за собой и гибель народной самостоятельности… Только убив власть, можно убить свободу народа и умалить его права» {110} .

Профессор В.Д. Катков был глубоко убежден, что надо бороться не за ограничение власти государя, а за всевозможное отстаивание на деле его — государя — свободы и всемогущества.

Только такая универсальная сила способна добиться улучшения положения малоимущей массы, так как при ограничении власти государя политическую силу в обществе начнут набирать наиболее эгоистические общественные слои, связанные с капиталом и свободными профессиями. Вообще, богатым и образованным зачастую свойственно считать себя в праве использовать и свое богатство, и свое образование не для общего национального блага, а лишь для самореализации. А при таком положении вещей давление на массу простого народа возрастет, в связи с чрезмерно свободной и не регламентируемо-сдерживаемой деятельностью первых двух общественных слоев в стремлении внутри своих корпоративных сообществ аккумулировать все экономические и интеллектуальные возможности всего общества.

Как писал один английский консервативный писатель, Оливер Голдсмит, для богатых более всего выгодна демократия, а для бедных — монархия, единственно способная реально сдерживать амбиции и эгоизмы богатых (экономически и интеллектуально) слоев общества.

Простому народу нужен правитель, стоящий выше партийных и вообще групповых интересов, выше политических увлечений времени, связанный всем своим существом, своими предками и своим потомством с исторической судьбой своего Отечества.

«Исторические особенности, — писал профессор В.Д. Катков, — нашей жизни, борющиеся интересы отдельных групп, племен и рас, се населяющих, поглотили бы собой интересы всей России, если бы разум творцов се не выработал из недр се особого института, обязанного хранить “душу нации” и служить ей объединяющим знаменем… Этот институт и есть императорская власть русских вождей» {111} .

Опыт революции привел многих к мысли о необходимости в таких чрезвычайных и смертельно опасных для государства политических ситуациях вводить основанный на особом, чрезвычайном законодательстве институт диктатуры. Диктатуры как возможности верховной власти (государя) или назначаемого от нее специально лица или нескольких лиц вступать в урегулирование государственных дел со всей неограниченной полнотой верховной власти.

Профессор В.Д. Катков понимал всю глубину и остроту борьбы, ведшейся в начале XX столетия за целостность империи, свободу царской власти от навязываемых ей ограничений, самостоятельного существования русской нации. Видя огромные массы консервативного населения, которые всколыхнула и возмутила революционная волна насилия, профессор В.Д. Катков требовал со стороны власти организовать и направить эти силы в нужное для государства русло.

Они, контрреволюционные силы, писал он, пребывали в основном в бездействии, будучи готовы «с радостью ринуться на губителей и мучителей своей родины, как строй солдат, которому после “раз, два, три” не сказали последнего условного “пли”. Власть, которая бы поняла этот психологический момент и сделала призыв к этой бескорыстной и самоотверженной армии, избавила бы нашу родину от тяжелого кошмара революции с наименьшими жертвами. Как дым рассеются враги закона и порядка; как снег растают они в огне народного гнева. Формы этого призыва к содействию общества могут быть различны. История знает: проскрипцию (открытое лишение защиты закона), назначение диктатора явного или тайного, равно как и особого доверенного лица, тайного или явного, со специальными полномочиями для подавления смуты при содействии общества» {112} .

Власть должна была «овладеть», но выражению профессора В.Д. Каткова, раздраженными смутой и привлечь их к борьбе с революционерами. Мощь революции требовала привлечения к борьбе с ней уже не только полиции и войск, но и консервативно-настроенных масс. Это привлечение народной массы было необходимо еще и для достижения победы в борьбе с крамолой с наименьшими жертвами и недопущения уже нового антиреволюционного хаоса; а для этого обществу должен быть дан вождь, диктатор, «атаман», которому бы контрреволюционные силы доверяли, как человеку несгибаемой воли и глубокой преданности трону.

К сожалению, в деле борьбы с усиливающейся революционной крамолой мысли профессора В.Д. Каткова и других имперских консерваторов не возымели решающего значения и не смогли повернуть с гибельного пути наше беспечное русское общество, которое по своему прекраснодушию не слушало своих лучших граждан и вскоре познакомилось с чекистскими подвалами и советскими лагерями.

Многое из задуманного профессор В.Д. Катков смог реализовать только в 1909 году, когда он перешел в консервативно-настроенный коллектив Императорского Новороссийского университета, где читал политическую экономию, статистику и финансовое право. В1910 году он, наконец, смог защитить магистерскую диссертацию [33] , а в следующем году стать профессором.

Предреволюционные годы, проведенные в Императорском Новороссийском университете, были для него наиболее научно-плодотворными. После же Февральской революции 1917 года он незамедлительно в числе нескольких других правых профессоров был уволен Временным правительством из университета. Уехал ли он в эмиграцию (что маловероятно, так как в эмиграции о профессоре В.Д. Каткове ничего не известно)? Был ли расстрелян большевиками, что более реально для того времени (одесское ЧК было одно из самых кровавых коммунистических заведений)? Ничего определенного сказать о жизни профессора В.Д. Каткова после революции нельзя.