Чтение онлайн

Хотя Марио одолевал сон, он сразу принялся за дело. Осыпал тело белым порошком, остаток израсходовал на одежду, с нее стекала вода, на полу образовалась лужа. Занятый этой работой, он наблюдал за неторопливо раздевавшимся хозяином. Впалая грудь, поросшая пучками волос, дряблые мышцы. На вялом бицепсе правой руки виднелось фиолетовое пятно старой татуировки.

– Что это у вас на руке, приятель?

– Глупости молодости… Можете посмотреть…

Марио подошел поближе. Старик согнул руку в локте. На сморщенной восковой коже вырисовывался синий кружок размером с монету. Внутри него был изображен якорь между двумя сердцами, инициалы и дата.

– Где вы это сделали, приятель? В Карандиру?

– Нет, в Лимуэйро… далеко… И много лет тому назад…

Отвечая с важным видом, старик продолжал переодеваться, потом стал ходить взад и вперед в поисках какой-то вещи, разговаривая при этом сам с собой:

– Давно не работаю… Гардероб пришел в ветхость…

Будучи гостеприимным, Жоаким не мог позволить, чтобы гость спал голый, закутавшись в джутовую мешковину. Перебрав всю одежду, висевшую на гвоздях вдоль стены, он бросил ему то, что некогда было элегантной пижамой:

– Возьмите, Куика, накиньте это тряпье на ваши кости. По крайней мере не придется спать в мокрой одежде.

– Это ваша пижама? – спросил Марио, чтобы хоть что-нибудь сказать.

. – Отныне здесь нет моего или вашего – здесь все наше! Подождите, сейчас… Я как-то прихватил пару новых красивых туфель… В одно из моих посещений Эспланады…

Он вывернул наружу кисти рук и разразился сиплым смехом. Видимо, это была привычка, которой он за собой не замечал.

«Ловкач!» – подумал Марио и, надевая пижаму, украдкой продолжал наблюдать за Свистуном. Судя по тому, как он теперь свободно двигался, старик нуждался в палке и очках, только выходя на улицу. Время от времени он старательно поправлял черный берет на голове, которая по-видимому, была гладкой, как бильярдный шар. С проворством юноши старик подошел к спиртовке и, убедившись, что в ней достаточно спирта, принялся искать спички, Наконец нашел их в ящике стола, где хранилась пенковая трубка и жестяная коробка английского табаку. Он не мог устоять против соблазна сделать несколько затяжек. Набивая трубку ароматным табаком, Жоаким задумался. Марио пришел в восторг от этой великолепной трубки.

– Красивая. Дорого стоит, а?

– Когда-то она принадлежала графу Шикиньо. Я взял ее на память…

– И привратник выпустил вас?

– Я не видел его. Предпочел воспользоваться черным ходом. Было, наверное, три часа ночи.

– А… Тогда конечно…

Несколько раз с наслаждением затянувшись, Свистун предался серьезным размышлениям. Он не вычислял квадрата гипотенузы, а был озабочен тем, как бы отыскать одну из немногих имевшихся в доме разрозненных чашек, чтобы напоить из нее гостя. Он все перерыл в углах, даже пошарил за корзиной, которая, кроме многих других предназначений, служила также диваном.

Наконец через несколько минут с дымящейся чашкой в руке он подошел к Марио:

– Выпейте, Куика, чашечка горячего кофе подкрепит вас…

Марио, в полусонном состоянии, проглотил подогретый кофе, повернулся лицом к стене и тут же заснул глубоким сном.

Он проснулся неожиданно. Должно быть, давно наступил день, но в подвале продолжала гореть лампочка, так как дневной свет не проникал сюда, а лишь заглядывал под дверь. По шуму падающей на цементную площадку воды он догадался, что дождь еще продолжается. Зевнул, потянулся…

Жоаким, расхаживавший взад и вперед, – он забыл и думать о палке и очках, – увидев, что Марио проснулся, показал ему на спиртовку:

– Я вам оставил глоточек. Чтобы согреть желудок, сойдет…

Марио еще долго лежал на мешках. Мысли его путались. Как объяснить присутствие здесь посетителя 5.55? И – что любопытнее всего – в качестве хозяина дома! Совершенно очевидно, что это галлюцинация или следствие лихорадки. Он открывал и закрывал глаза, протирал их. Ничего не менялось. Снаружи по-прежнему барабанил дождь, внутри – старик в натянутом до ушей берете, застыв, как изваяние, сидел на корзине. На его желтоватых висках торчали редкие седые волосы; опаленные уличным солнцем руки, лицо, шея казались почти черными. Рыжевато-седая борода была лохматой и запущенной.

Жоаким, вспомнив о своем госте, заговорил:

– Возьмите деньги, которые я нашел на столе… Но не привыкайте – я не дойная корова…

– Спасибо!

– А теперь пойдите сбрейте щетину… Вы похожи не на человека, а на кисть…

Оба засмеялись.

– Однако, Жоаким, найдется ли парикмахер, который сможет это сделать?

– Найдется. Я вам укажу такого. Знаете, где винокуренный завод Пивелли? На проспекте?

– Знаю. Я там проходил четыре раза в день.

– Прекрасно. Рядом с заводом есть переулок. Там по левой стороне парикмахерская с одной дверью. Это салон Салафры, плута, который в свободное время занимается скупкой краденого. Салон – это липа, чтобы сбивать со следа полицию. Если он не захочет вами заняться, скажите, что вас прислал Свистун, – этого будет достаточно…

Жоаким открыл дверь, Марио вышел на улицу. В лицо ему ударили ветер, дождь, холод. Марио постоял, колеблясь: возвратиться назад, в подвал, или пойти побриться? Наконец решил пренебречь непогодой. Пес Кретоне кинулся на него, и Марио пустился бежать под проливным дождем. Так он домчался до улички, где находилась парикмахерская Салафры, неподалеку от 38-го кафе. У тротуара стоял спортивный автомобиль бежевого цвета, принадлежавший не иначе, как какому-нибудь разбогатевшему выскочке. И Марио подумал: «Эта машина пахнет сделками с совестью, в которых не признаются». Философствуя таким образом, он продолжал идти под ливнем. В это время из машины высунулась женская головка и воскликнула:

– Это колоссально! Куика!..

Марио обернулся, желая убедиться, что окрик относится к нему. Женщина засмеялась:

– Куика! Как это прелестно!

Марио подошел ближе. Это была Людмила, подруга Нисии, толстушка из «Мод Ривьеры», сиявшая шелками, драгоценностями и улыбкой. Она затараторила:

– Вы знаете, Куика? Я и Пивелли скоро поженимся. Непременно пошлю вам приглашение…

Затем, вглядевшись получше и увидев, в каком жалком состоянии находится бывший буфетчик кафе, приятель ее подруги, она прикрыла рот рукой в перчатке, как бы останавливая готовый вырваться оттуда поток неуместных слов.

– Какой ужас, Куика! Нисия дала вам пинка… Но Бимбо разочаровал ее. Он не товарищ, а импрессарио… Понимаете? Какой ужас!..

Неожиданно появился Пивелли, в плаще с капюшоном, перчатках, очках, в галошах, с зонтом и хроническим бронхитом:

– Люд, чего хочет этот?…

– Ничего, дорогой! Он когда-то жил с Нисией…

– Вот как…

Пивелли открыл дверцу и сел за руль. Машина сделала рывок и покатила к проспекту, запруженному автомобилями, автобусами и трамваями. Людмила, боясь вызвать неудовольствие Пивелли, даже не сказала Марио «до свидания».

Марио почувствовал себя униженным и возмутился. И, чтобы как-нибудь отомстить бывшей швее, мысленно обругал ее: «Жирная сука!».

Он направился к салону, где Салафра должен был снять его гриву. Разозлившись на Людмилу, Марио внезапно почувствовал прилив энергии, чего с ним уже давно не случалось. В глубине его сердца родилось желание преуспевать, даже если для этого придется убивать и грабить. Он должен утереть нос этой Людмиле и сбить с нее спесь!..

Он вошел в салон. Внутри – стул, зеркало и ни одного посетителя. Салафра у клетки менял семя для канарейки. Увидев Марио, он все понял.