Чтение онлайн

Ах, если бы только он сделал что-нибудь со своими волосами. Какую-нибудь трансплантацию, например. Ведь Фрэнк Синатра пошел на это. Почему бы и Джерри не последовать его примеру!

Прошлым летом Рейчел даже вставила темные стекла на террасе, настолько ее раздражали блики солнца, отражавшиеся от лысины зятя. Ханна рассердилась на нее, а Джерри хохотал.

Ханна должна быть счастлива, что такой мужчина женился на ней. После первого ее мужа Виктора… А ведь тогда Рейчел предупреждала дочь. Но Ханна не посчитала нужным прислушаться. Рейчел гордилась тем, что потом ни разу не напомнила дочери: «Вот видишь, я же тебе говорила!» Что прошло, то прошло. Похоже, что Ханна и в самом деле счастлива, хотя это трудно понять, глядя на нее. Рейчел отложила кроссворд – часы показывали 7.15, и ее терпение лопнуло. Не выдержав, она сама позвонила Ханне. Трубку поднял Джерри:

– Поздравляю тебя!

– А как ты узнал, что это я?

В трубке послышались знакомые раскаты смеха.

Быть может, лысые мужчины и в самом деле более сексуальны, как утверждают некоторые авторы статей в журналах?

– А кто еще мог начать трезвонить в такую рань? Мы все очень гордимся тобой, Рейчел. Фотография получилась превосходной. Ты выглядишь на двадцать два – не больше.

– Ну уж. Ты же знаешь, что я выгляжу на восемнадцать, – ответила она привычной шуткой.

Тут в разговор вмешалась Джесси. На то время пока Клиффорд будет в Лондоне, она перебралась к отцу с матерью.

– Поздравляю, бабушка! Ты на фотографии выглядишь, как Марлен Дитрих, и даже лучше. Астор Брук рядом с тобой совершенно потерялась. – Джесси знала, что хотелось услышать Рейчел.

Щелчок, это подключилась Ханна:

– Да, мама. Я собираюсь подарить тебе альбом для газетных вырезок, – произнесла она суховатым тоном.

– Есть какие-нибудь известия от Элеоноры и Блисс? – Вот главное, что хотелось узнать Рейчел.

– Позвонил Люк. Сказал, что метель уже утихла, они выехали в семь часов и, если все будет хорошо, часов в десять-одиннадцать будут на Риверсайдской дороге. Только учти, мама, они всегда останавливались у тебя. Теперь мой черед.

Наверное, в эту минуту у нее, как бывало в детстве, задрожала нижняя губа.

Это всегда приводило Рейчел в ярость. И сейчас тоже. Бессмысленное упрямство и бессмысленное требование. Но Рейчел согласилась. Все равно это ничего не изменит. Блисс проведет с нею весь день. А за ужином Рейчел изложит, каким видится ей будущее девочки.

– Люк просил передать тебе, что, к сожалению, ни он, ни Ясон не приедут. Ясон готовится к экзаменам, а Люк не хочет оставлять его одного.

Старая история. Люк терпеть не может город. Большое Каменное Лицо. И что в нем могло привлечь Элеонору? Из двух ее внучек Элеонора более привлекательна. Она могла стать суперзвездой, выбрать любого мужчину, богатство, славу, власть – все что угодно. Но она неожиданно для всех отказалась от контракта с Фордом и вышла замуж за этого фермера, уехала к нему, чтобы жить среди коров и цыплят в двухстах милях от Нью-Йорка! Они уже были женаты около двадцати лет, значит, она нашла в этом какой-то смысл. Во всяком случае, Рейчел бы угадала, если бы у Элеоноры что-то пошло не так.

Но именно из-за этого Блисс теперь жила так далеко. А она необычная девочка, удивительное сочетание красоты, ясности и жизнерадостности. Эти ее качества сумела передать в своих снимках Джесси, когда подготовила альбом под названием «Чудесный мир Блисс». Каждая страница этого альбома словно подтверждала, что свое имя Блисс получила не случайно. Быть может, тихий ангел, пролетая мимо в день ее рождения, и в самом деле благословил ее.

– Алло, бабушка! Ты еще здесь? – снова вступила в разговор Джесси. – А я приготовила тебе свеженькую – буквально пыщущую жаром – новость!

– Ты наконец-то выходишь замуж? – и, заглядывая вперед, Рейчел тут же представила себе свадебный ужин, и Астор Брук в числе приглашенных. – Думаю, что на свадебное торжество мы пригласим только членов семьи и самых близких друзей. Человек пятьдесят. Разумеется, стол будет а ля фуршет. Что-то в этом духе.

– Нет, дорогая бабушка. Мы еще не надумали жениться. Обещаю тебе, как только мы примем такое решение – ты будешь первая, кому мы сообщим об этом.

– Хмм. Тогда что же это за горяченькая новость? Ты отрезала волосы?

Волосы Джесси тоже стали предметом споров. Рейчел считала, что у Джесси слишком длинные волосы для женщины, которой скоро исполнится сорок лет. Основной козырь в этом споре у Джесси, как у всех женщин:

– Они слишком нравятся Клиффорду, чтобы я могла их отрезать. Он сказал, что немедленно бросит меня, если я вздумаю обрезать волосы. А ведь ты не захочешь, чтобы у меня появилась короткая стрижка, но зато исчез муж.

Помолчав, Рейчел снова вернулась к тому, с чего они начали разговор:

– Итак? Не томи, говори: что это за свеженькая новость?

Но Джесси продолжала поддразнивать ее:

– Нет, ни за что! Во всяком случае, не сейчас. Тебе придется потерпеть до вечера. За ужином. Мне страшно хочется увидеть, какое у тебя будет при этом выражение лица. Пока-а-а-а!

В другой день такая игривость Джесси оставила бы после себя оскомину. Но не сегодня, когда фото Рейчел красуется на страницах «Таймс» рядом с Астор Брук и когда ей предстоит провести вместе с Блисс почти целый день.

Они будут делать только то, что захочет Блисс, – и болтая о всякой всячине, пересмотрят коллекцию одежды Рейчел. Все, что накопилось у нее за 89 лет жизни.

Рейчел ничего не выбрасывала. По той причине, что никогда не знаешь, что может понадобиться в будущем. Все, что она приобретала, сохранялось в специальной комнате с зеркалами из небьющегося триплекса. Каждая вещь датирована, пронумерована, описана и помещена в особом шкафу, где поддерживалась необходимая температура. История ее жизни, развешанная на вешалках, разложенная по коробкам и занесенная в ящички каталогов.

По составленному ею завещанию коллекция должна быть выставлена как единое произведение искусства в Метрополитен-музее. И постоянная экспозиция будет носить ее имя – Рейчел Лоуренс Салинко.

Блисс – единственная из всех членов семьи – получила приглашение осмотреть коллекцию. Ханна вряд ли смогла бы просмотреть столько вешалок с платьями. Она слишком равнодушна для такого занятия. К тому же Рейчел была оскорблена предположением Ханны о том, почему она начала собирать коллекцию: лишения в раннем детстве, когда ее, завернутую в рваную шаль, оставили на ступенях сиротского дома.

«Нет!» – раздраженно ответила Рейчел, когда Ханна спросила, не сохранила ли она и ту самую шаль в своей коллекции.

«Но ведь ты сохраняешь все. И, может быть, твоя шаль, как плащаница из Турина, тоже дожидается своего часа».

То, что не понимает и не чувствует Ханна, – вызывает отклик в душе Блисс. И несмотря на разницу в 75 лет, между ними возникла и окрепла особенная связь. Где-то в тайниках души Рейчел сохранила то юношеское восприятие жизни, которое так тонко чувствовала Блисс и которое было ей так близко. А Рейчел узнавала в правнучке ту же самую юношескую влюбленность в мир, любопытство и готовность к приключениям, способность удивляться и радоваться всему. Много лет назад Рейчел утратила эти чувства, но она знала, каковы они на вкус. Ее дочь не унаследовала их, как и две ее внучки. Они проявились только у Блисс, и Рейчел намеревалась сохранить и развить их таким образом, чтобы они остались у правнучки даже после того, как самой Рейчел уже не будет.