Чтение онлайн

Стоявшие неподалеку на углу улицы молодые люди, в байкеровских костюмах и черных косынках на головах внимательно смотрели вслед Михеичу, спешащему на казавшуюся ему выгодную сделку.

– Ты видишь, Себ, как плохо быть специалистом в одной области знаний. Этот толстяк, всю жизнь мечтающий разбогатеть, сейчас своими руками за бесценок отдает целое состояние.

– Он плохо разбирается в живописи?

– Нет, в ювелирном деле.

– Мы последуем за картиной и уедем из Москвы?

– Нет, сначала доведем до конца историю со студентом. Ждать осталось уже недолго: до завтрашнего утра.

ГЛАВА VI. БЛЕСК БРИЛЛИАНТОВ.

Телефонный звонок требовательно долетающий из кабинета, заставлял торопиться. Как назло, ключ не хотел вставляться в скважину замка. Наконец, сыщику удалось открыть дверь и он поспешно сорвал трубку, услышав голос дежурного:

– Алло, Кондратов, тут по делу задушенной старухи Флеровой, просится на прием адвокат Крохов Михаил Семенович,

– Вроде бы рановато воронью слетаться. У нас ещё задержанных по этому делу нет.

– Он говорит, что располагает важной для следствия информацией.

– Ну хорошо, сейчас я закажу ему пропуск. Пусть подходит к центральной проходной. Я его встречу.

Увидя нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу пожилого человека с профессорской бородкой и очках в золотистой оправе. Кондратов невольно почувствовал неприязнь: "Вот такие холеные типы готовы за большие деньги освободить от наказания самого гнусного преступника. Посмотрим, с чем он пожаловал, а то быстро вылетит у меня из кабинета."

Сопровождая адвоката по длинному коридору вдоль расположенных с обоих сторон дверей, Кондратов со злорадством наблюдал, как мрачнеет лицо юриста, подавленного суровой обстановкой знаменитого учреждения.

Заведя гостя в кабинет, Кондратов небрежно пригласил сесть на специально выставленный на середину комнаты стул. Некоторое время пристально разглядывал адвоката, следуя неписаному правилу: "В кабинетах МУРа даже свидетели должны чувствовать себя виновными".

Как хороший актер, выдержав долгую паузу с иронией поинтересовался: Ну, так чем мы обязаны вашему визиту?

Крохин поставил на колени светло-коричневый "дипломат" и, нервно барабаня пальцами по ручке, начал быстро говорить, словно боясь, что его прервут: Если позволите, то начну издалека. Я из семьи потомственных юристов: мой дед ещё при царе-батюшке был присяжным поверенным. После революции сохранил старые связи. Естественно с теми, кто не успел сбежать за рубеж. Одним из таких клиентов был Флеров. От деда юридическая практика перешла к отцу. В 1937 голу, ожидая ареста из-за своего дворянского происхождения Флеров составил завещание и передал моему отцу. Документ хранился в нашей семье долгие годы. После смерти Флерова отец показал мне пожелтевший от времени запечатанный сургучом конверт и пояснил: "Это завещание Флерова. Он знал тебя с детства. Ты сидел у него на коленях. Теперь его нет. Но вскрыть конверт мы не можем. Флеров поставил обязательное условие: завещание должно быть вскрыто лишь после смерти его жены Раисы Федоровны. Я кладу этот конверт в секретер. Если милейшая Раиса Федоровна переживет меня, то этот конверт вскроешь ты. Но только прошу: выполни неукоснительно волю моего покойного отца - твоего деда. Он очень дорожил репутацией честного юриста. Для него профессиональный долг не был пустым словом.

Крохин замолчал и, подрагивающими от волнения пальцами достал сигарету. Глубоко затянувшись, с явным наслаждением выпустил струйку дыма и затем продолжил: Сложилось так, что Раиса Федоровна намного пережила моего отца. И конверт вчера вечером пришлось вскрывать мне.

– Как вы узнали о смерти Флеровой?

– Не смотрите на меня с таким подозрением! Мне позвонила соседка Флеровой, которой Раиса Федоровна оставила мой телефон на случай своей кончины. Можете проверить.

– Не обижайтесь. Работа у нас такая всех подозревать - никого не пропускать.

– То, что вы сказали имеет свой диагноз: "Профессионная деформация".

– Знаю, читал. Ближе к делу, что было в завещании?

– Журналисты бы это назвали сенсацией. Дед Флерова после революции 1905 года, тонко уловив политическую нестабильность, решил спасти фамильные драгоценности. Он ухитрился спрятать три крупных бриллианта в картине "Семь грехов смертных".

– В раме?

– Нет. В короне "Гордыни" первый, третий и пятый камень не дешевые подделки из цветного стекла как остальные , а покрытые краской драгоценные камни.

– Вот это новость! Получается, тот, кто старушку пришил - не зря старался!

– Вот только он об этом, пожалуй, и сам не знает. О тайне кроме умершего четверть века назад Флерова никто не знал. Даже Раиса Федоровна ни о чем не догадывалась.

– Откуда это известно?

– Из завещания. Не хотел Андрей Петрович её в соблазн вводить, искренне считая, что дорогостостоящие камни способны принести беду. Он так прямо и указал в завещании. Можете сами убедиться. Я принес этот документ для приобщения к уголовному делу.

– Вы очень предусмотрительны. Подождите, я ознакомлюсь с завещанием. Может быть у меня возникнут ещё вопросы.

Прочитав и аккуратно вложив завещание обратно в конверт, Кондратов задумался: "Этот документ хранил тайну более шести десятков лет. Адвокат прав: убийца Флеровой не мог знать об этих камушках. Схватив картину наугад, он стал обладателем целого состояния, которое вряд ли принесет ему пользу. Надо будет пошуровать среди спекулянтов живописью, в надежде, что эта антикварная вещица где-нибудь всплывет".

Крохин по своему истолковал молчание сыщика:

– Я тоже был поражен изложенной в завещании историей спрятанных в картине бриллиантов. Их в 1867 году выиграл в карты прадед Флерова у пехотного капитана, предок которого обнаружил драгоценные камушки в ранце убитого француза при отступлении Наполеона из России. А уж кого тот ограбил - остается неизвестным. Зная о неправедном происхождении бриллиантов, Андрей Петрович был убежден, что они не принесут пользы владельцу. Потому и не открыл тайну картины любимой жене, желая оградить её от соблазна. Завещая драгоценности безликому и абстрактному государству, надеялся, что они больше никому не принесут несчастья. Но по его воле не получилось: исчезла картины. А жаль: мне хотелось взглянуть на эти бриллианты. Подумать только, их могли ставить на зеленое сукно ломберных столиков в картежной игре в присутствии таких азартных гениев как Достоевский и Толстой ".

– А вы, Крохин , оказывается романтик, несмотря на свою жестокую профессию. Впрочем, передав нам завещание Флерова вы поступили весьма разумно. Сейчас мой сотрудник отведет вас к следователю. Дадите, официальные показания. А если в будущем узнаете что-нибудь новое, то надеюсь, немедленно сообщите.

Оставшись один, сыщик нервно заходил по кабинету: "Скрыть факт наличия дорогих бриллиантов в похищенной картине не удастся. Через час об этом будут знать все управление. Значит, не исключена утечка информации. Криминальные структуры вступят в гонку за дорогими цацками. Я, пожалуй, даже поспособствую распространению молвы о лакомом кусочке. В первую очередь позабочусь, чтобы заманчивую новость узнал Дым. Он наверняка засуетится. А мы поудим рыбку в мутной воде. Риск, конечно, есть но в нашей работе без него не обойтись".

И Кондратов направился докладывать начальству о вновь открывшихся обстоятельствах по делу об убийстве Флеровой.

Незримо присутствующие в кабинете сыщика Анатас и Себ могли быть довольны: сыщик своим решением открыл шлюзы и заставил быстрее крутиться жернова их мельницы.

Себ довольно потер руки:

– А куда учитель, переместимся теперь?

– Поближе к студенту: основные события вновь развернуться вокруг него.

– А можно задать ещё один вопрос?

– Конечно.