Чтение онлайн

А они вообще оказались не готовы к битве не на жизнь, а на смерть. Наверное, мальчики расслабились от сытой и спокойной жизни. Ходили себе с автоматами по улицам, пугали мирных жителей, да и в нашей квартире никак не предполагали встретить достойное сопротивление со стороны старушек, одиннадцатилетнего ребенка, молодой женщины и раба зеленого змия Ивана Петровича.

Мужчина, сидевший за столом, продолжал попивать кофеек, невозмутимо наблюдая за сражением. Он принял как факт угрозу Анны Николаевны – не дергался, не участвовал, не комментировал. Наверное, ему было просто интересно. Ну, например, узнать кое-что о человеческих возможностях в экстремальной ситуации.

Итак, мы вышли победителями, правда, у Васи начала кровоточить рана, и Анна Николаевна увела его на перевязку, передав свой трофей младшей сестре. Иван Петрович повесил на шею второй автомат и временно покинул помещение. Вернулся с веревкой и связал ею соколов, в настоящий момент лежавших в отключке от окружающего мира. Сережка ему помогал. Кот носился по кухне, перепрыгивая через лежащие тела. Ольга Николаевна подсчитывала ущерб, нанесенный нашему дому. Я же утерла пот со лба и плюхнулась напротив невозмутимого Боровичка. Пистолет из рук я так и не выпустила.

– Вы бы хоть представились, – попросила я.

– Валерий Павлович Белоусов, – чуть наклонил голову Боровичок. Ну и нервная система!

– Очень приятно, – сказала я.

Валерию Павловичу было тоже очень приятно познакомиться с мужественными жильцами нашей квартиры, продемонстрировавшими ему, что он зря платит деньги молодым дармоедам. Кивнув в сторону лежавших рядком юношей, Валерий Павлович поинтересовался, не думаю ли я переквалифицироваться, например, поработать в охране. Женщины-телохранительницы входят в моду.

Я не думала и попросила сообщить, зачем Валерий Павлович пожаловал в нашу скромную обитель. Боровичок признался, что его интересовали не постоянные жильцы, а временно поселившийся у нас художник. Если господин художник покинет квартиру вместе с Валерием Павловичем, то все претензии к нам с его стороны будут сняты.

Я расхохоталась.

– Ваши претензии к нам? – переспросила я и обвела рукой поле боя. – А кто нам компенсирует урон, нанесенный вашими сотрудниками? А также моральный ущерб?

Ольга Николаевна тут же сообщила, какова стоимость побитых тарелок, сломанной табуретки, и добавила сюда примерную стоимость ремонта после пожара.

Валерий Павлович молча выслушал Ольгу Николаевну. Как только она закончила, вытащил из кармана брюк толстый бумажник, отсчитал пять стодолларовых купюр и молча положил на стол.

– Компенсация за нанесенный ущерб, – сказал он с серьезнейшим видом. – Материальный и моральный.

Мы с Ольгой Николаевной переглянулись. Сережка с Иваном Петровичем временно прекратили свое занятие (Иван Петрович по ходу дела обучал Сережку морским узлам – дело нужное и всегда может пригодиться) и тоже взглянули на незваного гостя.

Я, как полномочный представитель нашей квартиры, отряженный для ведения переговоров с враждебной (или, может, теперь, наоборот, дружественной?) стороной, спросила:

– Что вы все-таки хотите? Вернее, хотели, когда шли сюда…

– Я же сказал: художника, – удивился Валерий Павлович нашей непонятливости.

– А поточнее, – попросила я.

Валерий Павлович призадумался. Дело казалось мне очень темным. Ольга Николаевна также села за стол. Через несколько минут подключились и Иван Петрович с Сережкой. Пятьсот баксов стодолларовыми купюрами лежали посреди стола. Мы к ним пока не притрагивались.

– Вы в курсе, что у меня украли большую партию товара? – спросил наконец Валерий Павлович, обводя взглядом нашу компанию.

Мы не посчитали нужным это скрывать.

– Художники должны компенсировать мне ущерб, поскольку они виноваты.

Мы дружно постарались убедить Валерия Павловича в обратном, придерживаясь версии, представленной Васей. Валерий Павлович с грустью покачал головой и заявил, что Васе и его товарищу, несомненно, очень хорошо заплатили конкуренты Валерия Павловича, чтобы вот так кинуть его, бедного. Валерию Павловичу нужно только точно выяснить, кто это так постарался, а там он уже будет действовать своими методами, резервами и средствами. Мы же, конечно, не думаем, что Валерий Павлович спустит на тормозах потерю товара и, соответственно, денег. Узнать же, кто именно такой нехороший, можно только от Васи. К великому сожалению Валерия Павловича, наша компания не может назвать ему имена воров. То есть Вася нужен ему в любом случае: и для отработки, и для поиска негодяев.

– А почему вы пришли с таким сопровождением? – поинтересовалась я, кивая на лежавших рядком молодцев.

Валерий Павлович всегда ходит в сопровождении охраны, как он нам признался; правда, теперь ему придется сменить телохранителей: мы доказали ему никчемность тех, кому он доверял свою жизнь. А потом, он не мог знать, кто засел в нашем доме. Мы могли еще не перебраться обратно после пожара, а нашу квартиру могли тем временем занять те, кто и действовал против несчастного Валерия Павловича.

– А сгорел-то кто? – подала голос Ольга Николаевна.

Валерий Павлович пожал плечами и заявил, что его это совершенно не волнует.

Жильцы нашей квартиры никак не могли понять, почему Валерий Павлович решил держать свою продукцию на последнем – пусть и нежилом – этаже обычного дома. Неужели у него нет офиса или какого-нибудь склада? Ведь он, насколько мы поняли, занят в похоронном бизнесе, не так ли?

Боровичок подтвердил род своих занятий, а также объяснил, что конторка у него совсем маленькая, а складских помещений при ней не имеется. Есть лишь демонстрационный зал. Наших жильцов они своей продукцией не пугали: все заносили и выносили только в ночное время. Кто-то из нас что-то видел? Нет. Кто-то из соседей жаловался? Тоже нет. Валерий Павлович специально выбрал наш дом и наш двор. Парадное во двор выходит только одно – наше. Он изучил список жильцов и не нашел ни одного, склонного к ночным гуляниям. Все или еще не вошли в тот возраст, или уже вышли. Жильцы другого подъезда сюда не заглядывают. В магазине на первом этаже ночью никого нет. С двух сторон к нашему дому примыкают глухие стены других домов без единого окошечка, напротив здание, занимаемое «Жар-птицей», причем опять же черный ход. Клиенты ночного клуба приходят туда не для того, чтобы ночами из его окон глазеть. Тем более все окна, выходящие в наш «колодец», глухо зашторены. Наши жильцы тоже не особо балуются этим занятием по ночам – да и Валерий Павлович всегда машину подгонял к самому парадному. Художникам работа, можно сказать, на дом привозилась. Кому плохо-то было?

Я была вынуждена согласиться, что Боровичок все очень хорошо продумал. Неудобно, конечно, что с шестого этажа товар таскать приходилось, но что поделаешь? И он в самом деле не мешал и не пугал никого из жильцов нашего парадного.

Иван Петрович спросил, где делались гробы. Валерий Павлович объяснил, что «основу» сбивали слесаря на одном из заводов, а «до ума» товар доводили художники, – все соответствовало представленной Васей версии.

– Но сейчас мансарда в совершенно неприемлемом состоянии, – заявил Валерий Павлович. – Туда ничего не поставишь.

– Надо ее отремонтировать, – заметил Иван Петрович. – И спокойно продолжать дело.

Однако у Валерия Павловича появилось к нам вполне определенное предложение, и он поинтересовался, не желаем ли мы подработать. Хотя и я, и дядя Ваня на это дело практически всегда согласны, в данном случае мы категорически отказались: Валерий Павлович предлагал переоборудовать под мастерскую нашу квартиру. Еще только гробов нам тут не хватало!

Но Валерий Павлович убеждал нас, что занятие по их оформлению нам вполне по силам. Например, прямо сейчас, между полуночью и часом ночи, нам могут привезти пять гробов и материал для оформления. Никаких специальных заказов на них нет, и Боровичок полагается на наш вкус. Мы получим просто деревянные коробки, которые должны будем представить на оценку Валерию Павловичу в товарном виде. На наше усмотрение. Валерий Павлович обещал хорошо заплатить.