Чтение онлайн

— Каким это образом? — заинтересовалась Татьяна Петровна, оторвавшись от вязания.

— Он прочел поминальную оду в честь Васи Дубова, в которой были такие слова: «Я через Стикс переправлялся вброд…», и я сообразила, что «река» — это и есть тот самый Стикс, отделяющий нас от царства мертвых. Тем более что родовой погост находится как раз к северу от усадьбы.

— Но почему вы решили искать именно у Саввы Лукича? — вопросила баронесса. — Или вы за мной следили?

— Нет-нет, за вами следили помощники инспектора Лиственицына, — успокоила ее Надежда. — A почему у Саввы Лукича? Даже не знаю. Наверно, потому что эта мрачная гробница с самого начала казалась мне странной и таинственной. Ну а вы каким образом, уважаемая баронесса, на нее вышли?

— Методом исторического анализа, — горделиво ответила госпожа Xелена. Я перелопатила десятки тысяч документов в государственных и частных архивах. Я опросила сотни людей. И я выяснила, что первые слухи о сокровищах появились в семидесятых годах девятнадцатого столетия, то есть вскоре после смерти барона Саввы Лукича. Целый ряд устных и письменных свидетельств указывал на то, что клад действительно спрятан «под бараном», но ведь именно так обозвал поручика Покровского император Павел Петрович! Я давно подозревала, что клад следует искать в его склепе, но все медлила, поскольку не знала, как туда вернее забраться. Но тут пришли вы и меня опередили… — Баронесса вновь повернулась к камину.

— Интересно, как же в таком случае узнали о месте клада те двое граждане Глухарева и Каширский? — задался вопросом инспектор Лиственицын. — Ведь их научные интересы лежат, если так можно выразиться, в несколько иной плоскости…

— Это вы сможете узнать, когда их поймаете, — ответила Надя. — Но, похоже, они действовали не совсем научным «методом тыка» и к тому же по нескольким направлениям — ведь я помню, как Каширский в дамском платье ночью гремел ломом под столбами…

— Ну, скоро они там? — нетерпеливо проговорил инспектор.

— Надо же заделать подкоп, — оторвался от «Ветеринара» Семен Борисович. — Раз обещали к полудню, значит, будут.

— A с ними еще и Владлен Серапионыч отправился, — добавила Татьяна Петровна. — Больно уж ему охота была на мумию взглянуть…

В этот миг минутная и часовая стрелка сошлись воедино на числе «12», часы отзвонили двенадцать раз, и с двенадцатым ударом дверь отворилась. Первым в комнате с легким пританцовыванием появился Владлен Серапионыч. Игривый блеск в его пенсне недвусмысленно указывал, что доктор уже успел порядком приложиться к заветной скляночке.

Следом за доктором, насвистывая песенку «Три поросенка», ввалился частный детектив Василий Дубов в заляпанном строительном фартуке и с мастерком в руке. Весь вид Великого Сыщика говорил, что и он тоже причастился к серапионычевой скляночке.

Последним в комнату проскользнул сам хозяин — совершенно трезвый, но в пальто, пахнущем сырою землей, и с лопатой, делавшей его похожим на Второго Могильщика из шекспировской трагедии.

— Хорошо, знаете, поработать на кладбище, на свежем воздухе, — промолвил Покровский, как бы извиняясь, что остальные были лишены такой возможности. — Простите великодушно, что заставили ждать. Пока Владлен Серапионыч исследовал мумию моего почтенного пращура, мы с Василием Николаевичем замуровывали стенку в склепе и закапывали подземный ход. Будем надеяться, что теперь ближайшие сто лет Савву Лукича никто не потревожит.

— Ну что, может быть, приступим? — вновь предложил инспектор.

— Да-да, конечно, — радостно потер руки Василий Дубов и придвинул к себе ларец. Он был сделан из какого-то дерева, особым способом обработанного и потому не подверженного тлению веков, а по бокам обит металлом, уже изрядно заржавевшим. Василий пытался поднять крышку, но та не открывалась.

— Может, кочергой подцепить? — неуверенно предложил Покровский.

— Нет-нет, не надо портить ценную вещь, — поспешно возразила баронесса. — Попробуем сначала вот этим. — Госпожа фон Aчкасофф просунула руку под стоячий воротничок своей темной блузочки, сняла с шеи скромный металлический крестик, оказавшийся маленьким ключиком, и протянула его Чаликовой. Надя вставила ключ в замочную скважину и осторожно повернула. Раздался скрип, и шкатулка открылась. По комнате распространился неуловимо-приятный запах.

— Похоже, дерево внутри пропитали каким-то ароматическим веществом, принюхавшись, отметил Серапионыч и добавил не совсем благозвучное слово по-латыни, смысл которого не уловил никто, разве что доктор Белогорский.

Все взоры устремились на таинственный ларец. Надя раскрыла крышку шире, и ее лицо озарилось неподдельным разочарованием. Вместо золота и брильянтов ларец был до краев наполнен какими-то пожелтевшими бумагами, наподобие тех, что находились в «кладоискательской» папке от Федора Иваныча.

— Вот вам и сокровища баронов Покровских, — развела руками Чаликова.

Однако Иван Покровский, похоже, совсем не был расстроен, скорее наоборот:

— Должно быть, это наши семейные реликвии!

— O, да тут стихи! — воскликнул Дубов, разглядывая верхнюю бумагу.

— Замечательно! — обрадовался Покровский. — Значит, мой пращур тоже был поэтом. A для любого поэта его стихи — главное сокровище.

— Да нет, это, кажется, не его, — покачал головой Василий. — Тут какое-то «Послание барону Покровскому». И Дубов медленно, с трудом разбирая мелкий почерк, зачитал:

— Где-то я это слышала, — покачала головой Чаликова.

— A, ну вот, пожалуйста, — Дубов зачитал текст, записанный на первом листе «Послания» другим почерком, круглым и разборчивым: — «Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Продал мне это послание за триста рублей, а сам перепосвятил его барону Дельвигу и опубликовал!».

— Это что, автограф Александра Сергеевича?! — воскликнул Покровский и бережно, будто дитя, взяв верхний листок, принялся благоговейно его разглядывать.

— И, похоже, не единственный, — Дубов отложил «Послание» в сторону и взял следующий листок, исписанный одним пушкинским почерком: — «Любезнейший барон Савва Лукич! Прости великодушно, что сыграл с тобой столь нехорошую шутку. Но в знак слабого утешения прими от меня эту скромную безделицу. Твой вечно должник А.Пушкин». Тут еще и стихи, — добавил Василий Николаевич.

— Позвольте мне. — Иван Покровский слегка трясущимися руками взял листок и дрожащим голосом прочел:

— Так это что — неизданные стихи Пушкина? — воскликнула Чаликова.

— A старый барон, выходит, был не таким уж бараном, — как бы про себя проговорила баронесса фон Aчкасофф.

— Нет, ну почему же, не только Пушкина, — заметил Дубов, продолжавший перебирать бумаги. — Вот стихотворение Тютчева. — И детектив с выражением зачитал: