Чтение онлайн

Все присутствующие выразили согласие. Действительно, последний раз личный посланец Кеннала II не смог доставить послание адресату всего год назад, аккурат в разгар суда над убийцами матери Лукреции. Болван, умудрившийся утратить Высочайшую эпистолу понес суровое наказание, однако в силу его высокого происхождения шила в мешке утаить не удалось, и происшествие получило в свете широкую огласку. Ну а что знают хозяева, то знают и их слуги…

Надо отдать должное разуму и находчивости нашего монарха — он и эту ситуацию смог повернуть к своей выгоде. Вместо того, чтобы метать громы и молнии, наказывая болтунов, он поручил дать на эту тему большую пресс-конференцию коммандеру флотской контрразведки, мистеру Споку, а уж поскольку «шпионско-убийственный» процесс над сестрой Евграфией и ее дай-вьетским приспешником был у всех на слуху, зерна, что называется, упали на благодатную почву.

Конечно, сей достойный офицер не вдавался в детали, и, кажется, именно в них-то и собирался нынче нас посвятить сэр Филтиарн.

— Кажется, — произнес отец Игнаций, — в газетах писали, что Его Величество использует для переписки с особо доверенными лицами некий редкий язык. Вы хотите сказать?..

— Именно! — ответил граф. — Это язык Рапа-Нуи.

— Разве его так уж сложно изучить, дабы подобрать ключ к коду? — недоверчиво спросил Томас Фелтон. — Если уж ниппонский умудряются изучить, то этот-то… Ну сколько может быть слов в лексиконе дикарей?

— Одна из причин, отчего монаршьи послания всегда лаконичны и не допускают двоякого толкования. — согласно кивнул сэр Филтиарн. — Но не самая главная.

— И какова же главная? — поинтересовался Стампеде.

— Письменность. — улыбнулся хозяин замка. — На острове существует свое, не похожее ни на одно другое, и известное лишь немногим письмо.

— Ну у гуронов и разных там алгонкинов тоже есть свои пиктографические значки. Почему не использовать их? — удивился мистер Гринт.

— Да потому, что это именно что значки. — ответил мистер О'Раа. — Сложную фразу или понятие ими не передать. А на Рапа-Нуи — письменность. Настоящая. Она едва не была утрачена аборигенами, лишь в нескольких семьях сохранилась, как сакральное знание… Я Вам позже покажу образец — один из тамошних старейшин подарил на память моей первой супруге шкатулку для драгоценностей, расписанную знаками их алфавита.

— Она пользовалась таким их уважением? — удивился я.

Ну еще бы, образ леди Громлэйт, который я себе нарисовал, никак с таким не сочетался.

— Нет, мистер О'Хара. — ответил граф. — Это был скорее уж знак признательности и уважения ко мне. Я как раз переводился на Окинаву, а тот островитянин был весьма признателен мне за участие… в одном деле. Мармадьюк, принесите шкатулку.

— И что же, — спросил мистер Фелтон, — никто эти письмена не может прочитать?

— Никто. Кроме дюжины или чуть более островитян, и все они состоят личными порученцами при короле и означенных им лицах. Расшифровать послания Его Величества, это занятие более безнадежное, чем расшифровка иероглифов древних египтян. Такая вот прямая выгода от этого острова нашей державе.

— Сэр Филтиарн проявляет похвальную скромность, господа, но я нарушу его инкогнито. — добавил первый сюрвейвер. — Ввести такую шифровальную схему было его идеей, за которую ему были жалованы Золотой «Знак военной службы» и повышение в чине.

Разумеется, присутствующие поспешили выразить восхищение находчивостью эрла. Далее беседа перешла на службу мистера О'Раа в Ниппоне, о том, какие выгоды империя извлекает из обладания этой своей колонией, припомнили давнее восстание в Кагосиме, из-за которого тогда резко возросла цена на сацумский фарфор, и на то, сколько беженцев с острова Кюсю из-за тех событий осела во всех концах Эрина. Надобно сказать, что большая часть присутствующих отнеслась к этому факту весьма негативно, полагая что «разных там дармоедов» везде и так хватает, однако же такая позиция встретила твердый отпор со стороны Айвена Вилька.

— Меж тем, мне хорошо знаком ниппонец, появление которого в Дубровлине несомненно стоит полагать благом. — произнес инспектор. — Он как раз во времена того бунта и перебрался на Зеленый Эрин, практически без единого фартинга в кармане. И что же? Сын его нынче служит на фрегате Его Величества «Энтерпрайз» мичманом, а сам он сколотил весьма и весьма приличное состояние. Совершенно, кстати сказать, законным методом.

— И что же у него? Бордель или опиумная курильня? — скептически поинтересовался мистер Гринт.

— Ни то, ни другое, сэр. — твердо ответил окружной околоточный. — Его дело не только законно, но и с точки зрения общественной морали безупречно. Он ресторатор.

— И сколотил состояние, как вы говорите, приличное, только на этом? — скепсис магната лишь возрос. — Насколько же оно велико?

— Полагаю, что знаю, о ком говорит мистер Вильк. — произнес Томас Фелтон. — И оценил бы его чистую ежемесячную прибыль где-то фунтов в тридцать пять или около того.

— Ого, жалование целого полковника. — негромко хмыкнул хозяин замка.

— Весьма недурно.
– согласился судья Дубльмен.

— Вы, друг мой, последний год бывали в столице только наездами, иначе непременно прослышали бы о стремительном обогащении мистера Сабурами. — Фелтон повернулся к Вильку. — Вы ведь его, верно, подразумевали?

— Совершенно точно, его. — кивнул инспектор.

— Этот ниппонец, — Фелтон теперь уже вновь обращался к Гринту, — применил совершенно революционную методу торговли, и покуда конкуренты его продолжали действовать по старинке, он провел на рынке настоящую интервенцию.

— Надо же. — удивился его деловой партнер. — Сколько ниппонцев не встречал, все они показались мне людьми крайне консервативными, отступать от традиций вовсе не склонными.

— Справедливости ради надо сказать, что Ода Сабурами тоже таков. — нашел уместным вмешаться я. — Идея торговать едой «на вынос» принадлежит вовсе не ему, а нашему доброму другу, мистеру Вильку. Ну же, инспектор, отчего Вы скромничаете? Это же вы убедили Ода-сан в перспективности такого дела! Это была ваша мысль.

— По сути, так уже торгуют итальянцы, так что придумывать мне ничего не пришлось. — исполин смущенно потупился.

— Однако, как Вам удалось его убедить заняться торговлей по новой методе? — искренне заинтересовался Руперт Гринт. — Какой вы привели резон?

— Совершенно неотразимый. — ответил инспектор. — Я его женил.

— Проклятие! Прошу прощения, мадам! — расхохотался промышленник. — Этого я, право, и представить не мог. Знаете, если Вам когда-то наскучит служба, то я с удовольствием возьму Вас в компаньоны!

— Вы опоздали, он уже ведет дела со мной. — усмехнулся сэр Филтиарн.

В этот момент вернулся Мармадьюк со шкатулкой леди Громлэйт, и наш хозяин продемонстрировал «те самые, секретные, письмена ронго-ронго», как он выразился.

Письменность, если это и впрямь была она, и впрямь оказалась ни на что непохожей — словно руны норманнов изобразили в виде людей, птиц и животных, невообразимо при том исковеркав. Сама же шкатулка оказалась лишь милой колониальной вещицей, не заслуживающей особого внимания — только мистер Стампеде чуть нахмурился, получив ее в руки, и поспешил передать следующему желающему.