Чтение онлайн

У бабушки Катерины было задание: сидеть в этот день с детьми двух своих младших сынов, которые вместе с женами куда – то ушли. Карты надоели, взяли лото.

Бабушка называла цифры, и все закрывали их на своих картах копейками, или круглыми металлическими пластинками, очень похожими на копейки. Год шел 1957…

Дом, в котором играли дети и бабушка, был маленький, деревянный. В этом доме жил Толя с матерью и отчимом. Да, сын бабы Катерины был мальчику отчимом, но любимым, и мальчик спокойно звал его папой. Катерина с братом Серго с бабкой Катериной и с родителями жила в большом кирпичном доме. В нем, наверное, были их родители, пока дети с бабушкой были в деревянном доме. А не Новый ли год отмечали относительно молодые родители? Очень долго дети играли то в карты, то в лото.

Следующий Новый год, Катерина встречала в большом кожаном кресле в доме дяди Василия Ивановича. Приемник крутил две песни. Все вокруг были праздничные.

Катерина с Толей впервые танцевали нечто похожие на вальс 'На сопках…', под радостные крики взрослого поколения.

Долго Катерина Толю не видела, возможно, умер его отчим, брат ее отца и связь между семьями ослабла. Мама Ольга не любила, когда бабка Катерина ходила к маме Толи в гости.

Годы пробежали быстро. Толя с мамой жил в кирпичном доме, рядом со школой, в которой училась Катерина. Мало того, ее учительница русского языка была их соседкой. Учительница была очень красивой, стройной, с волосами, уложенными в виде петушиного гребня.

В те времена писали перышками и макали перья ручек в чернильницы, которые хорошо проливали чернила, и Катерина, когда была дежурной, ходила за подносом с чернильницами к учительнице, но и случайных встреч со сводным двоюродным братом Толей не получалось.

Вскоре родители увезли ее в Степную страну, наверное, за то, что из нее в доме Моды пытались сделать демонстратора одежды, а дом Моды, был через улицу от дома Толи. В зимние каникулы Катерина вернулась в родной город. Зашла к своей подружке, а потом к Толе и его маме.

Толя вырос, стал красивым парнем и очень походил на актера, играющего в фильме 'Сердце Бонивура'. В это время он учился в старшем классе школы. Ей он нравился. Они просто посидели все за столом, и она уехала в Степной город.

Через несколько лет все родственники, переехавшие вслед за семьей Катерины в Степную страну, кто мог, естественно, ездили на похороны Толи в город Славный.

Сказали, что он трагически погиб, а на самом деле, что произошло? Он повесился на галстуке на кровати. Он был женат, у него был уже маленький сын, жива была еще его мать. Толя работал мастером на заводе и учился на пятом курсе политехнического института, на Солнечном проспекте города Славного. Причина такого жуткого поступка, красивого и умного молодого мужчины, объяснялась просто: у него вдруг везде стало плохо, и везде ему что-то не везло…

Абсурд – мнение Катерины. Что произошло с сероглазым Толей? Он крупно проиграл в карты, его просили отдать огромную сумму денег, жена в это время не работала, ребенок был мал; мать его очередной раз вышла замуж, и жили они все вместе в двухкомнатной квартире, где большая комната была проходной. Он разрывался между домом, учебой, работой и картами. На работе в брак попала большая партия продукции, это постарались друзья картежники, дома жена требовала денег, в институте не сдал один предмет, и ему грозили отчислением. Надвигался Новый год, но, перегруженный долгами Толя, не вынес долгов и повесился на галстуке. А иногда ей кажется, что его просто убрали из ее жизни.

В следующем году, то есть в 1958, Катерина и ее мама, поехали в Северную столицу, остановились они у тети Ани. В городе еще стояли дома разрушенные войной. Один раз они заехали к бабе Тане, она жила рядом с Невским проспектом. С Ленинградом Катерину знакомил Виктор Сергеевич. Он везде сопровождал ее и ее маму. Тетя Аня с ними не ездила, она готовила еду и драила кастрюли до зеркальной чистоты. В доме везде стояли рулоны с кальками. Елена навсегда запомнила высокого худощавого мужчину, который без устали показывал ей Ленинград и его окрестности.

Жили они тогда в одной комнате, в квартире с соседями, в очень старом районе, а где, она уже не помнит.

Свою вторую квартиру Катерина хорошо помнит, без подсказок. У них была двухкомнатная квартира с печным отоплением. В большой комнате стоял диван, на полочке дивана стояли семь слоников из слоновой кости. Висела картина на стене, на которой медведи ходят по сломанному дереву. Стоял на тумбочке из дуба один из первых телевизоров. Все соседи к ним ходили смотреть телевизор.

Дом был двухэтажный из восьми квартир. В комнате Катерины, стояла печь, такая большая, что скорее была частью стены, но со своим углом, который и заходил в комнату, говоря, что этот угол – печь. Печь топили в прихожей, поэтому печь со стороны комнаты была просто теплой. На полу у печи, постоянно грелась черепаха, ее притягивало тепло печи. Погревшись у печи, черепаха ползала по комнате.

Кушать она любила прохладные, капустные листья. Сидела черепаха у печи и грызла капустные листья. Если подача еды задерживалась, черепаха заползала на коврик у постели. Так черепаха говорила, что она хочет кушать. Катерина просыпалась, опускала ноги… и быстро их поднимала, чтобы не наступить на свою маленькую подружку. Потом брала черепашку в руки, вертела ее в руках, рассматривала удивительные глазки животного и панцирь; и приносила корм для черепахи. Это была печная черепаха. Мебель в комнате была с высокими ножками: кровать, стол.

Черепашку было видно в любом месте комнаты, а шкаф был так близко расположен от пола, что черепаха под него не заползала. Черепаху Катерина находила быстро.

Первый рабочий день у нее, был лет в двенадцать лет, тогда открылся дом моды.

Нужны были модели. Школа от дома моды находилась через дорогу. В школу пришли две женщины и стали осматривать девушек от 12 и старше. Выбрали Катерину, она пришла в дом моды, где ее научили ходить по подиуму. Стали шить на нее брюки, юбки, куртки. Катерина стоит, а ее обкалывают тканями и иголками. По природе своей она не манекен. Долго это не могло продолжаться. Пришло время платить ей деньги, а она их не берет. Не могла она взять деньги и все!!! И Катерина ушла из дома Моды. Пришли к ней домой, принесли деньги. На деньги она купила: ласты, маску, трубку. Долго ласты ей служили, а нырять она так и не любила.

Однажды к ней подошел рыжий мальчик и говорит:

– Катерина, ты не хочешь быть диктором на радио?

Почему нет. Поехали на прослушивание. Она прочитала заданный текст. К ней все сбежались: очень понравилось.

Говорят:

– Прочти еще раз.

Читает. Все разбежались. Все, как с модой – дубли не ее стихия.

Детская радость в то время стоила четыре копейки. Ее продавала Фрося газировщица.

Она стояла за металлической стойкой, под полосатой крышей из ткани. На металлическом прилавке, чаще всего голубого цвета, возвышались два стеклянных цилиндра с сиропом, газированная вода без сиропа стояла 1 копейку. За одну копейку можно было купить коробок спичек, но Катерина покупала воду с сиропом.

Стаканы мылись на вертушке с фонтанчиком и переворачивались к верху дном на подносы. Вторая радость стоила девять или одиннадцать копеек, естественно это было мороженое, эскимо на палочке за 11 копеек, и молочное мороженое за 9 копеек.

В стране сменили деньги. Десятилетняя Катерина, поняла одно, что девяносто копеек старыми монетами, это девять копеек новыми, или три по три копейки старыми. Девчонки жалели об одном, что не накопили желтых монет, а то были бы богаче в десять раз. У нее было еще одно удовольствие за восемь копеек, это пакетик прессованного какао с сахаром.